Николай Малунов 
Кикимора

Леший (Малунов) – 2

Аннотация

Леший №2
История Кикиморы - это история семьи, оставшейся без дома, без плана к дальнейшему существованию. Их единственная возможность к спасению: отыскать на востоке город, где им предоставят убежище. Но путь через тайгу опасен. На носу зима. Успеют ли герои добраться до своей цели? Что их ждет впереди?.. Тяжелые испытания сваливаются на плечи женщины, и девиз "Не верь никому" становится основополагающим в борьбе за жизнь... свою и детей... Зомби и мародеры, людоеды, предательства и сектанты не оставляют ей иного пути, кроме как добраться до цели, ведь она — Кикимора, жена Лешего!

Николай Малунов
Кикимора

Глава 1. «Дела житейские»

Мы шли по тайге. Дни. 
Живых нет нигде. 
И Все Сёла в тиши, 
Сотни вёрст и ни души! 
Мёртвый рассвет… 
Как же много бед. 
Он нам принёс… 

Здесь тайна - Мира окраина: Древний ужас из глубин глядит на меня! 
Это Явь тает - Дьявол знает,Что за зло в своей глуши скрывает тайга!? 
Я не боюсь, я доберусь до правды! Силы соберу, не уступлю. Я зло сотру! 
Я помню: «Спокойно смерть понимай. 
Путь воина не покидай». 

Путь вёл на Восток. Там Был дьявол жесток 
К нам. 
Он сам озеро слёз показалИ я всерьёз гневно сказала: 
Ты ответишь мне кровью за всё! 
Здесь тайна - Мира окраина, 
Древний ужас из глубин глядит на меня! 
Тайна… Злой дух Айна… (Аба) 
И наши души навсегда поглотит Тайга!.. 
(Павел Пламенев, "Путь воина")
***
Чудо. Что мы знаем о нем? Оно бывает разным, но всегда необычным. Есть ли место чуду в нашей жизни? Наверное, есть. У каждого оно свое. У кого-то это найденные на старой парковой дорожке в период черной полосы деньги, у кого-то отличный и выгодный заказ, а у кого-то излечение от страшной болезни. У каждого оно разное. Леший лежал и неподвижно любовался своим чудом. 
За окном стояло раннее осеннее утро. Небо едва-едва посветлело, разгоняя полумрак комнаты. Он любовался мирно спящей женщиной, любовно прижимающейся к нему всем телом. Вот оно. Чудо. Женщина, которую он любил. Живая и здоровая. 
Как это произошло? Он задавался этим вопросом тысячи раз, но точного ответа так и не нашел. Факт есть факт. Вот она, лежит в его объятиях. Леший знал, что это не та Надя, которую он собственноручно похоронил несколько недель назад, для этого даже специально пришлось съездить на место могилы. Это была другая женщина, но с ее телом и ее воспоминаниями. (Авторское примечание: здесь описаны события романа "ОШИБКА УЛЬЯ") 
Прошло несколько недель с момента, как однажды в лесу, где-то в чаще, убитый горем, он услышал переливы миллионов льдинок и собственными глазами наблюдал за тем, как другой он вынес бездыханное тело этой женщины из сияющего пятна света, отдал ее ему и вновь исчез, не оставив ни следа. По завету того, другого Лешего, он никогда и никому не рассказывал о том, что произошло там в лесу. На все вопросы людей, как же так получилось, снайпер отвечал одно: «Я ошибся, она не заразилась». Лишь родимое пятно в основании затылка, которого раньше там не было, напоминало ему о том, что это другая женщина. Но какая разница, как это случилось? Ему было без разницы: из прошлого, из будущего, из параллельной вселенной или из сна пришла к нему эта Надя, он просто лежал и любовался ей, слегка касаясь бархатистой кожи и жил. 
Женщина слегка вздрогнула, веки ее затрепетали. Кошмары частенько мучили ее. Несколько раз она рассказала Лешему то, что видит во снах, и его не раз передергивало от мыслей, а что если это и не сны вовсе, а воспоминания о том, что произошло с ней когда-то давно, ведь столько подробностей постоянно совпадало! «Там есть ты, есть огромный великан, есть некая девушка, похожая больше на девочку, есть я, а есть толпы страшных и кровожадных чудищ, желающих нашей смерти». 
Снайпер сморщился, прогоняя странные мысли. "Хрен с ним! – подумал он. - Я не хочу знать, как это случилось! Не-хо-чу!.." 
- Доброе утро, - сладко зевнув, прошептала Надя, и мысли снайпера разбились на миллион осколков от ее чудесного голоса.
- Доброго, - улыбнулся он и нежно поцеловал супругу в лоб. 
- Опять сегодня уходишь? – не открывая глаз, словно еще не выходя из дремоты, спросила женщина, сладко потянувшись.
- Ага, - все так же шепотом, чтобы не разбудить спящих в соседней комнате детей, ответил он.
Вопрос о том, что хватит уже, наверное, скакать по лесам в своем костюме, вставал у них уже не первый раз. Леший обещал, что скоро все это прекратится. После того, как на деревню напали головорезы из города, островитяне выбрали именно его новым главой анклава. Деревню после погрома быстро восстановили, благо, что разрушения, причиненные войной, на деле оказались не такими уж и глобальными. Тут забор поправить, там ворота поднять, здесь в стене пробоину заделать, а у соседа окна заново застеклить. Недостатка материала также не было, их остров, на котором располагалась небольшая, в несколько десятков домов деревенька, был окружен озером, посреди глухой тайги. Везде, куда не плюнь, стояли вековые кедры и сосны, а неподалеку от острова находилась старая лесопилка. Жителей оттуда, когда они взбунтовались и перешли на сторону мародеров, Леший со своими людьми выгнал, и назвал ее территорией острова, поставив там своих работников и охрану, которая надежно сторожила подступы к такому важному стратегическому объекту. 
- Мне нужно доделать кое-какие дела, - тихо прошептал Леший, мягко выскальзывая из объятий. – Дай мне еще немного времени, и, как обещал, сниму свой костюм насовсем.
Надя открыла глаза. Ничего не говоря, она улыбнулась, и в улыбке ее читалось согласие, понимание, тревога и любовь. 
Снайпер по старой привычке быстро неслышно собрался и вышел. Холодный осенний воздух заставил тело поежиться. Легким дуновением ветерок облизал лицо, руки, похолодил тело. Мужчина потянулся, зевнул и, закинув рюкзак на плечо, двинулся в сторону КПП. Несмотря на ранний час, многие в деревне еще или уже не спали. Он шел, приветливо здороваясь со встреченными людьми. Каждый добродушно приветствовал главу, выказывая уважение и почет. 
- Доброго утра, Леший, - махнул рукой пожилой мужичок, закуривая на скамейке перед домом, пристраивая старенькую удочку на заборе.
- Доброго утра, Пахом Юрич. На рыбалку собрался?
- Да, бабка замучила, сил уже нет никаких! Хоть прогуляюсь немного, отдохну от нее. 
- Ты это, - погрозил пальцем Леший, - аккуратнее там давай, чтобы тебя искать потом всей деревней не пришлось… И в ямы не провались, помнишь ведь, где они?
- Обижа-а-аешь, Леший… Сам рыл, будь они трижды прокляты! Надобно все же нам от них избавиться… Детишки ведь… 
- Доброго утра, Алексей Николаевич, - принял стойку молодой паренек на вышке КПП, когда снайпер проходил мимо.
- Привет, Санек, как дежурство? 
- Все спокойно!..
- Ну и отлично! 
- Здоров, на охоту собрался? – поднимая шлагбаум на КПП, поинтересовался Олег, старший смены, начальник безопасности острова и просто старый друг Лешего.
- Ага! На охоту, да надо в избушку сходить. У Сашки моего скоро день рождения, я там подарочек оставил, чтобы он его не нашел раньше, а то ведь он, сам знаешь, или отыщет или мамку замучает, выведает.
- Это точно, - отозвался Олег, - тоже разведчиком растет… 
Высокий, голубоглазый парень чуть младше самого Лешего весело разулыбался. С ним снайпер познакомился уже здесь, на острове. Он был сыном местного охотника-следопыта, у которого и сам Леший научился различным премудростям. Будучи отличным снайпером и разведчиком, профессиональным военным, побывавшим не на одной войне, он, на удивление, узнал от отца Олега очень много полезных вещей, хотя поначалу даже и не предполагал, что есть еще что-то, чего он не знал или не умел. 
- Когда вернешься? – поинтересовался друг, осматривая неширокую насыпь, тянущуюся от острова до берега. 
- Не знаю, - пожал плечами Леший, всматриваясь в утренний туман. – Сам же знаешь, нельзя сейчас с уверенностью сказать, вернешься ли вообще, но я тебя понял, примерно к двум-трем часам планирую. На четыре намечено совещание, ты помнишь, кстати? – Олег кивнул. – Хорошо, тебя сменят, приходи чуть пораньше, мне нужно с тобой кое-что обсудить …
- Хорошо, - снова кивнул парень и, не сильно стукнув приятеля кулаком в плечо, пожелал удачного пути. 
Быстро преодолев открытый участок насыпи до моста, который опустили по команде из КПП, снайпер пересек его, отдал команду на обратный подъем препятствия и бодрым шагом двинулся к бетонному доту на берегу. Оттуда ему уже махнул рукой дежурный, несущий вахту на «ближнем», как называли это место в деревне. 
Дверь в КПП негромко скрипнула, Олег обернулся. На пороге стояла худенькая девчонка, в черной футболке и синих джинсах, в кепке с козырьком, прикрывающим глаза. 
- Привет, - мило улыбнулась она, проходя в помещение.
- Привет, - ответил Олег, глянув через ее плечо в неприкрытую дверь на улицу. 
- Как дела? 
- Хорошо, - мужчина отстранил девушку, которая попыталась его обнять. – Не тут, Кать… Твой отец суровый мужик и даже мне за тебя голову снимет. 
- Ай, - отмахнулась девушка, - не отец он мне… Шлялся где-то 16 лет, пусть и дальше себе шляется…
- Ну не надо так, ты же знаешь, он не виноват, он даже не знал о тебе… - упрекнул девушку Олег, подойдя к столу, делая вид, что заполняет журнал смен.
Катя поморщила нос, скривившись. 
- Все равно! Я уже не маленькая, сама решить могу, с кем дружить, а с кем нет… 
- Ты-то да, - потер шею мужчина, осматриваясь. – А вот мне… В общем, давай потом, я же на службе, не дай бог, кто заметит тебя тут, мне потом нарушение выпишут, беги давай, я зайду позже.
- Хорошо, - вздохнула Катя и нехотя, подталкиваемая в спину крепкой мужской рукой, вышла из помещения.
***
Добравшись до укрепления в тени высоких баррикад, тянущихся по краю насыпи так, чтобы укрыть идущих по нему людей от возможных недобрых глаз засевших где-то в лесу недругов, Леший вошел в убежище.
- Как у вас тут? Все тихо? 
- Так точно! – отрапортовал старший смены, протягивая Лешему журнал смены. 
Снайпер отмахнулся от книги, считая занятие по проверке всяческих бумажек бесполезной тратой времени. Если бы что-то случилось, то ему бы уже наверняка об этом доложили, а тратить время на чтение того, кто, во сколько и куда выходил, ему было не интересно. Предыдущий глава вел чуть ли не поминутную слежку за своими подчиненными, чем сыскал дурную славу. Леший же сразу видел человека насквозь, ошибаясь крайне редко. В некоторых местах он был строгим правителем и требовал выполнения поставленных задач четко и в срок, особенно это касалось укреплений, несения службы и общей готовности, а вот в житейских вопросах, он давал послабления. Хочешь - сиди, хочешь - лежи, хочешь - прыгай на одной ноге, жонглируя шарами, но будь добр, следи за вверенной тебе территорией. Он лично отбирал и подготавливал бойцов в охрану периметра и потому был в них уверен, а про его группу снайперов-разведчиков вообще уже ходили легенды, как и о самом Лешем. 
Скинув рюкзак на пол, он вынул из него маскировочный халат, встряхнул, взъерошил нашитые повсюду ленточки, ниточки и аппликации в виде листьев, бережно положил на скамейку. Достал из баула автомат, поясную разгрузку. Надел ее, поправил, затянул ремешки, распихал по подсумкам рожки, надел малый штурмовой рюкзак и накинул на плечи свой легендарный костюм, сразу же превращаясь в лесную болотную кочку. Проверив оружие, он коротко кивнул бойцам и вышел. 
Лес был тих, как и обычно. Вода плескалась мелким волнами у самого берега, откуда-то из деревни стали доноситься звуки работы, ветерок шумел в высоких кронах деревьев. Вдохнув морозный воздух, мужчина двинулся в путь. 
***
Вернулся он, как и говорил ранее, сразу после обеда. Не став раздеваться, прямо так, с вымазанным в маскировочном креме лицом, не снимая маскировочного халата, направился домой. Народ уже шумел, галдел и занимался своими повседневными делами. 
- Привет, - поприветствовала его Надя, увидев вернувшегося домой мужа. 
Леший улыбнулся. Вот оно. Сбылась его мечта. Он возвращается домой, а там его ждет любимая. Женщина комично потерла нос, оставив на нем белый след от муки, утерла лоб, сдвинув в сторону прилипшие волосы и подставила щеку для поцелуя. 
- Привет, - не громко ответил снайпер, слегка коснувшись губами щеки любимой. 
Солнце, несмотря на глубокую осень, палило нещадно, и девушка слегка жмурилась от ярких лучей. Одета она была легко, в белую футболку с коротким рукавом и темно-синие джинсы. 
- Как прошло? – пропуская мужа в дом, поинтересовалась Надя.
- Отлично, - устало выдохнул снайпер, скидывая в прихожей здоровый рюкзак с притороченным к нему чехлом. – Сашка дома? 
- Нет, с пацанами на ферме играют, - отозвалась жена из кухни, скрывшись за дверью. – Я, пока его нет, тортик стряпаю, а что ты хотел? 
Леший аккуратно отстегнул высокий черный футляр, бережно взял в руки и отнес на кухню.
- Я тут подарок ему принес, - он застенчиво потер шею.
- Так, - уперла женщина руки в бока. – И что это? 
- Ну-у-у-у, - подбирая слова, начал Леший, неспешно вжикнув молнией футляра. 
- Таааак, - рассмотрев блестящий вороненый ствол начала заводиться хозяйка. – Лёш, мы с тобой об этом ведь разговаривали уже!.. 
- Надь, ну не начинай. Сама знаешь, какое сейчас время…
- Нет! – перебила женщина мужа, нахмурившись. – Никакого оружия! Ты, кстати, и сам обещал уже все это прекратить!..
Леший почесал затылок, пытаясь припомнить, как давно он стал таким? Вроде бы вот еще недавно он, и только он один решал свою судьбу. Решал, куда пойти и когда вернуться из рейда, что есть и с кем спать. После нападения «городских» и одержанной над ними победы, Леший и Надя поженились. Свадьба была скромной по меркам времён до катастрофы, но пышной по теперешним. И вот незаметно, ниточку за ниточкой, она сплела для него шарф, которым обмотала шею сурового мужика, хозяина своей судьбы, и теперь рулит им, как и куда хочет… Ох уж эта семейная жизнь… 
- Надь! – твердым голосом, сведя брови, остановил жену Леший. – Успокойся. Так нужно. Сашке это нравится, к тому же, сама знаешь, как твои дети меня воспринимают, а так хоть какие-то точки соприкосновения есть… Вам с Катькой, кстати, тоже надо научиться хотя бы основам, чтобы вы могли, в случае чего, за себя постоять, а то последний раз мы с вами когда занимались? Недели две назад?!.
После того, как Надя с детьми переехала, перед ними встала социальная проблема. Дети не особо-то жаловали нового мужа мамы, несмотря даже на то, что старшая дочка, Катя, как выяснилось, была его родной дочерью. Она, кстати, оказалась большей проблемой, чем Леший думал. Войдя в возраст, когда кажется, что только ты один прав и окружающие тебя не понимают, когда считаешь себя самостоятельным, умным и вообще, твоя жизнь – твои правила, как говорится, девочка откровенно его игнорировала, старалась не замечать и не общаться. 
Сашка после первого шока от потери отца, нападения бандитов, потери матери и вообще всего произошедшего с ним за короткий промежуток времени, но будучи еще совсем ребенком, смог быстро адаптироваться под новые реалии. Сперва он замкнулся в себе, но после того, как Лешему далось вернуть Надю, стал более активным и постепенно «оттаивал». Они вместе несколько раз вопреки словам матери ходили на охоту, где мужчина обучал ребенка нехитрым приемам, которые, по его мнению, обязательно когда-нибудь пригодятся. 
***
- Пять главных пунктов следопыта, - наставлял Леший ребенка, присев на одно колено посреди лесной тропинки, - первое: перемещение. 
Он указал парню на веточку, лежащую посередине тропинки. Аккуратно покрутил ее в пальцах, показывая со всех сторон.
- Видишь, тут она темная, мокрая, а тут сухая? – Сашка кивнул, с жадностью вглядываясь в первый «триггер», как их называл дядя Леший. – Ветку перевернули. Она лежала вот так и вот тут, - палец мужчины указал на след от веточки. - Второй пункт это изменение цвета. Тут она светлее, лежала вот так, видишь, солнышко ее подсушило, а внизу сыро, она мокрая. Третий пункт это деформация. Смотри внимательно, - мужчина обвел пальцем небольшую область вокруг места, где должна была лежать веточка изначально. – Что ты видишь? 
Мальчик впился взглядом в землю, стараясь понять, что от него требуют, даже язык от усердия высунул. Поводил пальцем по воздуху и радостно сообщил: - След! Это ботинок!
- Верно, - улыбнулся снайпер. – Видишь, тут вмятинка. Тут и тут? Что нужно сделать? 
- За-ри-со-ва-ть!
- Опять верно, - похвалил снайпер смышленого ученика, достал блокнот и быстро накидал эскиз отпечатка следа. – Следующий пункт: регулярность. Если ты видишь след, то нужно осмотреться, найти второй или любые повторяемые участки, это может быть сломанная ветка, еще один след или что-то еще. Видишь что-нибудь?
- Вон! – выкрикнул Сашка и пошел было вперед, но снайпер резко остановил парнишку, схватив рукой.
- Осторожнее, - указал он на второй неприметный след. – Затопчешь второй и не узнаешь, что их было двое… Последний пункт для следопыта в чтении следа это «помехи». Давай осмотримся. Видишь что-то, что могло бы человеку изменить свой путь впереди? 
- Нет, - осмотрел тропинку парень. 
– Хорошо, значит, след пока условно тянется дальше. 
Сашка с радостными глазами от того, что у него получается читать следы, все так же, высунув язык, пошел дальше, пристально всматриваясь в землю, словно настоящий следопыт, а Леший, ухмыльнувшись, оставляя точно такие же отпечатки следов, какие паренек усердно изучал еще несколько секунд назад, пошел, что-то насвистывая, следом за ним. 
***
- Мамаядома, - пронесся торопливый голос Сашки вместе с быстрым топотом в прихожей.
Тяжело дыша, взмокший и раскрасневшийся он подошел к столу, схватил кружку с водой и жадно, причмокивая, опустошил ее.
- Господи! - провела Надя по его мокрым волосам. – Взмок, как мышь, угорел бедняжка, сядь, посиди, отдохни!
- Мам! – отмахнулся сын, утерев губы. – Ну, мы там в «Лешего» играем…
Коротко поздоровавшись с мужчиной, он вновь стрелой метнулся на улицу, откуда через секунду донеслось злобное «Урррр», изрекаемое десятком детских голосов. Алексей улыбнулся, пожал плечами в ответ на усталый женский взгляд, мол, «Дети, что с них…». 
Чехол бережно перекочевал на шкаф, где у Лешего хранилось снаряжение, куда ни Сашке, ни Кате, ни даже Наде доступа не было. Он строго-настрого запретил не то чтобы колупаться в его вещах, но даже открывать двери. Женщина понимала, что у мужика должно быть неприкосновенное место в доме, где его собственные вещи должны лежать в особых, специально отведенных для них местах, на первый взгляд кажущиеся скиданными в одну кучу, как попало. Она, пока мужа нет дома, украдкой частенько прибиралась там, стирая пыль и паутину, выметая комья грязи, отвалившейся с одежды, и постоянно выковыривая из щелей в полу различные веточки и листья, после чего Леший с гордостью заявлял, что, несмотря на то, что он мужик, в ЕГО шкафу, всегда порядок и чистота. На это Надя лишь улыбалась и притворно восхищалась его чистоплотностью: - Да ты молодец мой! Раньше-то такой срач был… а теперь нет… теперь молодец!.. 
Такие небольшие житейские моменты незаметно стали размягчать суровый характер ее избранника. Лешему поначалу было сложно свыкнуться с мыслью, что его заново отстроенная после пожара берлога больше не будет той, какой он ее помнил. На окнах появились цветы, шторы, да и сами окна стали мыться не только во время дождя, в сезон ливней, а намного чаще. В доме стало чище, светлее и свежее. Несмотря на суровый нрав, ему все же нравилось, что, приходя домой, он ощущает приятный аромат готового ужина и чисто вымытых полов, а не только въедливый запах пороха и пота. 
- Олег заходил, тебя спрашивал, - вернувшись к стряпне, закрывая до этого момента спиной подарок от внезапно появившегося сына, проговорила Надя. - Говорил, что ты его просил зайти до совещания, он минут десять назад был.
- Ага, - кивнул Леший, смывая водой из-под крана маскировочную маску с лица. – Сейчас переоденусь и пойду в администрацию. Сегодня надо вопросы решить по зиме. Скоро похолодает…
- Ты долго? – снова вытирая пот, чуть прищурившись, с какой-то загадкой в голосе поинтересовалась женщина. – Сашка к Петьке собирался с ночевкой, Олег не против… а Катька к подружке, так что-о-о-о-о… 
Женщина чуть приподняла одну бровь, губы ее дрогнули в лисьей улыбке. Леший сощурился, подошел ближе, обнял жену, нежно поцеловал в щеку, зарылся лицом в ее волосы и вдохнул приятный цветочный аромат. 
- Я понял, - прошептал он, ощущая, как в животе, спускаясь ниже, образовалось приятно тепло. - Постараюсь не задерживаться.
- Хорошо, - с дрожью в голосе от шепота в самую шею прошептала женщина и вывернулась из объятий.
Вильнув бедрами, слегка толкнув мужа, рассмеялась и напомнила, что его ждут. Леший улыбнулся, покачал головой и, вздохнув, предвкушая романтический вечер и бурную ночь, отправился в комнату на втором этаже переодеваться. 
***
- Лех, звал? – Олег вошел в кабинет, коротко постучав в дверь.
- Заходи, - встав из-за стола, пригласил Леший друга. 
- Что-то случилось? 
Начальник безопасности острова сел рядом с другом, готовясь внимательного того слушать. То, что Леший вызвал его до основного совещания, говорило о том, что информация, которую он хочет сообщить, не для всех ушей, а значит, что-то серьезное или уже случилось или вот-вот случится.
- Да расслабься, - видя напряженность друга, откинулся на стуле снайпер. – Я не по работе… - Олег выдохнул. – Тут дело есть. У Сашки день рождения завтра… 
- О! Поздравляю, - улыбнулся парень, протягивая руку.
- Спасибо, - Леший ответил на рукопожатие. – Сашка просил тебе передать, что приглашает тебя с Петькой. 
- О! Так это мы всегда… Что подарить? 
- Да тут сам решай, я ему вон винтовку мелкашку подарю, специально утром смотался в землянку… 
- Круто!.. Я ему тогда нож свой, он давно такой хотел. Помнишь, тот, из кости белой…
- Дааааа, - поморщился Леший. Олег нахмурился. – Надя не хочет, чтобы мы оружие дарили, мол, пацан и так всякое пережил…
- Фига се! Он же пацан, что ему еще-то подарить? Тем более сын такого воина… 
- Да я-то не против, но Надя… Она не хочет, чтобы он мой путь повторял… Но тут сам решай, я все же считаю, что он должен уметь за себя постоять… 
- Во! По-мужски, ага! А во сколько приходить? Блин, а у меня ж завтра смена…
- Не парься, - отмахнулся Леший. – Ты от смены освобожден на завтра, ну и, - друг лукаво ухмыльнулся, - на послезавтра тоже, чтобы проболеться… 
- Во-о-о-о-о! – растянул губы в улыбке Олег. – Так у нас не только тортик будет? 
- Ну дык, - пожал плечами снайпер, - гулять так гулять! Петьку, давай, часам к трем отправляй, Надя там наготовила кучу всего, а сам к семи подтягивайся… Посидим, пообщаемся мужиками, шашлычок там и все дела…
***
Вернулся домой Леший уставшим и выжатым, словно лимон. Он и прежде-то никогда не любил все эти совещания, собрания и прочие сборища народа и власти, а теперь, став главой, возненавидел их еще больше. Всем что-то надо, каждый что-то требует, и поди попробуй всем угоди, да еще и так, чтобы на шею не сели, и потому, открыв дверь и устало ввалившись в прихожую, он даже не сразу понял, что света в доме нет. 
Раньше, когда он жил один, это было нормальным явлением, но теперь, когда в жилище появилась Надя с детьми, тишина и покой ему только снились. Сашка постоянно носился, словно заводной. Надя все время чем-то занималась, обосновывая это тем, что сидеть без дела ей скучно, и даже Катя, вроде бы молчаливая и игнорирующая его, нет-нет, да производила какие-то звуки. Сейчас же в доме стояла гробовая тишина. 
Леший напрягся, сразу скинул с себя усталость, мягко прижался к стене, уходя из дверного проема, чтобы не светить силуэт, и тут же нервно рассмеялся. Надя! Она же намекала, что детей сегодня не будет! Вот жжешь, балда! Он стукнул себя по лбу и, уже не таясь, ощущая, как с каждым шагом тело наполняется каким-то приятным чувством, двинулся по коридору. 
Легкое свечение со второго этажа освещало лестницу, и потому он безошибочно дошел до нее, не запнувшись за мебель, нарочно поскрипывая ступеньками, поднялся наверх. 
Свечи. Это первое, что он увидел, как только голова поравнялась с уровнем второго этажа. Очень много свечей. Они были расставлены на оструганных досках пола, круглом журнальном столике, выкрашенной серой морилкой прикроватной тумбочке… Надя лежала на кровати, поверх простыней, эффектно раскидав свои длинные черные волосы по подушке, согнув одну ногу в колене. 
- Ух, - выдохнул Алексей, пытаясь пропихнуть воздух сквозь пересохшее горло. – Вот это да… 
- Даааа, - с негой в голосе отозвалась женщина и поманила мужа к себе. 
Скидывая одежду на ходу, щурясь от удовольствия, словно довольный кот на сметану, он неспешно двинулся вперед…
***
Надя проснулась от холодного дуновения ветерка. Окно было открыто, женщина лежала поверх простыней. Лешего рядом не было. Закутавшись в скомканное одеяло, она встала, спустилась на первый этаж. Алексей был там. Он склонился над большим стальным ящиком в шкафу.
- Леш? – позвала Надя и неспешно подошла ближе. 
Заглянув мужу через плечо, она увидела на дне ящика винтовку, автомат и аккуратно уложенный рядом со всем этим маскировочный халат.
- Ты права, - не оборачиваясь, грустно проговорил Леший, медленно закрывая крышку сундука. – Хватит уже в игры играть. Пора остепениться… Надо молодежи передавать эстафету. 
Надя нежно обняла мужа за плечи, проникаясь моментом. Мужчина коснулся губами ее руки, ласково погладил ладонь. Простояв так несколько минут, молча, ни о чем не говоря, они вернулись в спальню. 
***

Глава 2. «День рождения»

Утро настало как-то внезапно. Казалось, он только-только прикрыл глаза после очередной постельной бури, как тут же пришлось их открывать. Солнце слепило, проникая в угол окна, и своим лучом утыкалось Лешему прямо в левый глаз. Сперва, мужчина думал просто перевернуться на бок, но, памятуя о важности своего положения и куче не менее важных дел, поморщившись, все же поднялся. Зевнув, окинул взглядом комнату. Отыскал трусы, оделся. Еще спускаясь по лестнице, ощутил донесшийся до ноздрей аромат готовящейся еды, на который живот отозвался глухим «урррррр». Надя уже была на кухне и, как всегда, что-то напевая себе под нос, пританцовывала по комнате. 
- Доброго утра, - поцеловала она мужа. – Ну, ты и спать…
- Ну дык, кто-то полночи мне спать не давал, - отмахнулся Алексей, ответив на поцелуй.
- Ах, так, - всплеснула женщина руками, - надо было, наверное, дать?
- Так ты дала, - опошлил фразу снайпер и, увернувшись от полотенца, брошенного в лицо, уселся на стул. 
- Ешь, давай, - выставила женщина на стол тарелку яичницы с домашним лучком, приправленной укропом. – Сейчас Катя придет уже, будем готовить. Ты как сегодня? 
- Шас в абмимиштрацию, - набив полный рот, проговорил Леший, истекая слюной от обилия запахов, – потом домой, помогу с приготовлениями. 
- Хорошо, не задерживайся, мне твоя помощь нужна будет.
- Ага.
Позавтракав, незаметно тиснув из холодильника пару домашних колбасок, чтобы добить место в желудке, прибывая в приподнятом настроении от полного живота, набитого вкусной и жутко нездоровой пищей, Алексей отправился на рабочее место. Бумаги, которые для него собирал секретарь, уже аккуратной стопкой лежали на углу стола. Быстро пробежав их, черкнув на некоторых свою подпись, дождался доклада с «ближнего», созвонился с начальником смены караула КПП, раздал наряды на день и, удостоверившись, что все идет своим чередом, к обеду уже был абсолютно свободен. 
Не успел он вернуться домой, как жена сразу же загрузила поручениями, отчего Лешему захотелось вернуться обратно в свой рабочий кабинет: собери и приготовь стол в беседке, расставь навес для детей, повесь шарики, принеси из холодного погреба вино и фрукты с овощами, все это нареж, и не как в прошлый раз, кусками, а непременно красивыми дольками… И вообще дай, сама лучше сделаю, иди вон на улицу, а это не тронь, положи, это же на день рождения!..
Вывалившись на улицу всего через минуту после того, как вернулся домой, Леший чуть было не перекрестился, но дабы не мозолить глаза высшему начальству в виде жены, готовящейся ко дню рождения своего самого любимого мужчины, занялся установкой столов и навеса. 
Осень была необыкновенно жаркой, бабье лето стояло во всей своей красе, и потому гулять решили на открытом воздухе. Здесь и места больше, в доме толкаться не придется, и салют, который Алексей с Олегом притащили еще на прошлой неделе, виден будет лучше. Друзья долго думали, не перебор ли с ним, но в округе уже давно было безопасно. Все залетные, а точнее забредшие и заползшие по ошибке в эти леса мертвяки, были истреблены, дикий зверь выведен, а мародеры обходили это место десятой дорогой, памятуя свой прошлый разгром. Однако, для большей гарантии, чтобы никакое стадо случаем не навелось на звуки и вспышки от салюта, было решено выставить несколько патрулей на «средних». 
- Лё-о-о-ошь! – прокричала Надя из окна, когда навес, с матом и руганью, наконец-то был установлен.
Видимо, по задумкам проектировщиков этой чудо крыши, устанавливать ее нужно было как минимум впятером, а лучше вдесятером или даже двадцатером. Вставлять вредные трубки, которые норовят постоянно вывалиться, прижать палец, за что-то зацепиться и при этом фиксировать зажимы, которые то хрен нажмешь, чтобы те защелкнулись, то они сами отстегиваются при случайном прикосновении, в одиночку было просто не реально. 
- Что? – немного нервно отозвался снайпер, вытирая пот со лба.
Он уже давно снял майку и теперь блестел под жарким дневным солнцем вспотевшим телом. Вытерев пот еще раз, отхлебнув чуть ли не кипятка из нагревшегося на солнце графина, скривился и подошел к окну. 
- Что? – поинтересовался уже мягче, и в руки ему тут же чуть ли не упала огромная коробка с посудой. 
- Накрывай, сейчас уже дети придут… А у меня еще не все готово…
Леший устало выдохнул, но спорить с начальством не стал. Приказ дан, приказ нужно выполнить, а уж потом только пытаться обжаловать или выявлять недовольство. 
Наконец-то, когда первые гости пришли и столы были накрыты, ему удалось вытянуть ноги, развалившись на скамейке в тени деревянной беседки, что стояла у них на заднем дворе, между домом и высоким сетчатым забором, который огораживал всю деревню по периметру. Самодельная крышка с шипением сковырнулась с горлышка бутылки, и снайпер приложился к домашнему ледяному пенному напитку. Сделав несколько жадных глотков, он облегченно выдохнул, шикнул в кулак вырвавшимися изо рта газами и блаженно окинул взглядом свои владения. 
Детский стол под большой тентовой крышей галдел и верещал. Сашка, несомненно, был в центре внимания всей ребятни, пришедшей на праздник. По общему согласию с Надей, на праздник были приглашены все дети деревни. Несмотря на такое громкое заявление, таковых на острове было не много, от силы с полтора десятка. Как только ребенку исполнялось четырнадцать-пятнадцать лет, он уже становился взрослым и наравне с ними выполнял обязанности и поручения, вступая в один из отрядов – военный или трудовой. 
Леший отхлебнул еще глоток пива. Вот оно, счастье! Он так долго не знал, чего хочет, к чему стремится… Большую часть своей жизни Алексей провел на службе. Бесконечные войны, контракты, приказы. Госпитали, в которых оказывались его друзья, и госпитали, в которых оказывался он сам… Задания, цели, спасение жизней и смерти. Он устал. Сейчас, нежась в прохладе после тяжелого дня, любуясь кричащими детьми, которые весело гоняют мяч по траве, он внезапно ощутил, что его путь завершен. Наверное, это старость. Догнала-таки, проклятая, отыскала бродягу… 
Хлопнула дверь в доме, через минуту снова, и из-за угла избы показался Олег. Следопыт осмотрелся и, заметив махнувшую в его сторону руку, с улыбкой пошагал к другу. 
- Здорова, - протянул лапу Леший, качнул зажатой в руке бутылкой в сторону притаившегося в тени ящика. 
- Здорова, - ответил тот на рукопожатие. 
Мужчина выхватил такую же бутыль, ловким движением сорвал пробку, предназначенную открываться скручиванием. Леший скривился. Домашнее пиво, которое он научился варить еще давно, Леший разливал в специальные бутылки, которые приходилось собирать по всем окрестностям. Крышки были большим дефицитом. В городе их завались, но вот идти туда за ними было лень, потому он старался открывать их аккуратно, но Олег, словно специально, каждый раз своей лапищей срывал резьбу. После чего крышка приходила в негодность. 
- Как день? – поинтересовался Алексей, указывая другу взглядом на попорченный предмет в его руке.
- Ай, - отмахнулся тот, - новых тебе принесу. Дела понемногу. Все улажено, без приключений за день, у вас тут как? Кто еще подойдет? 
- Да тоже, видишь, - снайпер указал горлышком бутылки на детишек. – Визжат, носятся во всю. Пацаны из отряда подтянутся позже с женами, – снайпер улыбнулся, любуясь детишками. 
- Опа-на! – ухмыльнулся Олег. – Да никак наш Леший в деда превратился?
- В смысле? – нахмурился Алексей, делая большой глоток.
- Да у тебя сейчас такое лицо было… - следопыт скорчил гримасу, похожую на то, как человеку скрутило живот и при этом мучает жуткий запор с поносом одновременно. 
Леший рассмеялся, махнул на друга рукой, «ой, мол, скажешь тоже».
- Та не, я серьезно… Лех. – Олег полуобернулся и тоже принялся наблюдать за детьми. – Ну, классно же, вот так посидеть, детишки вокруг… Вы, кстати, с Надькой-то еще одного не надумали?
- Ну, тебя, - отмахнулся снайпер, - а ты вот когда женишься, а то все один да один. Петьке твоему мамка тоже не помешает.
- Не нашлась еще такая, кто полюбит, - пожал плечами Олег, съезжая с нелюбимой темы. 
- Мальчики, - позвала Надя, выглядывая из-за угла дома, призывно махая мужчинам рукой, прерывая их беседу. – Мне помощь ваша нужна!
- О, - встрепенулся Леший, - пошли, сейчас торт будет… 
Торт оказался шикарным. Даже по меркам времени до всего этого глобального пушистого песца, многие бы оценили и размер, и форму кулинарного шедевра, а сейчас, когда простому свежему хлебу некоторые рады, уж и подавно. 
Большой, диаметром, наверное, сантиметров пятьдесят, белый, словно снег, какой-то глянцевый весь, посыпанный разноцветной карамелью, он был просто шикарным! Дети замерли при виде сего чуда. Нести торт пришлось вдвоем. Начиненный шоколадом, фруктами и еще чем-то, он оказался довольно тяжелым, и Олег даже слегка хекнул, когда приподнял разнос, который сразу же попытался прогнуться. 
- Огооо! – донеслось от Сашки, который весь день пробегал с Петькой, играя в «Лешего» и не видевшего всех мучений, которые матери пришлось пережить, стряпая это огромное нечто. 
- Фигаааа себееее!
- Вот это даааа!
- Ну и тортище! – раздавались детские шепотки. 
Сашка, как именинник собственноручно, конечно после того, как мама несколько раз сперва намекнула, а потом и впрямую сказала сыну разделить торт между всеми, неумело и криво, но с невероятной гордостью располовинил его новым, подаренным дядей Олегом ножом. В местах среза торт сразу стал истекать ароматной начинкой, от которой ребятишки оказались просто в восторге.
***
Когда дети разошлись по своим домам, шумно обсуждая прошедший праздник, пришло время взрослых. Небольшая компания, человек на десять, расположилась все в той же беседке. Солнце коснулось горизонта, с воды подуло приятным освежающим ветерком. В мангале весело шкварчало мясо, пенясь и исходя жиром, распространяя чудесный аромат на всю округу. 
- А красиво бабахнуло! – весело улыбаясь, присаживаясь на свободное место, проговорил старый врач Алексей Юрьич, только что присоединившийся к компании. – Я из поликлиники видел, вы нам все уроки сорвали своим зрелищем!.. Студенты мои кинулись смотреть, ну, а потом какая уж учеба… 
- Ага! Видал как высоко?! Я-то думал, оно попроще как-то будет, как бы мертвяков из города не набежало, - уже слегка захмелев, радовался Олег. 
- Да ну тебя, - махнул рукой Леший, - скажешь тоже! До города полста километров… - мужчина сделал глоток, - тут, наверное, не только в городе, а во всех окрестностях слышно было, как мы Сашкин праздник празднуем! 
Компания пьяно рассмеялась, чокнулась бокалами. Подошла Катя, старшая дочь Нади. Устало улыбнувшись матери, скромно опустилась на скамейку. 
- Катька сегодня молодец! - отставив бокал с коньяком, откинулся на спинку лавки Юрьич. – Мы операцию проводили, так она одна из всех студентов крови не испугалась, помогала мне все время. Если не бросишь, - обратился он к чуть опустившей голову от скромности девушке, - то толковый из тебя врач выйдет! 
- Она у нас такая, да, - улыбнулась Надя, любовно прижимая дочку к плечу, и они о чем-то негромко зашушукались. 
После нападения мародеров на остров, когда большая часть деревни была разрушена, а на плечи старого врача свалилась куча срочных операций, которые он в одиночку не успевал делать, было решено обучить медицинскому делу всю молодежь, хотя бы до уровня оказания первой медицинской помощи. Помимо этого каждого бойца небольшой армии островитян обязали пройти курсы по оказанию доврачебной помощи, обучить простейшим операциям и набрать нескольких студентов, в числе которых оказалась и Катя которым Алексей Юрьич, будучи уже далеко не молодым, должен был передать все свои знания. 
- Леший, я ж, сам понимаешь, не вечный, - как-то пожаловался врач своему другу на очередной дружеской посиделке. – Нужно начинать смену готовить, а то, мало ли, сколько мне осталось…
- Юрьич, ты это чего? – удивился снайпер, услышав такие речи из уст врача, который всегда отличался задором и желанием помогать всем вокруг. – Ты это брось! Тебе еще жить и жить…
- Да ну тебя, - отмахнулся старик, - сам знаешь, время какое. Вот не дай бог, что случится, подстрелят ироды залетные и что тогда? Я же сам себе пулю ведь не вытащу… Нет, Леший, надо студентов набирать, пока могу и знаю, расскажу все, чему научился. Да и помощь пригодится. Мы столько народу потеряли просто потому, что я вовремя не смог им помочь… - он помолчал, горько вздыхая, и продолжил уже тихим, грустным голосом. – А они ж мне снятся, Леший, понимаешь? Снятся… Каждую ночь приходят… А я что?.. Ты же видел сам, сколько раненых… Эххх… Мне бы помощь тогда толковую… 
Бормотания врача, перешедшие во всхлипы, стали неразборчивыми, и Леший, сокрушенно покачав головой, согласился с предложением. Прежняя власть не задавалась вопросами, что делать, когда закончатся простейшие лекарства, запасы которых уже и так-то показывали дно. Придя к правлению, новый глава первым делом снабдил большую колонну из числа лучших рейдеров, усилив их «Соколами» – бойцами, тренированными лично Лешим, и они во главе со своим лидером смогли принести большой запас основных медикаментов из города. Благо, что после того, как банда Кабана была разбита, мародеры затаились в своих норах, зализывая раны, и потому улицы мегаполиса были более-менее безопасными хотя бы с этой стороны. Орда мертвяков, ушедшая из города благодаря все тем же стараниям Лешего, тоже открыла новые пути, и теперь колонны рейдеров еженедельно на технике отправлялись в город для пополнения необходимых припасов. 
- Лех, - толкнул Лешего кто-то в бок, и Алексей вышел из раздумий.
- А? – помотал он головой, развеивая хмель. 
- Уснул что ли? – улыбался ему в самое лицо изрядно захмелевший Олег. – Наливай, говорю…
Снайпер огляделся. Ящик с пустой тарой, стоявший в углу, куда-то делся, и нужно было сходить за новым. На улице уже было темно. В небе висела огромная луна и в купе с мощными фонарями, освещавшими задний двор, создавала ровное освещение. 
- Ты с Катькой как моей? – внезапно спросил Леший у друга, словно между делом, когда гулянка вошла в ту самую стадию, где компания делится на кружки по интересам, что-то шумно между собой обсуждая. 
Олег выпучил глаза, подавившись очередным глотком пива. Вытер губы, отряхнул капли с одежды, затягивая с ответом.
- Лех, - начал следопыт, подбирая слова. – Я с ней никак. Не сочти, но это Катюха ко мне липнет, я же тебя знаю, так что я к ней ни-ни…
- Смотри мне, - чуть прикрыв глаза, снайпер продолжал смотреть куда-то в сторону. – Я давно заметил, как она на тебя пялится. У нас сейчас, я понимаю, норма, когда девчонка в шестнадцать замуж выходит, время, типа, такое, но давай вы повремените?..
- Чего? Лех, ты чего?! Я же сказал, что никак к ней. Она глазки строит, конечно, но не, Лех, я к ней даже пальцем не притронулся… ик… Ты же мой друг… Как я могу?
- А что? – повернулся Леший, улыбаясь, – не красивая или глупая? Ты, как мне кажется, будешь лучшим вариантом для нее… Катька хоть и бунтарка та еще, против меня все время идет, но тут я ее поддержу. Ты мой друг, хороший мужик, не обидишь ее…
- Да ты что, Леший! - не понимая, шутит друг или все же серьезно, возмутился Олег. – Она ж всего на три года старше Петьки моего… 
- Так я и говорю, - прервал снайпер. – Погодите чутка… Лучше пусть с тобой сойдется, чем с каким другим деревенским. Так я хоть буду знать, что под защитой надежной… Аньку я твою знал и помню. Хорошая женщина была, отличная мать и жена, но Олег, - Леший положил руку другу на плечо. – Кончай уже в холостяках ходить… Петьке мать нужна. Катюха, конечно, в этом плане не тот вариант, но я и за тебя и за нее переживаю. Пора тебе уже бабу найти, в деревне каждая по тебе сохнет, выбирай любую… Но я и за Катьку волнуюсь, мало ли кого выберет себе. Ей же, как и матери ее, если что в голову втемяшится, так только пулей выбивать…
- Лех, - покраснел следопыт ушами. – Если что, то я к тебе лично приду руки ее просить…
- …чё, своя устала? – перебил Леший и друзья расхохотались.
- Своя… Устала… - могуче смеялся следопыт, органично вмешивая свой бас в общий смех и разговоры. 
Их пьяный разговор, слегка сумбурный, но понятный обоим, не привлек никакого внимания на фоне общего галдежа, поднятого под крышей беседки, и потому Леший мог не опасаться укоризненного взгляда жены и долгих бесед потом на тему «она же еще ребенок, а ты ее замуж уже отдать хочешь». Но думать о будущем девчонки уже было пора. Того и гляди, придет со дня на день и скажет, «мам, пап, это Вася-Петя-Сережа и он будет с нами жить»… Хоть это скорее будет выглядеть, как «мам, это Васька», ведь Лешего она не просто отцом даже не называет, а вообще игнорирует, хотя, в последнее время, вроде бы немного стала оттаивать… 
- Народ! – поднял руку снайпер, привлекая внимание, желая отвлечься от каких-то действительно, старческих мыслей. – А пошли купаться? 
- Да ты чего? – удивился один из парней группы Лешего. – Осень же…
- А что?! – поддержал Олег. – Вода-то теплая, мы с Петькой вчера купались, пойдемте!
- Может не надо? – заволновалась одна из девушек, пришедшая с кем-то из «Соколов».
- Пошли! Вода теплая! – пригласил он Надю и та, немного посомневавшись, согласилась.
- Да пошлите, - поднялся Олег, и, подавая пример, первым, с диким «Ухххх-ха!», выбежал из беседки. 
Погода стояла жаркая, и даже сейчас, ночью, висела давящая духота. С ревом и всплеском снайпер первым вбежал в озеро, занырнул, пуская волны по поверхности, отчего некоторые женщины взвизгнули, когда холодна вода брызнула на разгоряченные тела. Рядом раненым медведем взрыкнул Олег, плюхаясь в воду с разбегу. Соколы последовали примеру своих начальников и также, один за одним, поднимая уже не робкие волны, а бешеные цунами, позаныривали в теплую воду. 
- Правда теплая, - прижавшись телом к мужу, прошептала Надя. 
Она обвила его шею руками, согнув ноги в коленях, полностью отдавшись сильным рукам мужа. Компания плескалась, выгоняя хмель, поднимая брызги и волны. Леший с Надей отошли чуть в сторону, чтобы не попасть под всплески. 
- Ну, а я что говорил? 
Алексей поцеловал женщину в щеку и, отпустив, нырнул. Сделав пару мощных гребков, вынырнул в паре метров и позвал любимую к себе. Надя улыбнулась, вздохнула о том, что придется вновь мыть голову, иначе волосы, спутанные от жесткой воды, потом ничем не уложить, набрала воздуха в грудь и тоже нырнула. Неуклюже барахтаясь, она проплыла половину расстояния и вынырнула, когда что-то колючее, по-видимому, водоросли, поднятые со дна проплывшим впереди Лешим, коснулось рук и лица. Вынырнув, она шумно задышала, пытаясь освободиться от скользких травинок, смешно фыркая, мотая головой. Делала она это так комично, что Леший рассмеялся. Смехом поддержал друга и Олег.
- Настоящая русалка! – хихикнул парень, получив в лицо дождь из брызг.
- Скорее тогда кикимора, - ухмыльнулся Леший и нырнул, видя яростный взгляд жены.
- Точно, Леший и Кикимора! – поддержал Олег и, быстро загребая руками, попытался удрать от яростно ругающейся женщины. 
Компания по-доброму рассмеялась, не завидуя судьбе Олега и Алексея, когда Надя их все-таки нагонит. Леший поддался и, когда на его шее смокнулись руки любимой, комично вытаращил глаза, прося пощады.
- Заколдую, - шипела загробным голосом женщина, - утащу на дно и там съем! 
Олег снова прыснул в кулак, и Леший, резко освободившись от захвата, притянул жену к себе.
- Кикимора ты моя болотная, - прошептал он и поцеловал женщину в губы.
Вдоволь наплескавшись, люди вновь вернулись под навес. Время перевалило за полночь, и потому было решено расходиться. Юрьич, все так же задумчиво сидевший на песке, потягивавший все еще первый бокал коньяка, пока компания плескалась, ушел первым. Сославшись на возраст и то, что завтра студентам новый материал преподавать, он попрощался со всеми и удалился. Затем разошлись «Соколы» со своими женами, Олег ушел последним. 
- Пойдем спать? – задумчиво осматривая раскиданный по двору различный хлам, спросил Алексей.
- Пойдем, утром приберемся, - зевнула Надя, повиснув на муже. – Устала… И головка уже пья-я-я-я-ненькая… Кружи-и-и-и-тся… 
Снайпер подхватил супругу на руки и, весело шагая, под протесты женщины, что она не настолько устала, унес в дом, попутно пару раз случайно задев сперва ее ногами, а потом и плечом пару дверных косяков. Со смехом и притворными укорами, что все, «убил, бедную, в самом расцвете сил», они отправились в спальню. 
***
Утром Надя проснулась одна. Алексея не было, видимо, уже ушел куда-то по делам. Взглянув на часы, она сладко потянулась и встала. Десять утра. Непростительно долго она сегодня провалялась. Но ведь завтрак для семьи остался еще со вчера, дел вроде никаких нет, ее никто не тревожит, значит все хорошо, чего бы и не поваляться тогда?.. 
- Сашка где? – поинтересовалась она у Катьки, которая дожевывала бутерброд, запивая чаем.
- Ушли, на полигон… 
- О, как, - удивилась женщина, присаживаясь рядом, готовя себе кофе. – Ты сегодня в больницу? 
- Ага, - кивнула дочка, поднимаясь, допивая чай на ходу. - Допоздна там будем. Ну, я пошла. 
Поцеловав дочь, женщина осталась одна. Она задумчиво посмотрела в окно. На улице было хмуро. Да, повезло им вчера с погодой, а то пришлось бы в доме праздновать и полдня потратить на уборку, а самочувствие у нее с утра, мягко сказать, было совсем не очень, чтобы заниматься еще и этим… Голова не кружилась, но внутри как-то было не по себе. Слегка подташнивало, но горячий плотный завтрак сейчас должен все исправить. 
Муж с сыном вернулись через час. Дурнота отпустила, и женщина, уже что-то весело напевая, домывала посуду, оставленную после празднования.
- Привет, - поздоровался Леший, пропуская вперед Сашку, который как всегда весело протопотал, словно стадо маленьких слонят. 
- Привет, – поправила Надя выбившийся на лицо локон. – Где были? 
- Мам! – начал Сашка, как всегда в своей манере: быстро, обо всем, путаясь иногда в словах от затопивших его эмоций. – Дядя Леший мне винтовку подарил, мы были на полигоне, стреляли по банкам. У меня получилось попасть в одну, а потом мы стреляли по тарелочкам, но они быстрые, и я не попал, а Дядя Леший все сбил, он меткий и сказал, что я тоже таким стану, когда вырасту. Я научился сам заряжать винтовку и патроны в магазин набивать. Пока не очень хорошо получается, но уже умею!..
- Молодец, - улыбнулась Надя и с укором посмотрела на мужа.
Взгляд ее так и говорил: «Я же говорила, что не нужно», но Леший с самого утра уже приготовился к подобному и потому вся его поза и нахмуренный взгляд отвечали: «А я говорил, что нужно!». Женщина вздохнула, понимая, что вот так бороться, «в лоб», бесполезно, отправила сына в душ, чтобы тот смыл пот, и усадила мужа за стол.
- Ты-то позавтракала? – наворачивая вторую порцию, поинтересовался Алексей.
- Перекусила немного, что-то не хочу… подташнивает немного после вчера. Вино, наверное, прокисло. 
- Ложись, полежи, - отложил в сторону кусок хлеба Леший. – Отдохни, если плохо себя чувствуешь. Вино, плюс не выспалась, да еще погода вон какая… 
Снайпер кивнул головой на окно, за которым действительно что-то зрело. Серое небо почернело, грозя вот-вот пролиться осенним ледяным дождем. Ветер все сильнее раскачивал кроны деревьев в лесу, а за горой на горизонте полыхнула первая молния. Надя покачала головой, но напомнила мужу, что он обещал убраться на заднем дворе. 
- Ветер сейчас раздует, потом будем по деревне бегать собирать…
Леший согласился с доводом жены и, накинув дождевик, отправился на «задание». 
***
Время шло, от теплых дней уже не осталось и следа. Дождь лил практически каждый день, среднесуточная температура приближалась к нулю. Вместе с наступлением зимы, а точнее пока еще глубокой осени, жизнь в деревне замедлялась. 
- Урожай собран, - докладывал начальник продовольствия на очередном заседании. – Запасов на складах должно хватить, плюс семьи сами себе запаслись. Погреба забиты мясом, рыбой травами, овощами, фруктами, ягодами и прочими запасами. Фермы грибные заряжены новым перегноем, теплицы подготовлены к зиме. 
- Хорошо, что у нас по утеплению? – задал вопрос Леший следующему докладчику.
- Все хорошо. Где было возможно, прокинули трубы отопления, на каждой улице стоит котельная и бойлерная, старостами улиц назначены истопники и смены подготовлены. Вода есть, насосы и котлы проверены и готовы. Дома утеплены по возможности. Дрова запасены и просушены, - развел руками докладчик. – В общем, к зиме – готовы! Помимо еды на зиму, каждая семья сама себе еще дров приготовила. Там, где не было возможности печного отопления, провели дополнительное электрическое.
- Топлива должно хватить, - перехватил слово начальник ГСМ. – Бочки под завязку, но расхода мы пока предугадать не можем, нефть еще накачали, попробуем из нее гнать горючку, если не будет хватать. От печей запитали пару генераторов промышленных, электричества хватит. Ветряки будут работать, пока есть возможность, солнечные панели под стекла перенесли, тоже, сколько возможно, протянем…
- Хорошо, - кивнул Леший, пробегая глазами по строчкам с основными вопросами. – Что у нас с медициной? 
- Все хорошо, - проскрежетал Юрьич. – Запасов от ангины и гриппа достаточно, прочих лекарств тоже пока хватает. Студенты уже могут самостоятельно некоторые операции проводить, думаю, сезон гриппа и простуд встретим во всеоружии, травки, опять же, заготовлены… 
- Отлично, - Леший откинулся на стуле. – Есть вопросы, пожелания какие-то, проблемы на участках? 
Первым поднял руку Олег. Леший кивком дал ему слово.
- У нас с «дальними» проблемы. Зима, а там ни печей, ни отопления, патрульные дуба дадут, если ночью там оставаться. Предлагаю оставить только земляночные патрули со сменой «трое через семь». Чтобы лишний раз не гонять народ по сугробам и морозу. Также предлагаю «средние» на половину сократить.
- Добро, - кивнул снайпер, прекрасно понимая, что мотаться по пятнадцать километров каждые сутки солдатам будет тяжеловато. 
- Еще нужна дополнительная связь. В условиях зимы наши радиостанции себя могут повести непредсказуемо, – продолжал следопыт, а по совместительству начальник службы безопасности острова, бегая глазами по листку бумаги. – Ну и по поводу двойного пайка… Солдатам на постах нужно больше питаться зимой.
- Что скажете? – переадресовал вопрос глава деревни начальнику отдела провизии и складов.
- Не уверен, что мы это потянем, - честно сознался толстый лысоватый мужичок, потупив взор. – Нужно просчитать пайку. Двойную порцию не обещаю, запасов у нас достаточно, но это же пока только по расчетам, дополнительно можем, думаю, немного усилить, но я пока не уверен, все же это первая зимовка, кто знает, как пойдет… 
- Ну, хотя бы так, - согласился Олег. – Зимой дичи будет поменьше, но все равно, думаю, достаточно, плюс по снегу выследить будет проще, так что предлагаю усиливать «дальние» еще и охотниками. Пока солдаты лямку тянут, могут и поохотиться. Одного охотника хорошего достаточно будет, думаю…
- Согласен…
- Поддерживаю… - донеслось от стола, и Леший в который раз убедился, что в составе комиссии заседания собрались правильные люди, которые реально хотят решать проблемы, а не создавать их на ровном месте. 
С ними он уже не раз находил решения сложных организационных вопросов, поднимая и улучшая условия жизни в деревне. 
- Ну что ж, - хлопнул руками Алексей, выслушав остальные пожелания, заканчивая совещание. – Если вопросов больше нет, то давайте, до завтра. Расходимся, занимаемся по плану. И да, Олег, - вспомнилась еще одна важная вещь. – Когда там наша разведка возвращается? Сегодня ведь? – следопыт кивнул. – Сообщи, как только прибудут… 
- Конечно, само собой! Они пока на связь не выходили, так что, может быть, не раньше ночи доберутся, а то и вовсе завтра… Если завтра не придут, сутки ждем и по протоколу на поиски… Но там из «Соколов» наши, потому, думаю, все нормально будет. 
- Добро, - кивнул Леший, распуская совещание. 
***
Группа дальней разведки к ночи не вернулась и связь с ними не появилась ни на второй, ни на третий день. Леший начал беспокоиться, но такое уже случалось, разведка – дело такое. Никогда точно не знаешь, сколько времени займет путь. В подобных случаях, когда рейд затягивался, необходимо было выслать небольшой отряд, который мог бы подойти на достаточное расстояние, чтобы выйти на связь и сообщить о том, что группа задерживается, но в эфире стояла тишина. 
- Что будем делать? – поинтересовался Олег у друга, нервно барабаня пальцами по столу.
- Не знаю, - также нервно покусывая губу, ответил Леший. – Что-то случилось. Дрона поднимали, на пять километров вокруг их не видно, сигналов тоже никаких. Мне это не нравится. Надо, наверное, вторую группу собирать. Что думаешь?
Олег помолчал, обдумывая варианты, но согласился с товарищем. Нужно было собираться и идти навстречу. Мало ли что могло в пути случиться... Орда могла вернуться и перегородить путь, мародеры повылазить из своих нор, или еще какая напасть произойти, но так или иначе нужно было отыскать потерянный отряд, попытаться восстановить с ним связь и выяснить, что же все-таки произошло. 
- Да, надо идти, - согласился следопыт с доводами. 
- Хорошо, собирайся, выходим, - Леший посмотрел в окно, скривился. – Выходить надо сегодня… Скоро стемнеет, но тянуть до утра не вижу смысла. До заката успеем на гору подняться, авось больше и не потребуется… Будем надеяться, что у них просто дальняя связь накрылась и потому они не могут связаться с нами. 
- Согласен, - поднялся Олег. – Время есть, пойдем налегке?
- Берем джип, катим по дороге, попробуем пробить рацией, если не выйдет, возвращаемся и завтра выходим рейдовой группой. Пойдем налегке, шестеркой. Нам надо отыскать группу как можно скорее, будем надеяться, что с ними все хорошо, но на всякий случай вооружаемся при этом по максимуму.
Друзья резво покинули помещение после того, как были отданы распоряжения приготовить пикап и водителя. Нужно было спешить. Сердце Лешего предвещало беду, чуйка упорно твердила о том, что с не вышедшим на связь отрядом случилось что-то нехорошее… 
***

Глава 3. «Непрошеные гости»

Обшитый металлом, оплетенный сеткой джип, переделанный из уазика, со снятой задней частью, выполненный теперь в виде пикапа, весь утыканный арматурой со станковым пулеметом в кузове, рванул с места практически сразу, как Олег и Леший запрыгнули в него. Следопыт вскочил, занимая место у пулемета, готовясь, в случае необходимости, быстро открыть огонь, а снайпер – на место пассажира. Обрисовав план маршрута водителю, они двинулись на поиски. 
Машина летела по ухабам в сторону высокой горы. Дорога туда была пробита уже давно и регулярно чистилась от завалов. Погода стояла скверная. Тучи вновь накрыли небо, сильный ветер угрожающе поскрипывал стволами деревьев, а в завершение всего, вишенкой на торте, начался сильный ливень. Водитель гнал машину на пределе своих возможностей. Дворники не справлялись с потоком на лобовом стекле. Олег в кузове, промокший до нитки несмотря на добротный дождевик, едва успевал уворачиваться от провисших от влаги веток, а Леший, стуча зубами на каждой кочке, безостановочно пытался нащупать в эфире сигнал потерянной группы. 
- Ты как там? – раздался голос Лешего в наушнике следопыта.
- Нормально, - отозвался Олег, изо всех сил держась за раму кузова. – Едем, едем, - подбодрил он, видя, как тень друга в кузове командует водителю сбавить скорость. – Не сахарный, не растаю!
Пикап, раскидывая комья грязи, объехал упавшее молодое деревце и встал, слегка проехав юзом, скатившись с небольшого холмика, остановившись прямо в глубокой луже. На середине длинного, пологого, но затяжного склона, в который осталось подняться машине, чтобы выкатиться на специальную площадку, высвеченный мощными фарами виднелся не хилый завал. Два, а то и три дерева, подмытые бегущим по краю дороги ручьем, не выдержали напора сильного ветра и завалились, перегородив дорогу. Ехать дальше не было смысла. Леший выругался. Пикап застрял в ложбинке, скатившись с невысокого, буквально метра в три-четыре, холмика. Вытаскивать его теперь наверняка придется лебедкой. В тайге стремительно темнело. Снайпер открыл дверь, схватил сумку с рацией, вывалился в непогоду, сразу же провалившись в лужу практически по колени. Тут же рядом, поднимая брызги, выпрыгнув из кузова, нарисовался Олег. 
- Вытаскивай машину, мы пойдем дальше пешком, - скомандовал Алексей водителю, нервно барабанившему пальцами по рулю. 
Друзья, накинув автоматы на плечи, двинулись вверх по склону, меся ногами жирную грязь, оскальзываясь и постоянно матерясь, а водитель, грустно вздохнув, представляя, как в ему в одиночку придется корячиться под проливным дождем, полез за дождевиком. 
До места добрались они примерно за полчаса. К тому времени непогода лишь усилилась, а вокруг стало настолько темно, что пришлось включить фонари. Ветер дергал края одежды, закидывая в лицо капли дождя, шурша по капюшонам сорванными с веток иголками. Водитель рапортовал, что пикап удалось вытащить на взгорок, но грязи вокруг столько, что если буря не угомонится в ближайшее время, домой они вернуться сегодня не смогут. 
- «Сокол-один», «сокол-один», прием! – в который раз уже пытался «дозвониться» до потерянной группы Леший, крутя ручки радиостанции в луче налобного фонарика. 
Станция молчала. Раскинутая на ветвях антенна при хорошей погоде могла легко покрыть расстояние в сотню километров, но из-за грозы сигнал очень сильно искажался. Сильные помехи постоянно сбивали с толку. Казалось, вот-вот в треске и гудении слышится что-то похожее на голос, как тут же невнятное бормотание перерастало то в шипение, то в завывание, а через мгновение небо разрезала вспышка молнии. Гроза приблизилась уже вплотную, и оставаться на вершине горы с мощной радиостанцией становилось опасно. 
- Надо уходить, - с тревогой осматривая в бинокль тайгу и горизонт, высматривая, не мелькнет ли где костер, отблеск фонаря или не взлетит ответная сигнальная ракета, пробормотал Олег. – Гроза близко, сожжем станцию к чертям. 
Леший покачал головой. Оставаться было опасно. Он еще раз дал в небо желтую ракету и замер, до боли в глазах всматриваясь в чуть более светлое пятно неба между нависшими грозовыми тучами и чернеющей тайгой. Взглянув на часы, он начал собираться. Нужно возвращаться к машине. В такую грозу сигналу не пробиться, сколько бы он не долбил эфир.
- Вижу! – внезапно взволнованно выкрикнул следопыт, указывая куда-то на запад. 
Леший вскинулся, и тоже смог рассмотреть угасающий шлейф желтой ракеты. Он вновь подключил антенну и попытался вызвать группу, но ответом по-прежнему были помехи. 
***
Выстрелив в небо еще четыре ракеты, двигаясь на ответные вспышки, снайпер и следопыт наконец-то вывалились из густого подлеска на одну из своих троп. Группа обнаружилась еще минут через пятнадцать. Уставшие, измотанные, четверо бойцов по двое тащили импровизированные носилки с двумя раненными бойцами.
- Что случилось? – первым подскочил Леший, подхватывая падающее тело ближайшего к нему бойца.
Группа оказалась настолько вымотанной, что едва держалась на ногах. Олег кинулся к раненым, осматривая их, проверяя самочувствие остальных.
- Леший, - хриплым голосом, оторвавшись от фляжки с водой начал старший «Сокол». – Банда… Банда мародеров… Они идут с юга по тракту. Большая. Голов сотен пять… Мы сперва следили, прошли за ними километров двадцать. Сволочи нас засекли. Нарвались на засаду. Машину потеряли, едва ушли. Корня зацепило, пришлось сворачиваться. По пути еще и Прохора подстрелили… Мы оторвались, следы замели, срезали через ущелье. Рация в хлам, БК на нуле, еще и мертвяки попёрли откуда-то… еле отмахались. Корню плохо, пуля в живот. Мы ее вытащили, дырку залепили как смогли, держится на промедоле. Сильный, но надо к Юрьичу скорее. Прохору в ногу, кость перебило… - боец снова сделал жадный глоток. 
В луче фонаря его лицо выглядело белым, осунувшимся, с признаками нечеловеческой усталости. Зрачки расширенные, язык распухший, видать ребята и сами на стимуляторах неслись последние сутки. Одежда у всех разорвана, местами окровавлена. Олег вернулся с докладом. 
- Прохору срочно операцию надо, у второго нога, еще у одного несерьезное ранение. Пацаны на последних силах…
- Вижу, - отмахнулся Леший, жестом прося старшего продолжать.
- … мы их скинули, колонна в город пошла, они в трех днях пути от нас. Идут медленно. Техника есть серьезная, разведка впереди катит, но там скот, рабы в цепях, из-за них медленно тянутся… мы нескольких положили, стволы у них нормальные, есть «тяжелые». Леший, эти твари людей в цепях тащут! Баб насилуют, а мужиков и детей раненых мертвякам скармливают… Мы сами видели… Это не люди, Леший, это твари! Надо их валить, иначе они на деревню обязательно выйдут!.. - срываясь на хрип, закончил боец. 
Алексей задумчиво посмотрел на следопыта. Тот хмуро кивнул головой.
- Так, раненых тащим срочно, у нас джип под горой стоит, дома будем решать что делать, надо пацанов довезти. Вы молодцы, важную информацию притащили. Не волнуйся, мы этих тварей в землю затрамбуем…
***
- Нужно затаиться и выжидать! – кричал начальник продовольственного отдела на всеобщем собрании. – Они тогда мимо пройдут! До города далеко! Наберут там припасов и свалят! 
- Валить уродов надо! – не соглашался Олег. – Твари это, а не люди!..
- Уходить в лес!
- За яйца их подвесить!
- Надо подождать и посмотреть, что дальше будет! – галдели люди наперебой. 
Леший устало потер лоб. Час назад они довезли раненных, по пути все же потеряв Корня. Парень держался, как мог, но с ранением в живот, даже при наличии отличной хирургии рядом, не много шансов выжить, а что говорить о ситуации, в которую попали они. Собрав всю информацию с отряда, пересмотрев ролики, снятые на видеокамеру, которые каждая рейдовая группа носила с собой, он решил собрать большой совет, подняв народ посреди ночи. Явились многие. Женщин и детей на собрании практически не было, но главы семей пришли практически в полном составе. Скрывать новости Леший не собирался, здесь нужно было принимать очень важные решения, от которых может сложиться дальнейшая судьба и жизнь людей, вверивших ему свою жизнь. Он был готов взять ответственность за результат, считая, что она целиком и полностью висит лишь на нем. Люди не зря выбрали его в руководители анклава, но само решение, как им быть дальше, должны были принять сами люди. Военные сразу заявили, что готовы выполнять любой данный им приказ, но вот гражданское население раскололось на несколько лагерей. Пресытившиеся спокойной жизнью под защитой надежных стен и верных решений руководства, они стали забывать, в каком мире живут. Некоторые даже вообще выступили с предложением, если мародеры придут в деревню, откупиться от них провизией. 
- А бабу ты им свою тоже отдашь? – взревел Олег на такое заявление от какого-то розовощекого лысого пухляша. – Дочек им отдашь, если те потребуют?! А ведь потребуют!.. Мы видели, что они с бабами делают, показать тебе?! А?! Показать?! 
Следопыт орал на толстяка, схватив за грудь, выплевывая каждое слово в лицо.
- Нельзя с тварями в переговоры вступать! Нельзя! Валить тварей, на деревьях развесить, чтобы уродам неповадно было! 
- Успокойся, Олег, - с высокой трибуны попросил Леший и поманил друга к себе. 
Следопыт, яростно сжимая кулаки, медленно двинулся через толпу, словно ледокол, раздвигая человеческое море своей широченной грудью. 
- Твари, - шипел он, вспоминая кадры, заснятые разведчиками. – Твари!
Внезапно кто-то схватил его повыше локтя, и мужчина уже хотел было отвесить кулачищей в край охреневшему прямо в лицо, но вовремя рассмотрел тронувшего его человека. 
- Катька?! – удивился он, прижимая девчонку к себе, чтобы ее не толкали кричащие и спорящие вокруг люди. – Ты что тут?!. А ну, марш домой!
- Олежа, - прижалась она сильнее к мужчине. – Это что, война будет? 
Ее глаза были наполнены страхом и ужасом. Огромные, круглые, зеленые… Следопыт с трудом смог отвести от нее взгляд, тяжело сглотнул. 
- Бесовская дочь…
- Курва…
- Ведьма!.. - зашипели рядом немногочисленные женщины, пришедшие на собрание, искренне завидовавшие малолетке, которая смогла приворожить самого видного жениха анклава. 
Олег взял девушку за руку и потащил за собой, выдергивая из галдящего и ревущего моря.О их связи уже давно судачили, прознав, придумав или подметив, уже и не разберешь, приписывая уже и то, что Катька беременна от Олега и даже то, что следопыт и к матери ее захаживает, а то и вовсе оргии в доме устраивают. Слухам, ходившим по деревне, конечно, верили не все, отмахиваясь, мол, Катька девчонка хорошая, Олег мужик правильный, а Леший так и вообще, опора и поддержка, но были и те, кто охотно, за глаза, раздувал, выдумывал и украшал где-то подслушанное.
- Катя! – заметил Леший дочь, ведомую другом, сделав паузу в очередной словесной перепалке с каким-то мужиком, выкрикивавшим из толпы призывы мирного решения вопроса. – Мама где? 
- Дома, с Сашкой, - трясясь всем телом, проблеяла девчонка, оказавшись на небольшой сцене, оглядываясь вокруг. 
- А ты что тут делаешь? Отведи ее домой, пожалуйста, - обратился он уже к Олегу. – Скажи маме… - Леший замялся. – Нет, я сам приду, скажу. Скорее давай домой…
- Война будет? – снова задала вопрос Катя и прочитала ответ во взгляде «отца». 
Ахнув, прижав руки к лицу, она все же позволила Олегу увести ее со сцены. Всю дорогу домой она держалась, обдумывая услышанное и увиденное, но лишь переступив порог дома, ощутила, как сильно сжимала ладонь следопыта от накатившего на нее страха. Мужчина передал дочку матери, вкратце обрисовал случившееся и призвал не паниковать. 
- Мы все решим. Леший сообщит, если нужно будет собираться. Вы пока не волнуйтесь, но будьте наготове, мало ли как дела обернутся. Деревня гудит, там уже чуть не до драки дело дошло, - следопыт сплюнул, - уроды бесхребетные… Я к Лехе, а вы тут давайте это… - он замялся, посмотрел на Катю, - в общем, не переживайте, все пучком будет.
Он улыбнулся, и улыбка, чистая, добрая, настоящая, смела все тревоги с лиц испуганных женщин. Олег и Леший все решат. Они их защитят и не дадут в обиду. Иначе и быть не могло!.. 
Следопыт вышел, попрощавшись, бегом направился обратно, на шум и гомон толпы.
***
- Ска! Нет, ну ты слыхал! Деревню сдать!.. – рычал Алексей, захлопнув дверь в кабинет. 
- Ну что ты хочешь, они ж боятся… - пытался оправдать работяг Олег, хотя еще несколько минут назад сам был готов бить морды и выбивать зубы за подобные высказывания.
- В штаны насрали! – продолжал беситься Леший и с силой ударил кулачищами по столу, от чего тот хрустнул и столешница, пойдя трещинами, переломилась. 
- Леха, успокойся! - попытался успокоить друга следопыт. 
- Какой нах успокойся?! Ты видал? Ты видал? – снайпер подскочил к другу и чуть ли не в лицо ткнул растопыренной пятерней. – Пятеро! Пя-те-ро мужиков! Девчонку одну! Ты видел, как они ее?.. Твари! – Олег отвел руку Лешего. 
- Видел, - скривившись, сказал он.
- Ну, а х..ли тогда?! Ей лет как Катьке! А они ее разом разложили! Уроды! Нееееет, - опустил Алексей голову, потрясая ей. – Мочить тварей! 
- Да ясен хрен, мочить! – устало потер шею Олег. – Но надо подумать!
- Да че тут думать? – снова взвился Леший. 
- Успокойся! – уже жестко потребовал следопыт. - Там пять сотен рыл! Такое с кондачка не решается, нахрапом не взять!..
Леший пошел по кругу, тяжело дыша, бешено вращая глазами. 
- Пять рыл, пять, рыл… - повторял он все под нос, играя желваками и сжимая кулаки. – Нууроды, ну гниды… И эти хороши, разведчики хреновы!.. Не остановили!
- Да они-то что?! Сам понимаешь, не могли себя раньше времени раскрыть! Успокойся, говорю! Что им было делать? Ну, твою мать, ну Леший!
Снайпер остановился, понемногу беря себя в руки. Сердце разогналось, словно мотор гоночного спорткара. Дыхание с присвистом вырывалось из пересохшей глотки. Вены на шее и лбу вздулись, грозя вот-вот лопнуть. Что это с ним? Засиделся дома и организм требует войны, взрывов, запаха горелого пороха, разорванных кишок и крови? Или старость? Одомашнился? Стал нервным, потерял хладнокровие и рассудительность… Э не, друг. Так и до инфаркта недалеко, а тебе ведь всего 38… Надо брать себя в руки, снова становиться тем Лешим, который одним своим именем наводил ужас на все близлежащие поселения, кем детишек на ночь пугали непослушных, а мародеры ссали в штаны, завидев его лохматый костюм, и бежали к своим мамочкам от фирменного оскала. 
- Ладно, - наконец-то устало проговорил он, распинывая обломки столешницы по полу, в поисках каких-то бумаг. – Ты прав, извини. Надо подумать…
- Вооот! – выдохнул Олег, тоже понемногу успокаиваясь.
- Созывай военный совет… 
***
- Лёш, - позвала Надя мужа, задумчиво стоявшего перед запертым шкафом.
- Да? – отозвался он, глядя перед собой в одну точку.
- Все плохо?
Женщина стояла, прислонившись к дверному косяку, не решаясь приблизиться. Леший вернулся лишь под утро. Экстренное совещание, собранное сразу после всеобщего схода, явно было жарким. Алексей выглядел уставшим и хмурым. Сейчас он стоял, раздумывая, стоит ли нарушать данное жене, а главное, в первую очередь, самому себе слово никогда больше не надевать этот чертов костюм? Стоя перед закрытой, покрытой пылью дверью, он буквально физически ощущал, что его что-то манит. Некий магнит тянет открыть дверь, сорвать замок, распахнуть сундук и достать зеленую, пропитанную кровью, порохом и смертью ткань, ставшую ему за долгое время второй кожей. 
- Да, - тяжело проговорил наконец-то он и взялся за ручку.
Двери тихо скрипнули, отворяясь впервые за долгое время, и темное нутро шкафа разверзлось, радуясь своему хозяину, который куда-то запропастился…
***
Колонну провожала вся деревня. Кто-то радостно, прося как следует навалять залетным уродам, кто-то, требуя одуматься и не лезть первыми на рожон. План, разработанный за ночь, был отрепетирован и заучен до мелочей. Алексей не сомневался в его удачном исполнении. Было решено устроить бой в городе, воспользовавшись внезапностью и знанием местности. 
По плану, группа Лешего должна была нанести резкий удар, с максимальным уроном и отступить, заманивая преследователей на минные поля, организованные группой Олега, который должен встретить бандитов шквальным пулеметным огнем. План был прост и от этого гениален. Какая разница, сколько противников, если они загнаны в мышеловку и вынуждены двигаться в бутылочном горлышке?.. Правильно. Никакой. Старая военная стратегия…
Колонна ушла, сопровождаемая женскими слезами. Надя, борясь с подкатившим к горлу комом, прижимала к себе дочь, которая не могла сдержать эмоций. За это время родители уже как-то свыклись с ее влюбленностью в Олега, и даже Надя, строгая в вопросах воспитания дочери на тему любовных отношений, на удивление легко приняла весть о том, что ее дочь влюблена в мужчину, который по возрасту чуть младше ее мамы. В конце концов, Олег был надежным человеком и хорошим другом. 
Первые сутки прошли тревожно. Связи с ушедшими не было, а ночью вторых суток до ушей островитян донеслись раскаты грома ведущегося в городе боя. Грохотало знатно, всю ночь, почти беспрестанно и лишь к утру раскаты стихли. Потянулось тревожное ожидание. 
Колонна вернулась под утро третьего дня. Точнее то, что от нее осталось. Смотреть на разбитые, покореженные и обожженные машины было страшно. От двух десятков автомобилей осталась едва ли половина, а личного состава в ней и того меньше. 
Как только головной УРАЛ вкатил на территорию деревни и, шипя пробитым радиатором, истекая маслом и бензином, чихнул, замерев на площадке за КПП, над деревней повисла гробовая тишина. Люди замолчали, птицы стихли, и лишь одинокий пес в опустившемся тумане, где-то на самой окраине деревне тревожно завыл, предвещая недоброе.
Пассажирская дверь тяжело, протяжно скрипнула, на асфальт устало вывалился Леший. Надя взвизгнула, прижав руки к лицу. Окровавленный, с забинтованной головой, одним заплывшим глазом, с рукой на перевязи, он, прихрамывая, сделал первый шаг. Из второго Урала, не менее уставшим, распахнув водительскую дверь, вывалился Олег. Две женщины, не сговариваясь, кинулись на шеи к любимым, и толпа, собравшаяся ранним утром встречать колонну, словно по команде, пришла в движение, загомонила, запричитала и зарыдала. 
- Мы недооценили их, - прохрипел снайпер, пачкая жену багровыми пятнами. – Колонна разбита. Нужно готовиться к войне... Они скоро будут здесь…
***

Глава 4. «Осада»

- Что там случилось? – вытирая кровь с лица мужа, аккуратно поинтересовалась Надя.
Леший сидел, сгорбившись, глядя в одну точку посреди медицинского кабинета. За стенкой слышался голос Юрьича, который раздавал команды студентам. Сегодня у них первый серьезный экзамен, подкинутый самой жизнью. Много раненых удалось вывести с поля боя, и всем им сейчас требовалась медицинская помощь. 
- Я ошибся, - чуть ли не прошептал Леший. 
Резким порывом он прижался к супруге, зарылся лицом в волосы, вдыхая аромат любимой женщины. 
- Я ошибся, - шептал он, сдерживая ком, рвущийся из груди. – Мы применили старую тактику: разделяй и властвуй, но они применили еще более древнюю – враг моего врага мой друг… Уроды из города, которых мы не добили в прошлый раз, объединились с пришлыми. Местные город знают лучше нас. Первую часть плана нам удалось выполнить. Мы напали внезапно, положили многих, но потом все пошло кувырком. – Алексей замолчал, вспоминая тот ад, в который они попали сутки назад. – У них были гранатометы и пулеметы… - Надя отстранилась, помогла мужу снять китель, смочила в ванночке бинт и принялась отмывать раненую руку. – Мы с парнями засели на четвертом этаже. Открыли огонь. По нам с граника прилетело. За тросы зацепились, вниз поехали, а по нам из пулика отработали. Я вниз скинулся, руку повредил, а пацаны так на тросах и повисли, как мухи в паутине… Вытащили когда уродов этих на минные поля, по нам из леса ударили, Олега прижали, зажали между двух флангов, окружили. Держались минут двадцать, потеряли половину парней. Потом решили на прорыв пойти… Оторвались уже только за мостом, когда взорвали его. Они за нами не сунулись, но мост быстро новый наведут или в объезд через броды… У нас от силы пара дней. - Леший замолчал, обдумывая мысли. – Нужно собирать народ.
***
- Зря полезли! 
- Мы же говорили!
- Теперь нам точно конец! – гудел улей, вновь собранный перед сценой. 
Леший стоял за трибуной, осматривая жителей. Быстро же они переобулись… 
- Тихо! – не громко, но властно призвал он толпу. 
- Что тихо-то?! – выкрикнул кто-то.
Алексей обежал взглядом лица, но кричавший себя никак не выдал. Люди, на миг угомонившиеся, вновь начали гудеть, тогда снайпер не выдержал. Выхватив пистолет, он несколько раз выстрелил в небо.
- Тихо я сказал! – прорычал он не своим голосом, с яростью глядя на работяг. – Они все равно бы пришли! Пришлые снюхались с городскими. Те держат на нас зуб за прошлый пинок под жопу…
- Это все из-за тебя! – снова выкрикнул кто-то.
- Из-за меня? – зарычал глава, перекрикивая общий гомон. – Вы совсем охренели?! В прошлый раз они пришли грабить вас, я заступился, не дал вас порвать как шавок, а вы теперь так говорите?.. Я никого не держу! У нас примерно сутки, чтобы покинуть деревню. Пришлые обязательно доберутся до нас, и тогда никому не уйти. Собирайтесь, бегите на лесопилку или в другие деревни…
Из толпы в сторону Лешего вылетел какой-то предмет, снайпер, едва увернулся от просвистевшего в сантиметре камня. Тут же где-то в толпе раздались всхлипы, звуки потасовки и, расталкивая ошеломленный народ, на сцену поднялся Олег, таща за собой какого-то мужика. Тот держался за подбитый глаз и что-то причитал. 
- Вот он, - негромко прокомментировал следопыт, пнув крикуна, повалив его на доски. 
Леший вздохнул. Укоризненно посмотрел на упавшего. Хлебопек. Он знал всех жителей деревни, а уж разглядеть в толстоватом, розовощеком мужичке того, кто печет им хлеб, не составило большого труда.
- Так ты платишь мне?! – негромко прошипел Леший, и голос его заставил хлебопека заскулить. 
Алексей выпрямился, презрительно глянул на мужичка, который заплакал, что-то бормоча под нос, пуская сопли, низко опустив голову. 
- Я допустил ошибку… Недооценил противника, - немного подумав, продолжил Алексей, слыша, как за спиной Олег стаскивает стонущего подстрекателя с помоста, - это полностью моя вина! Но то, что эти твари пришли к нам… это наша общая угроза. Здесь нет виноватых. Они пришли потому, что мы живем здесь! Им нужны наши ресурсы… Наши технологии… Наши женщины… Наш дом!.. – негромкие слова летели над площадью, на которой воцарилась тишина. 
Олег подошел и встал рядом, всем видом показывая, что он останется с Лешим до конца. Снайпер неспешно переводил взгляд с одного жителя на другого, пытаясь подобрать слова. Люди опускали глаза. Кто-то шептал себе что-то под нос, кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то нервно теребил одежду. Никогда он не умел говорить так, как требуют сейчас обстоятельства, а привык обычно действовать. Жестко. Решительно. 
- Я здесь с самого начала, - внезапно раздался скрипучий голос из толпы. 
Народ суетно расступился, давая дорогу старому врачу, который, высоко подняв голову, прихрамывая, двигался к сцене. Одежда его была вымазана свежей кровью. Сам врач выглядел уставшим. Седые волосы взъерошены, лицо белое, с впалыми глазами, кожа серая. Он шел вперед, презрительно осматривая тех, кто уступал ему дорогу. 
- … это мой дом! Только что я спас кого-то из ваших детей. Тех, кто был там, в городе вместе с Лешим и, знаете, что они мне сказали? – Алексей Юрьич поднялся на сцену, встал рядом с Лешим, с другой стороны от Олега. – Ни один из них не сказал, что он не прав, - палец ткнулся в сторону снайпера, - или что нужно было поступить по-другому! - врач обвел взглядом притихшую толпу. – Все, кто может держать оружие в руках, сказали, что готовы встать на защиту своего дома! Ни один не сказал, что хочет уйти… Они поклялись защищать вас от тех уродов, что идут на нашу землю, а вы готовы сдать ее? Тогда я сейчас приду и скажу вашим сыновьям, что его мать или отец хотят открыть ворота тем, кто стрелял в их сыновей, кто жег их и взрывал… Что все это, - Юрьич обвел рукой деревню, - вам не нужно… - Толпа заволновалась. Алексей благодарно кивнул головой, и старый врач по-доброму улыбнулся. – Это мой дом, Леший. И я останусь с тобой до конца!.. 
- Я понимаю ваш страх, - снова взял слово глава деревни, - те, кто хочет, повторяю, могут уйти. До лесопилки не так далеко. Собирайтесь сейчас, вас сопроводят. Мы эвакуируем женщин и детей. Остальные, кто останутся, должны понимать, что шансы выжить у нас не велики, но мы хотя бы попытаемся… Я не отдам свой дом этим уродам просто так!.. Пусть они попробуют отобрать его у меня!..
- Лех, - позвал из-за спины Олег, и голос, которым он это сделал, заставил волосы на голове Лешего пошевелиться. 
Он медленно обернулся и встретился взглядом с другом…
- Они уже здесь, - обреченно уронил слова, словно приговор, следопыт, убирая руку от гарнитуры рации в ухе. – Средний пост докладывает о колонне. Она будут здесь через десять-пятнадцать минут…
***
Деревня гудела, словно железнодорожная станция в час пик. Народ носился с ящиками, мешками, инструментами и просто так, выполняя поручения.
- Взводные, звеньевые, - кричал Леший, стоя у КПП, раздавая приказы, - все ко мне! Снайперов на вышки, приготовить паром, водолазам подготовить бочки с хлором, активировать мины и заграждения в воде… Пулеметные расчеты туда, туда и туда, где народ с «ближнего»? 
- Заканчивают минирование, - отозвался стоящий рядом Олег, дублировавший приказы по рации, - две минуты. 
- «Соколы», ко мне! Олег, гони «соколят», пусть вывозят людей паромами, по спискам. Сперва всех из первого, женщин и детей, потом, если удастся, второй ходкой остальных. Нам нужно вывезти как можно больше мирного народа…
Гул вокруг сводил с ума. Люди бегали, что-то кричали, возводя баррикады, занимая позиции согласно отработанным схемам, готовясь отражать нападение непрошеных гостей. Сердце в груди снайпера стучало, словно молот, разгоняя по крови адреналин, ожидая ту самую минуту, когда начнется бой и все встанет на свои места, станет привычным и простым. 
***
- Внимание! – сурово глядя на подростков, начал Олег, собрав «соколят», которым предстояло в будущем из, так сказать, «кадетов» перейти в полноценную армию острова, когда они подрастут. – Ваша задача собрать население по списку, погрузить их на паром, обеспечить переправу и безопасную выгрузку гражданского населения на берегу. По приказу вернуться за второй группой или сразу выдвинуться в сторону лесопилки. Враг настоящий, это не учения, как вы понимаете, и на вас сейчас все надежды. Взводный, - позвал Олег и из отряда, выстроенного перед КПП, отделился щуплый парнишка. – Раздать приказы звеньевым. Сынок, я на тебя надеюсь!..
- Да, пап, я не подведу! – отчеканил Петька, удерживая слезы от важности момента… - Первое звено – подготовить и проверить паромы, второе, третье и четвертое – собрать население, пятое звено – проверить всех прибывших по спискам, приступаем!..
Олег грустно вздохнул, глядя, на совсем еще юнцов, которые еще вчера гоняли мяч по траве, играли деревянными автоматами, а сегодня жизнь уготовила им такую суровую судьбу. Украдкой смахнув одинокую слезу, он, сам не осознавая, что делает, перекрестил сына в спину, который вместе со своей группой мчался выполнять поставленный приказ. 
***
После вечности, сжавшейся в несколько минут тяжелых ожиданий, из леса наконец-то показались они. Неспешно лениво на берег выкатился джип. Сверху откинулся люк, из него высунулась голова. Голова поднесла рупор к дырке, из него сперва раздался скрежет, а затем гнусавый голос, какой бывает у человека, долгое время болевшего гайморитом или имевшего «заячью губу». 
- Слышь, народ! Мы, стал быть, к вам с предложением. Сдаетесь без боя и многие из вас, стал быть, выживут. Главного вашего, стал быть, мы, конечно, казним, кое-кого еще тоже, но остальные-то, стал быть, жить будут… Даю, стал быть, десять минут!..
Люди, окружавшие Лешего, ждали решения, и он не заставил себя долго ждать. Молча, поднявшись над баррикадой, он ни секунды не мешкая, не сомневаясь в своих действиях, вскинул оружие, прижал к плечу и нажал на спуск. Ружье грохнуло. Пуля, вылетев из ствола, за мгновение достигла цели, разбив рупор, пробороздив говорившему щеку и вырвав часть уха. Джип дернулся, мужик свалился в люк, заливая кровью все вокруг, и машина, визжа коробкой, развернувшись на мокром песке, скрылась в лесу.
Толпа на острове радостно взревела, потрясая оружием. 
- Пошел ты, - сплюнул снайпер, жалея, что не пустил пулю в лоб, а решил немного поиграться, теперь понимая, что подобный поступок был непростительной ошибкой. 
***
Пришлые ударили из леса слаженно. Застучали автоматы, загрохотали пулеметы, бабахнули ручные гранатометы. Свинцовый шквал ударил в стены брустверов, заставляя защитников деревни залечь. 
- Отчеты! – проорал Леший в рацию, когда отгремела первая канонада.
В наушнике тут же, по очереди, забубнили голоса взводных, сообщая о том, что убитых и раненых нет. 
- Снайперы, заткнуть гранатометчиков и пулеметчиков! – отдал приказ Леший и сам схватился за винтовку.
Выждав момент, когда в его секторе затихнут орудия противника, он быстро выглянул, всмотрелся в берег, вскинул винтовку и сделал первый выстрел. Через пару секунд с вышек донесся чуть ли не слаженный грохот и в рядах противников возникла неразбериха. Народ на берегу заволновался, видя первые окровавленные тела на своей стороне. Командиры что-то закричали, но из-за расстояния их слов было не разобрать, замахали руками, призывая подчиненных укрыться за деревьями. 
Второй залп вражеских орудий принес первые потери на стороне защитников. Погибли сразу трое. Со скрытых позиций, выжидая удачного момента, забарабанили пулеметы, по рации пришло сообщение от береговой охраны, они заметили три приближающиеся к острову надувные лодки. Леший оскалился. 
Первый взрыв раздался через пару секунд. Лодка, налетев на заминированный участок воды, взлетела в небо, поднимая брызги, орошая все вокруг кровавым дождем. Вторая лодка, не успев сбавить ход, также угодила в западню. Третья, уйдя по дуге в сторону, на всем ходу внезапно наткнулась на установленные под уровнем воды ежи из бревен и арматуры. Пропоров днище, она быстро затонула, а по барахтавшимся в воде из ближайшего дома одновременно ударили два автомата. 
От берега, видимо совсем потеряв голову от безумия, отчалили еще четыре лодки. Первая из них, пустая, с заклиненным рулем разорвала очередную мину, и остальные смогли практически беспрепятственно достигнуть песчаного пляжа. Выпрыгнув на берег, пришлые, крича и улюлюкая, поливая огнем близлежащие дома, кинулись вперед, однако сделав несколько шагов, провалились в замаскированные ямы. 
Первый упавший боец взвыл от боли в проткнутой куском арматуры ноге, второй, упавший рядом, заорал от ужаса, видя, как к нему потянулись скрюченные пальцы прикованных к центру ямы ржавыми цепями мертвяков. Раздался суматошный огонь, быстро однако захлебнувшийся, переросший в бульканье разорванных глоток и жадное урчание оголодавших зомби. 
- Господи, - перекрестился мужичок, наблюдавший за картиной из окна стоявшего на берегу дома. 
- Ничего, Петрович, держись, - поддержал товарища паренек, засевший рядом, судорожно сжимавший автомат посиневшими от напряжения руками. 
С берега раздались выстрелы, это те, кто не успели провалиться в ямы с первой группой торопышей, помчавшихся на штурм деревни, расстреливали ямы с заточенными в них мертвяками. Петрович, выждав момент, вновь перекрестившись, уложил цевье автомата и, коротко помолившись, вжал курок. 
- Прости, Господи, - шепнули губы, и оружие затрепыхалось в сильных старческих руках. 
Пятьдесят метров для «калаша» не такая уж и дистанция. Точнее сказать, совсем не дистанция. Одной длинной очередью старик положил сразу троих, серьезно зацепив еще двух высадившихся на берег диверсантов, и тут же, не вставая, на карачках отполз от окна в глубь комнаты, а потом и вовсе – в коридор, а оттуда выбежал на улицу. Прикрывавший напарника паренек семенил рядом, не отставая, постоянно озираясь по сторонам. Чуть дальше по берегу причалила еще одна лодка, и он поспешил разрядить в еще не соскочивших на берег людей свой магазин.
***
Взрывы и выстрелы разносились по всей деревне. Отряды островитян, засевшие на своих постах, пока успешно отражали атаки пришлых, однако анклав все равно нес потери. Опробовав оборону «в лоб», мародеры перешли к другой стратегии. Поняв, что нахрапом остров не взять, они выставили на берегу две шеренги связанных, измученных рабов и продолжили вести огонь, скрываясь за их спинами.
- Надо стрелять, - рычал Олег, бессильно наблюдая за тем, как подлые трусы играли на их чувствах. 
- Нельзя, - досадливо отвечал Леший, пытаясь безуспешно выцелить вражеского снайпера, засевшего где-то в тени леса. – Там же мирные…
- Надо стрелять! А то они нас так перещелкают из-за их спин, Леший!
- Нет, Олег, я не отдам такой приказ!
- Леший! – взревел раненым медведем друг. – Но нас же всех положат! 
Бросив быстрый взгляд по сторонам, осмотрев позиции своих бойцов, следопыт досадливо ударил кулаком в бетонную плиту, за которой укрывался и, зажмурившись, нехотя, все же прокричал: «Ого-о-о-онь!».
Пулеметчик, укрывавшийся за стальным щитом своего оружия, расслышав приказ, напряженный до предела, вжал гашетку. С конца ствола оружия сорвалась первая искорка. Огромная пуля устремилась вперед, а в сторону от оружия полетел первый патронодержатель. 
- Отста… - начал орать Леший, видя, как второй, третий, а за ними четвертый трассерный росчерк устремляется к берегу, - …вить! – донеслось окончание приказа, утонувшее в грохоте выстрелов. 
Шеренга из рабов упала, скошенная одной очередью. Леший взвыл, с яростью посмотрел на друга, который уже встал на одно колено и поливал короткими очередями открывшийся строй пришлых. Выматерившись, он подхватил винтовку и, неуклюже удерживая ее раненой рукой, направил прицел в чащу. 
Сердце сделало удар, разгоняя кровь. Он задержал дыхание, входя в состояние «невидимости». Теперь вокруг больше не было ничего. Не было выстрелов, взрывов, криков раненых, не было свистящих в опасной близости пуль и осколков. Была лишь прицельная сетка и точка, в которую нужно было попасть. 
Второй удар сердца. Капелька пота сорвалась с виска и зависла в воздухе. Леший впился взглядом в темноту, выискивая собрата по оружию. Темнота и спокойствие. Прицел сам собой навелся на одно ему известное место, палец вжал спусковой крючок. Винтовка лягнула в плечо, и пуля двенадцатого калибра покинула свою колыбель. 
То, что он попал, Леший понял по выпавшей из кустов винтовке. Она неспешно скатилась по траве, блеснула разбитым оптическим прицелом, словно оценивая, ставя «лайк» точному выстрелу соратницы, сожалея о том, что сама не успела и не смогла.
Леший медленно отлип от прицела, выходя из своего странного состояния, преодолевая патоку времени. Повернулся, сурово посмотрел на товарища. Тот на мгновение, уловив взгляд, обернулся, пожал плечами, словно извиняясь за отданный приказ и, широко улыбнувшись, показал большой палец. В следующее мгновение шальная пуля ударила ему в грудь, бросила мужчину на спину. Автомат завертелся в воздухе, воткнулся стволом в песок и, чуть покачнувшись, замер в таком положении, словно могильный крест. Леший, еще не веря увиденному, онемело смотрел на тело друга, лежащего у его ног.
- Олеееееег! – раздался рев чудища, разлетевшийся над деревней, пересиливая своей силой все залпы орудий и разрывы гранат разом.
Тугое, медленное пространство не пускало Алексея к другу. Он стремился к нему изо всех сил, но тело, словно накачанное азотом, застывшее в колоду, не хотело подчиняться. Капли крови срывались изо рта следопыта с кашлем, орошая лицо и грудь. Рука снайпера, выброшенная вперед, коснулась плеча товарища. Олег скривился от боли и посмотрел в глаза друга. В его взгляде не было страха. Не было в нем и гнева. Одно лишь непонимание и чертовская, фанатичная искорка, пылающая во взгляде закоренелых солдат. 
Мужчина скривился, когда Алексей дернул друга за лямку разгрузочного жилета, подтягивая к себе. 
- Куда тебя?! 
Леший аккуратно сунул руку другу под жилет на спине, вынул, осмотрел ладонь. Машинально провел по подмышкам, шее, в паху, все, как учили. Взгляд на ладони. Сухие. Облегченный выдох.
- Жилетка… - через кашель выдавил следопыт, плюясь кровью из разбитой губы, - …словила… 
- Твою мать! – выругался снайпер, ощущая, как тело начинает колотить нервная дрожь. – Твою мать! Твою мать! Твою мать!.. 
- Не ори! - морщась, следопыт стянул бронежилет, откинул в сторону и потер ребра, привалился спиной к бетонному блоку. 
Короткий взгляд на исковерканный, погнутый и разорванный, словно от разрыва плитник, и сразу все стало понятно. Броник словил тяжелую пулю, не ниже "12.8". Повезло, что сердечник был не стальным и пуля, угодив в него, раскрошилась, превращаясь в мелкие осколки, которые словно дробинки разорвали ткань бронежилета. Работа снайпера или шальная пулеметная залетела. Леший выдохнул, отер лицо, молча, не сильно, ударил друга кулаком в плечо и, подхватив винтовку, сменил засвеченную позицию, оставив товарища отдыхать в безопасном месте. 
***
Бой длился уже практически час, постепенно теряя интенсивность. Пришлые несли серьезные потери, не имея подготовленных укрытий, но их было слишком много. Все подводные мины давно уже взорвались, и если бы у мародеров были еще лодки, они наверняка смогли с легкость высадить десант на остров. 
- Экономим патроны, - отстегнув свой магазин и осмотрев его, скомандовал Леший, опускаясь на землю. 
Дым от пожаров и выстрелов висел удушающей шапкой. Солнце, выглянувшее сегодня посмотреть на развернувшуюся баталию, пробивалось сквозь коричневые клубы дыма, причудливо играло на выщербленных сотнями попаданий стенах брустверов. 
- Долго не продержимся, - удрученно проговорил Олег, вернувшийся в строй, собрав отчеты от оставшихся в живых солдат. – Патроны на исходе, паром выйти не смог, там по кустам «зайцы» сидят с автоматами, не подпустят, утопят… 
Леший устало потер горящий болью старый шрам на глазу, осмотрел бойцов. Такие же уставшие от напряжения, чумазые, окровавленные, с дикими глазами, они ждали его решения. 
- Нужно выводить плот. Это первоочередная задача… - Алексей замолчал, обдумывая дальнейшие действия. – Сколько осталось патронов? 
Бойцы защелкали магазинами, проверяя боекомплект.
- Два магазина, один, половина, пустой, один, пустой, пустой, почти пустой, пустой… - донеслись грустные голоса «Соколов». 
- Мужики, - поднялся снайпер, протягивая свой автомат ближайшему бойцу, у которого не осталось даже патронов в пистолете. – Надо тащить их всех сюда. По воде паром не уйдет, если по ним откроют огонь. Нам нужно заставить этих тварей собраться в одном месте. Пускаем газ, поднимаем туман. Идем, если надо будет, в рукопашную, но тащим уродов со всего леса к «ближнему». Олег, подрываешь его по команде. Взорвешь за нами мост… 
- Еще чего, - оскалился следопыт, откладывая автомат в сторону, вынимая нож из ножен. – Я с тобой… И не спорь!.. 
- Ай, - махнул Леший рукой, не желая и не имея сил спорить. 
Тяжело, но он поднялся, вытер катившийся по лбу пот. Осмотрел десяток бойцов – все, что осталось от защитников, удерживавших КПП, да еще пара десятков по деревне на позиции, остальные мирные. 
- Мужики… - хрипло попытался подобрать он слова, но те никак не шли в голову. 
- Бать, - отозвался какой-то парнишка, - да все понимаем…
- Мужики, - снова начал Леший сглотнув. - Сейчас мы встанем и дойдем до этих тварей… У нас нет выбора. За нами дети и жены, матери и сестры. Если мы не сделаем это, если не стащим всех уродов в одно место, им конец. Большой, волосатый конец в каждую… - снайпер осекся. – Ну, вы понимаете, о чем я… - Он медленно, прихрамывая, развернулся лицом в сторону насыпи, которая вела с острова на берег. – Мы этих тварей в землю затрамбуем!.. – прошипел он, не оборачиваясь, - они у нас тут своими кишками так почву удобрят, что кедры вырастут до неба!.. – позади раздалось шуршание поднимающихся с земли бойцов. Леший сжал кулаки, напряг скулы. – Пошли, похороним их тут и ляжем там сами, если нужно… Выпустить газ! – прокричал он, полуобернувшись к бойцам, занявшим оборону в здании КПП.
– Водолазы уже на берегу, готовы ударить с запада. С дальних подтянулся отряд, прижмет их с севера, - подсказал Олег. 
Леший кивнул. 
- Щиты к бою! – прокричал он, поднимая здоровенный тактический щит, уложенный в специальную нишу, поверх еще десятка таких же. – Мы ударим с севера, заставим тварей оттянуться на восток… 
- Аба? – ухмыльнулся следопыт, понимая задумку товарища.
Леший кивнул, окинул взором тайгу, что-то прошептал, склонив голову. 
Тайга на востоке от озера была под строжайшим запретом на посещение. Что-то страшное поселилось там несколько месяцев назад. Что-то пугающее и опасное. Однажды Леший побывал там, а когда вернулся, строжайше запретил даже приближаться к чащобе. Никто и никогда не видел того, что поселилось там. Сколько бы смельчаков туда не отправлялось, ни один, кроме Лешего оттуда так и не вернулся. Теперь же снайпер решил воспользоваться сложившейся ситуацией и обернуть стратегию пришлых и городских мародеров о враге и его друге в свою пользу. 
Вода в озере забурлила, испуская тяжелые желто-белые струи тумана, которые быстро стали превращаться в облака, а те в сплошную пелену. 
- Выпускайте "Кракена", - проговорил Алексей в рацию и первым, подняв щит, когда туман поднялся уже выше людей, двинулся вперед.
По команде с пульта, глубоко в лесу, за спинами пришлых, надежно укрытые от случайного взгляда листвой и иголками, сдвинулись несколько настилов, отворяя проходы в глубокие пещеры, пронизывавшие рядом стоящие горы. Тяжелый трупный смрад вырвался из разверстых проходов в преисподнию, и что-то темное двинулось на свет… 
Леший шел впереди, неся перед собой тяжелый военный щит. Справа, прижавшись своим щитом, шел Олег, слева, прихрамывая – Ванек. Десяток бойцов, двигаясь по неширокой насыпи, скрытые густым туманом, который постепенно уже начинал резать горло, и высокими загородками из различного металлического мусора, клином двигался вперед, а на другом конце деревни к отчаянному и самоубийственному рывку готовился старый понтон, полностью заполненный плачущими и причитающими женщинами. Они прижимали к себе детей, сами прижимались друг к другу, искали поддержку и опору. 
- Уйди, сосунок! – орал, размахивая металлической трубой, какой-то мужик, пытаясь пройти в ангар, выстроенный у самой воды, до поры, до времени имитирующий покосившийся, разваливающийся сарай, в котором и стоял огромный понтон с двумя мощными моторами. 
– Зашибу! – орал он, багровея от лысой макушки до волосатых ладоней.
- Стоять! – нервно сжимал свой автомат Петька. – Нельзя! Только женщины, дети и люди из первого списка! Мы вернемся за вами во вторую ходку! Паром не выдержит столько народа! 
Полтора десятка мальчишек, от пятнадцати до семнадцати лет, выстроившиеся в две шеренги в паре метров друг от друга закрывали спинами проход в сарай. Перед ними, сжимая кулаки, дубинки, вилы и даже обрезы, стояло десятка три, а то и четыре деревенских, кому не было суждено оказаться в том самом «первом списке». В него входили самые важные, на взгляд администрации, люди. И речь шла не о членах семей этой самой администрации, а о кузнецах, инженерах, строителях и тех, кто способен будет в будущем поднять из руин сожженный дом, научить строить, выращивать еду, добывать энергию, перерабатывать топливо. Выбор был тяжелым, ведь каждый заслуживал быть спасенным, но когда речь заходит о подобной ситуации, как сейчас, компромиссов быть не должно. 
- Стоять! – снова прокричал срывающимся юношеским голосом Петька, получивший приказ любой ценой не допустить на паром посторонних. – Повторяю! Только женщины, дети и первый список! Больше нельзя! Паром не выдержит!
Старая посудина, сваренная из тонкостенного металла, не могла взять на борт всех, и при перегрузке могла легко пойти на дно, а газ, который сейчас выходил из затопленных по всему озеру бочек, превращал воду в нем в настоящую кислоту, и потому, если судно затонет… Нет, Петька боялся представить, что произойдет с тем, кто попадет в этот котел… Однажды он видел, тайком пробравшись в сарай, что эта отравленная вода делает с человеческим телом. Мертвяк, отловленный для ям, спрятанных по всему периметру, облитый этой жижей, оплавился за несколько минут, превратившись в кучу воняющего, исходящего дымом желе. 
- Уйди малец, не доводи до греха! – наступали жители.
- Стоять! – взвился Петька, передернув затвор. – Стоять я сказал! 
- Малец! – скривился мужик, сжимавший трубу. – Ты в меня выстрелишь? Я тебе яблоки с огорода приносил, что ж ты делаешь, сорванец?! 
Мужик наступал. Первая шеренга мальчишек, нервно глядя на своего лидера, сдвинулась назад. Петька сглотнул. Он понимал, что пустить всю эту ораву в ангар, означало потерять понтон, потерять людей, которых ему доверили. 
- Взвод! – уже истерично заорал Петька, подпустив в голос «петуха», - Оружие к бою!.. 
Парнишка первым упер приклад автомата в плечо, ощущая, как с отданным приказом из тела уходит страх. Ноги его перестали дрожать, руки сильнее сжали рукоять нагревшегося от солнца оружия, а в глазах, наверное, появилось что-то такое, от чего наступавший мужик замер, в нерешительности осмотрелся по сторонам, словно ища поддержки у соратников, но, злобно оскалившись, все же двинулся вперед, взмахнув трубой… 
***
Туман над деревней стал таким тугим, что даже темных силуэтов домов больше не было видно. Огонь со стороны нападавших прекратился. Чуя что-то неладное, Сиплый отдал приказ собраться всем к главным воротам и смотреть в оба, приготовившись к атаке. За время, что велся бой, им при помощи рабов удалось создать себе укрытия из автомобилей и наваленных, вырубленных неподалеку молодых деревьев. Теперь, постоянно морщась от боли в прострелянном ухе, главарь мародеров ожидал ответа островитян. 
Туман колыхался на самой границе воды, истончаясь на песке, не постепенно выходя за границу озера, словно магическое одеяло, укрыв таинственный остров. Если бы сейчас он внезапно растаял и открыл взглядам пришлых чистую водную гладь обычного озера, без острова и деревни на нем, никто бы, наверное, сильно не удивился, таким не реальным выглядело явление. 
- Вижу движение! – крикнули откуда-то с передовых позиций, и Сиплый напрягся, вглядываясь в темноту. 
Ничего не происходило, но напряжение, повисшее в воздухе, уже звенело и грозило вот-вот порваться, словно огромная струна, по которой бежит высоковольтный ток. Внезапно из тумана донесся многоголосый рев и на берег высыпал отряд, ведомый здоровяком в лохматом маскировочном костюме… Одновременно с этим, откуда-то с окраины деревни, от самой воды, раздался робкий, одиночный выстрел, а вслед за ним, через мгновение, загремел слаженный огонь десятка автоматов, из тумана понеслась громогласная музыка, в небе что-то бабахнуло и все завертелось… 
***

Глава 5. «Герои тоже умирают…»

Одновременно с тем, как словно сумрачные воины, они вышли на влажный от утренней росы песок, из деревни донеслись первые раскатистые аккорды. Закрепленные на столбах по всему периметру громкоговорители загудели, воспроизводя тяжелую рок-композицию. Раздались глухие взрывы, и в небо со свистом устремились шесть ярких искорок. Они взмыли метров на сто и там взорвались миллионами светящихся пятнышек, басовито и тяжело громыхнув. Салют повторился еще несколько раз. Пришлые взволновались, их рации внезапно засвистели и захрипели на всех частотах, внося в атаку сумятицу. 
- Справа! Справа! – заорал кто-то, и тут же голос перерос в визг и хрип. 
- Слева! Тут еще слева! – взвился на фальцет кто-то…
Две засадные группы ударили разом. Одна в тыл, вторая во фланг, разбив ровные ряды пришлых, заставляя их перегруппировываться.
Леший шел впереди, принимая град пуль на свой щит. Тот ходил ходуном в его сильных руках, но с честью выдержал всю атаку. 
- Держать строй! – рычал он, надеясь все же подобраться еще ближе к укрывшимся за поваленными деревьями пришлым. – Гранаты! 
Затылком он ощутил, как за спиной двое бойцов чуть отстали, чтобы метнуть вперед тяжелые, связанные по три гранаты и, когда те по пологой дуге устремились к врагу, присел, укрываясь щитом, приготовившись удержать взрывную волну и град осколков. До позиций противника оставалось всего несколько метров, и находиться так близко уже было опасно. Гранаты упали за первый бруствер и, взорвавшись, разметали его. Осколки стальных рубашек и огромные щепки забарабанили по щитам, а фосфорная начинка быстро загорелась, поджигая своим адским пламенем все, до чего дотянулась. Проход был открыт. 
Алексей бросил взгляд в небольшое бронированное окошечко, покрытое трещинами и грязью и, убедившись, что в секторе врага не наблюдается, скомандовал своим бойцам, бросил щит и первым метнулся к ближайшему трупу. Сорвав с того автомат, быстро проверил магазин. Меньше половины. Вероятно, пришлые тоже поистратили свой боезапас, пытаясь подавить островитян плотным шквальным огнем. Что ж, это было только на руку. В рукаве у Лешего был еще один туз, который, он надеялся, уравняет их шансы, опустошив вражеский БК до суха. 
- Леший! – позвал Олег. – Водолазы слева продавили атаку, разведка в тыл ударила. Если сейчас проломимся, то сможем их разбить и задавить.
- Добро, - кивнул снайпер. – Бери «Соколов» и давай вперед, сейчас еще миномет ударит, надо им ворота на восток открыть, чтобы точно туда ломанулись… А там уж и добьем.
- Принял! 
Следопыт быстро по очереди ткнул пальцем в троих бойцов и, возглавив прорыв, метнулся через кусты, на ходу расстреливая растерявшихся, контуженых от взрывов мародеров. 
***
Островитяне пошли на отчаянный шаг, покинув свои укрытия и Сиплому это было на руку. Долбить бетон, за которым уроды укрылись в деревне, было делом бесполезным или где-то около того. Глава мародеров отдал приказ оттянуться назад, чтобы разорвать дистанцию, и сейчас все уцелевшие бандиты перебежками отступали. Им нужно было пересечь большую поляну и укрыться в лесу на ее противоположном конце, чтобы островитянам пришлось идти в полный рост по опушке, не имея шансов укрыться от пуль. Мародеры быстро преодолели открытый участок и засели на самой кромке леса. Рации по-прежнему свистели и фонили, не позволяя быстро координировать свои действия. Приходилось выкрикивать команды, что в пылу боя, под грохот взрывов и раскатистые пулеметные трели было не совсем удобно. 
- Засели! Ждем их тут! – проорал Сиплый, нервно сжимая автомат. 
Ему казалось, что разбить деревню будет плевым делом, особенно после того, как они удачно объединились с местными. Те даже подогнали пару интересных штук, которые все же следовало сперва дождаться, а уж потом атаковать, но Сиплый не предполагал, что местный глава настолько крут и даже разговаривать не станет, а сразу, примется палить без разбору. 
- Идут! – выкрикнул боец слева и главный мародер вытер текущую из разорванного уха кровь. 
Пришлые заволновались, нервно всматриваясь в растекающийся по поляне туман. 
- Колдуны, - перекрестился сидевший рядом паренек из числа городских, наслышанный о Лешем, и Сиплому стало не по себе от этих слов. 
Он не верил в магию, но то, что он видел, никак иначе назвать было нельзя. Туман медленно вытекал из леса, откуда они только что пришли, лениво заполняя поляну, а на самом краю сопки стояли темные тени. Высокие, сильные, все как на подбор.
- Слышь! – выкрикнул предводитель мародеров. – Мы ж вас, стал быть, уродов, в капусту покрошим!..
Ответа не было, тени, затянутые туманом, лишь слегка покачнулись, словно о чем-то переговариваясь. Сиплый прицелился и выстрелил, но пуля, словно заколдованная, казалось, прошла в миллиметре от сумрачной фигуры, которая даже не пошевелилась при этом, зато, сверкнув высоко в небе, на поляну устремилась одинокая искорка. Она, оставляя за собой дымный шлейф, перелетела через лес и со свистом врезалась в деревья, над головами мародеров. Раздался взрыв, осколки противопехотной 150-миллиметровой мины с пронзительным воем разлетелись по кустам, глухо барабаня по могучим стволам деревьев, вспарывая землю и проникая в человеческую плоть. Вторая мина ударила значительно дальше, отсекая мародерам пути к отступлению. Сиплый выматерился, упав за какой-то земляной бугор, выставил перед собой автомат… последний рожок… 
***
- Миномет все, - осмотрев небо, констатировал Олег, выискивая цель в лесу за поляной. – Теперь они или валят на восток, и мы побеждаем, или нам тут всем хана… 
Алексей досадливо рыкнул. Что ж они мешкают?.. Махнув рукой куда-то влево, он отдал команду объединившимся с водолазами засадной группе с «дальнего» и те ударили по лесу, где засели мародеры длинными очередями, опустошая свои последние магазины. Отчаянный шаг, но выбора не было. Защитников едва ли два десятка осталось, а мародеров сотни полторы-две… Леший ругал себя за то, что забыл в спешке отдать приказ связаться с Лесопилкой, чтобы предупредить бойцов, запросить поддержку, а теперь, когда на острове работают глушилки, радиосвязь недоступна. Он надеялся, что охрана расслышит если не выстрелы, так хотя бы грохот от взрывов, не смотря на то, что до острова довольно далеко, и вовремя придет на выручку. Там и пулеметы, и гранатометы ведь тоже имеются… Если нет, то по протоколу спасенные на пароме должны будут укрыться в землянке, а «Соколята» метнуться за подмогой. Но на это уйдет часа два… Продержаться бы, заставить уродов рвануть на восток!.. Внезапно в наступившей после стрельбы тишин, в лесу у мародеров кто-то истошно закричал. Леший оскалился. 
- А вот и кракен… - тихо, с насмешкой проговорил он, наблюдая за тем, как темные фигуры, пошатывающейся походкой, вошли в тыл мародерам и теперь устроили пир.
Несколько сотен мертвяков, появившихся словно из-под земли, вяло шагавшие на звуки музыки, салюта и боя, одетые в какие-то подобия средневековой брони, с полушлемами на головах, вырезанных из старых ведер, с наваренными стальными щитками, урча и порыкивая, кинулись на замешкавшихся мародеров. Испачканные грязью, смердящие, они навалились на добычу всей толпой. Три, четыре, а может и пять сотен исхудалых, полугнилых мертвяков, конечно, не могли победить хорошо подготовленную банду, но задачей тварей было отвлечь, напугать и заставить пришлых потратить последние патроны. 
Орда, пришедшая островитянам на выручку в прошлый раз, разорвавшая банду Кабана, покинула лес не вся, а частично была заманена предприимчивым Лешим в пещеры, располагавшиеся под огромной горой неподалеку. Многие из тех, кто знал об этом, были против такого, ведь стоит орде случайно вырваться, и у островитян было бы множество проблем, но Леший настоял на своем. О тайнике знало всего десять-пятнадцать человек, среди которых был и Олег. Ходить в этот лес было строжайше запрещено всем островитянам еще и по той причине, что они могли случайно выпустить тварей на волю. Тварь, засевшая где-то там же, сыграла дополнительную роль во всем этом заговоре. Наспех придуманные сказки о духе леса по имени Аба отбили желание не только у молодежи тут шляться, но и у бывалых лесников. 
Зрелище было ужасным. Мертвяки целыми группами накинулись на пришлых, валя тех на землю, пытаясь добраться до вкусного человеческого мяса. Уже давным-давно изгнившие зубы не могли прокусить толстую военную одежду, но твари принесли с собой такой ужас и панику, что некоторые мародеры, побросав бесполезное опустевшее оружие, с криками и воплями помчались на восток, чего так активно добивался Леший. 
- Бегу-у-у-ут! – радостно хлопнул в ладоши Олег. – Бегут, твари!.. 
Леший устало улыбнулся, глядя на то, как первые из бандитов метнулись в чащу…
Победа была близка. Мародеры наконец-то потеряли общий строй, но внезапно на поле боя показались две новые проблемы, существенно поменявшие ход событий. 
Рыча движками, выкидывая в небо клубы дыма, на поляну выкатились два до боли знакомых Лешему "БРДМ-У". Снайпер взвыл от осознания того, что все пропало. Грозные стальные машины прокатились по молодому подлеску, давя своими огромными болотоходными колесами медленных мертвяков, в считанные минуты превратив вселявших в мародерских бойцов ужас монстров в кашу из кишок, костей и земли. 
Бандиты заулюлюкали видя как стальные монстры, играючи, разобрались с тварями и теперь замерли на краю поляны. 
- Что, урод, выкуси! – обрадовался Сиплый, подбегая к одному из броневиков. – Че так долго? Где подмога?! – спросил он у вылезшего из люка мехвода.
Боец пожал плечами. Из боковой двери вышел мужик с автоматом, Сиплый радостно протянул ему руку. 
- Вон там они… засели на краю поляны, сейчас задавим уродов и все, деревня наша… 
- Патроны бы, - досадливо цокнул языком выбравшийся из Бардака мужик, показывая подбородком на два крупнокалиберных пулемета на крыше машины. – Остальные скоро подтянутся…
- Мертвяка привезли? – мужик кивнул. - Тогда и так справимся, готовьте его! – Сиплый оскалился. – Ну, все, - проорал он засевшим островитянам, - хана вам!..
***
Леший медленно опустился на сырую землю. Две бронированные машины, судя по всему без БК, даже в таком состоянии могли просто напросто передавить их к чертям собачьим, а им даже и ответить-то нечем… Что ж, наверное, пришел их час. С голой жопой, как говорится, да на пулеметы. На плечо снайпера легла тяжелая рука друга. 
- Ни че, Лех, нам же главное еще чуть-чуть продержаться… - улыбнулся следопыт, вытирая пот, размазывая грязь по лбу. 
- Да.
- Так точно.
- Мы все равно с вами!.. – раздались уставшие голоса вокруг.
- Ну, тогда пошли, - тяжело, устало поднимаясь, скомандовал Леший, вынимая нож из ножен. 
– Затрамбуем тварей в землю!.. - выкрикнул Олег, поднимаясь и выходя на открытую местность вслед за командиром.
Они шли неспешно, неотвратимо. Десяток бойцов. Уставших, окровавленных, в разорванной одежде. Каждый думал о своем. Кто-то о том, что не успел в своей жизни, кто-то о том, как там его близкие, но никто не думал о смерти. Чего ее бояться, когда она уже вот-вот придет? Это когда не знаешь, сколько тебе осталось, страшно, а что, а вдруг, а как? Сейчас же все понятно. Пять минут и все, в Вальхаллу, рай или куда там?.. У каждого своя дорога и свой путь, которые сошлись сегодня на этой поляне…
- Мочи! – выкрикнул Леший, первым переходя на бег, выискивая свою первую жертву.
- Вали уродов! – донеслось от другой стороны поляны, и из-под ветвей выбежала толпа мародеров. 
Они сошлись в рукопашной примерно на середине. У обеих сторон закончились патроны, но на стороне бандитов были две стальные машины, которые двинулись по кругу, явно намереваясь обойти отряд Лешего и заехать в тыл, и численное преимущество. На стороне защитников были лишь отточенные на тренировках умения и опыт.
Разбившись на двойки, отряд Лешего при этом сохранял свою целостность, а с фланга их поддержала объединенная группа водолазов и разведчиков. Грамотно прикрывая друг друга, двигаясь стремительно, словно змеи, бойцы армии острова быстро положили первый вражеский десяток, орошая осеннюю траву кровью. 
Стреляли мародеры неплохо, но вот как дошло до рукопашной, тут Сиплый понял, что перевес может оказаться не в его сторону. Его люди больше бестолково мешались друг другу, в то время как местные работали слаженно и бесстрашно. Но вот наконец-то первый из защитников пал, а следом и его напарник схватился за живот, в котором торчал загнанный по самую рукоять кривой длинный нож… 
Сиплый возликовал. Он взобрался на одну из бронемашин и оттуда наблюдал за схваткой. Теперь то, что они победят, было просто вопросом времени. Местные устали. Они пришли сюда погибать, а он, Сиплый, пришел побеждать… И он обязательно победит, но, черт возьми, как же красиво и остервенело дерутся эти местные… Глава мародеров даже залюбовался. Эх, ему бы да таких бойцов в отряд, тогда бы он точно смог захватить любое поселение. Почему же они оказались такими упертыми? Что движет ими?.. Особенно вон тем здоровяком, по-видимому, командиром. Сиплый присмотрелся. Опа-на! Да это же та гнида, которая прострелила ему ухо! Ах ты… 
Бандит оскалился. В траве, у колес замершей машины, лежал чей-то окровавленный топор. Сиплый спустился, поднял его, осмотрел. Тактический томагавк. Удобный, красивый, с прорезиненной рукоятью, отлично сбалансированный. То, что нужно. Вновь взобравшись на крышу машины, Бандит отыскал взглядом обидчика. Метров десять, совсем рядом, считай. Снова оскалившись, он размахнулся и со всей силы кинул в урода свой топор. 
Томагавк засвистел, разрезая воздух, вращаясь, в полете превращаясь в черную кляксу. Острие с диким треском разламывающихся костей вошло в здоровяка, но не того, в которого целился Сиплый. За мгновение до попадания в цель на пути смерти встал напарник лидера островитян, такой же большой и сильный, лишь немногим уступавший в росте обидчику Сиплого.
Олег упал, захрипев. Леший мгновенно ощутил пустоту за спиной и резко развернулся. Друг лежал в траве, хрипя разорванным горлом. Снайпер взревел, кинулся к лежащему телу, по пути завалив еще пару пришлых. Парень пытался руками остановить кровь, но топор, угодивший Олегу прямо под скулу, разворотив гортань, не оставлял ему шансов на жизнь. 
- Олег, нет, нет, как же так, - шептал Леший, прижимая к ране друга обрывок его собственной футболки. 
Парень хрипел, сжимая зубы до боли, булькая разорванным горлом, силясь что-то сказать. 
- Держи-и-ись! – прорычал Леший, замечая, что бой вокруг утих.
Он остался один. Поляна была густо залита кровью и усеяна телами погибших, некоторые из которых, убитые еще первыми мертвяками, уже начали перерождаться, поднимаясь, начиная свою новую не жизнь.
- Олег, - прошептал снайпер, когда рука товарища бессильно скатилась в траву, замерев. 
Это был конец. Они проиграли бой, но смогли оттянуть время, чтобы там, за лесом, в деревне сейчас зарычали двигатели моторов, разгонявших старую стальную посудину, на которой находились люди, верившие своим защитникам и надеявшиеся на них… 
Коротко зарычав, Леший поднялся, сжал рукоять топора, который убил его друга. Повел плечами, осматривая поле боя. Он стоял, окруженный жадно скалящимися мародерами, жаждавшими его смерти. Долгой и непременно мучительной.
- Я же говорил! – донеслось от броневика, на котором стоял тот самый мужик с окровавленным ухом. – Стал быть, мы вас раскатаем… 
- Иди сюда!.. – позвал Леший, качнув топором. – Или ссышь?! 
Бандит хрипло рассмеялся. Махнул куда-то в сторону второй машины. Из-за ее корпуса показался здоровяк, весь закованный в броню, в плечах, наверное, даже еще шире чем Алексей. Он медленно двинулся вперед, подталкиваемый несколькими мародерами, поднял из травы огромный мачете. 
- Ты прям как в кино! – ухмыльнулся Леший. – Нет бы меня просто толпой запинать…
- Стал быть, - развел руками Сиплый, - люблю показушность… 
Противник с ходу обрушил удар на Лешего, не говоря ни слова. Мачете звякнуло о выставленный топор, который аж загудел в руках снайпера. Слишком легкий, не предназначенный для подобных драк, томагавк был идеальным при бросках на небольшие дистанции, в то время, как мачете в лапах противника был довольно увесистым и даже просто своим видом внушал ужас, что уж говорить о том, как этот шедевр, наверное, еще непальских мастеров, вытворяет в бою. 
Здоровяк наносил тяжелые, сильные удары, вообще не заботясь о защите. Он бил тупо, сильно, стараясь просто попасть в цель. Леший был стремительным, выверял каждое движение, но удары, казалось, не причиняли никакого вредна броненосцу. Вокруг них образовался круг из свободного пространства метров, наверное, в десять, но Леший старался не приближаться к орущим мародерам. Кто-нибудь исподтишка мог подрезать его или кинуть камень, поставить подножку, или толкнуть. 
Они кружились, звеня оружием. Томагавк Лешего несколько раз ударялся о броню на теле здоровяка, не в силах пробить ее. Противник был медлительным, но пробиться сквозь броню Алексею никак не удавалось. Наконец-то здоровяк допустил ошибку. Он слишком сильно махнул мачете, и тот, просвистев над головой снайпера, закрутил хозяина. Снайпер со всей силой обрушил острие своего оружия на колено противника, быстро ударил под другим углом, срубая вместе с коленной чашечкой бронированный наколенник. Во все стороны брызнула кровь. Здоровяк, по-прежнему ни слова не говоря, даже не скривившись, не зашипев от боли, по крайней мере из-под глухого военного шлема не донеслось ни звука, с яростью ударил свободной рукой Лешему в грудь и тут же рукоять мачете вонзилась в ключицу. Раздался хруст, Леший взвыл от боли. В глазах потемнело, пошли кровавые круги. Дыхание сбилось, а грудь и шею пронзила адская боль. Леший сделал шаг назад, но сильнейший удар в голову повалил его на землю. 
Подняться у Алексея больше не было сил. Его взгляд устремился к высокому голубому небу. Белые облака, сменившие черные тучи, медленно плыли над ним, абсолютно не интересуясь судьбой всех, кто кипишится там внизу, на земле. Это облака. Им все безразлично, их путь от горизонта, до горизонта, от рассвета до заката… Огромное тело закрыло собой небо. Леший скривился. Хотелось еще хоть чуть-чуть на него взглянуть, но сильная лапа схватила его за одежду и вскинула, поднимая на ноги. Снайпер скрипнул зубами от пронзившей его боли. Он едва стоял на ногах, а здоровяк, продолжая удерживать тело поверженного противника, уложил мачете себе на руку, готовясь в одно движение обезглавить чужака. Толпа вокруг бесновалась, скандируя, призывая убить. Гигант медленно повернул голову к Сиплому, тот оскалился, глядя в окровавленные глаза Лешего, и с насмешкой махнул рукой, давая разрешение на убийство… 
Броненосец обернулся, и в прорези шлема для глаз Леший рассмотрел затянутые бельмом глаза. Такие же, как и у обычного мертвяка... Существо рыкнуло, и мачете со скрежетом скользнуло по нарукавнику к горлу Алексея. 
Лицо Лешего окрасилось кровью. Толпа радостно взревела. Две человеческие фигуры простояли еще пару секунд, а потом здоровяк медленно покачнулся и упал на спину. В глазу его торчала рукоять верного Лешему катрана. Сиплый удивленно округлил глаза, и в этот момент откуда-то из-за деревьев донесся раскатистый пулеметный бас…
***
Петька, дрожа всем телом, нервно стуча зубами, пытался завести двигатели парома.
- Заводись, заводись! – ругался он сквозь слезы.
Перед его глазами стояла кровавая картина, скрытая старыми сарайными дверями. Полтора десятка расстрелянных по его приказу людей, остальные все же отступили. Все в неестественных позах. Многих Петька знал лично… Что же он наделал? Зачем он начал стрелять?.. Позади раздался чей-то всхлип, и парнишка, утирая слезы, обернулся. Сашка. Сашка Кабанов. Сын Лешего. Его мать и дочь тоже были тут. Жмутся друг к другу, со страхом глядя на него. Мальчик мотнул головой, вытер с лица грязь, размазав по нему кровь… 
«Не моя» - машинально отметил он и медленно осмотрел всех, кто был на пароме. Испуганные – единственное слово, которым можно было описать всех этих людей. Они смотрели на него, еще такого юного, надеясь и ожидая от него, Петьки, вчерашнего подростка, взрослых решений. Парень резко выдохнул. Он не подросток. Он соколенок! Будущий защитник деревни!.. Солдат!.. Он должен защитить и спасти всех этих людей, вывезти с острова и спрятать!.. Резко отвернувшись, парень еще раз зло дернул ручку двигателя, мотор, чихнув, наконец-то завелся…
Паром медленно выплыл из-под деревянного навеса и неспешно пополз к белому молоку тумана. Полкилометра и они на месте… Лишь бы мотор не сдох раньше времени, молился парнишка, осматривая бурлящую вокруг них субстанцию. 
Газ, хранившийся в бочках на дне озера, был призван скрыть деревню, а также обезопасить подступы к ней с воды. Он был вреден для дыхания как мертвякам, так и людям, но пяти, десяти минут им будет достаточно, чтобы успеть добраться до суши. Ничего, потерпят.
Петька вел паром, вглядываясь в белоснежное молоко перед собой, ощущая, как горло уже начало першить. Туман был таким плотным, что скрывал озеро уже в пяти метрах от парома. Они двигались медленно, на пределе возможностей двух маломощных двигателей и казалось, что плывут уже целую вечность. Металл, погруженный в воду, начал понемногу нагреваться и парить черным дымом. Мотор стал гудеть как-то странно. Петька видел, что некоторые детали уже покрылись белесым налетом и пластиковые трубки, крепежи и прочие места стали трескаться, а местами и вовсе отваливаться. 
- Давай, давай, - молился паренек, не понимая, почему берега все еще не видно.
Но вот наконец-то, когда один из двигателей завыл, переходя на холостые обороты и застучав внутренностями, отключился, люди смогли рассмотреть берег. Внезапно в тумане проглянула темная полоса леса и нависла над ними. Паром медленно ткнулся в отмель и остановился. Народ заволновался. Петька поддал газу, но судно намертво встало, не желая двигаться дальше. 
- И что теперь? 
- Как дальше-то? 
- Нам конец, - раздались шепотки, и старший «соколенок» нервно сглотнул. 
Правда. А что дальше-то? На учениях, которые они проводили, парому нужно было пристать к специальной пристани, далеко вперед выходящей от острова в озеро, но в таком тумане поди найди ее, попробуй… Может быть она рядом, а может и уплыли они совсем в другую сторону?! Что же делать!? Что делать, - билась мысль в голове у паренька, нервно всматривавшегося в очертания берега. На судне есть лебедка, но как ее добросить? Как зацепить?! 
В толпе кто-то заплакал, давя на нервы еще сильнее.
- Что дальше-то? – спросили у Петьки, и парень взвыл. 
- Да откуда я знаю-то?.. – заскулил он, судорожно соображая, что делать дальше. - Нужно лебедку за дерево зацепить и подтянуть паром ближе…
- Тут кислота везде!.. – ответили ему снова из загомонившей толпы. 
- Кому-то нужно доплыть до берега… - раздался шепот над ухом. 
Народ заволновался сильнее, когда один из сварных швов с треском разломился и вода стала быстро наполнять судно. Палуба, на которой стояли выжившие, находилась выше уровня затопления, а судно и так сидело на мели, так что утонуть им не грозило, но рано или поздно вся эта ржавая конструкция развалится или они просто надышатся ядом. Нужно было что-то делать… 
Люди стонали, причитали и нервничали, и никто из них не заметил, как паренек, стоявший на самом краю, медленно отложил свой автомат и как-то обреченно вздохнул. 
- Стой, куда!? – успел выкрикнуть кто-то из толпы перед тем, как тело упало в воду.
Вода, принявшая его, вонявшая чем-то химическим и едким, показалась в первое мгновение кипятком. Тело отреагировало на агрессивную среду спазмом. Петька вцепился рукой в крюк, свисавший с механизма лебедки, потянул, проворачивая барабан. Народ над его головой запричитал и что-то закричал, но Петька не слушал голосов. Тело его горело пламенем, времени было мало, и потому слушать было некогда. Он как смог размотал трос и, утопая в иле, пошагал, шипя от боли, в сторону берега. Немного. Нужно пройти всего немного, растянуть гребаный трос, зацепить за дерево и пусть кто-нибудь включит лебедку. Тогда паром сможет подтянуть себя как можно ближе и люди смогут сойти на сушу…
Шаг, второй, третий. Голова словно налилась свинцом. Четвертый, пятый... ноги горят, руки болят.. Держать трос невмоготу… Еще шаг, еще… вода вокруг краснеет. Ладони саднят от порезавших кожу стальных заусенцев троса. Шаг. Шаг. Оступившись, запнувшись за корягу, лежащую на дне, он чуть не упал, но, подняв тучу брызг, все же смог устоять. Шаг, шаг, шаг. Мысли путаются, тело горит огнем. Петька, кажется, кричит, а может, это кричат люди на пароме?! Непонятно. 
Шаг, шаг. Дурнота в голове. Ничего не видно. Стало внезапно темно. Ощупав опухшее лицо, убеждается, что глаза просто закрыты. Открыть их нет сил. Все мышцы в теле сковало. Сейчас он похож на шатающегося мертвяка. Такая же дерганая походка, а мышцам все больнее и больнее… Надо идти. Берег совсем близко… Рука касается ветки. Подтянуть себя, выдернуть из воды на невысокий бережок. Шершавый ствол какого-то дерева. Слишком тонкий, не выдержит… Шаг, еще шаг. Колючие иголки, кажется, раздирают кожу на лице, касаясь его. Отравленная вода стекает с его тела вместе с обрывками ткани одежды. Больно. Очень больно. Шаг. В ступни впивается миллион острых иголок. Кровавый след тянется за изъеденными ступнями, но он идет. Вытянутая вперед рука натыкается на ветку и кажется, та протыкает ее – настолько мальчику больно. 
Кабель резко дергается, зацепившись за что-то. Плевать. Уже хватит… Так. Обмотать дерево, нацепить и закрепить крюк, все, отлично. Теперь нужно крикнуть, что можно включать лебедку, но как? Горло горит, даже с трудом воздух-то проталкивая, о каком крике речь? 
- М! – донеслось из обожженного горла. – Мммм! – простонал парнишка и упал, не в силах больше даже дышать…
***
«Соколята», как только паром причалил к берегу, кинулись в сторону Лесопилки, чтобы предупредить охрану о нападении, но встретили бойцов на половине пути. Вооружившись, объединившись с подмогой, островитянам удалось отогнать уродов, и те кинулись прочь. Когда туман наконец-то развеялся, солнце уже клонилось к закату. Немногочисленные выжившие в этой резне, собрав тела своих погибших людей, сейчас стояли на берегу перед насыпью, ведущей к их погибшему дому. Некоторые дома были сожжены дотла, другие разрушены взрывом. Склады с провизией, котельные, фермы и ветряки - все было уничтожено до основания. Деревня погибла, но мародеры не смогли захватить ее. 
Надя стояла, ошалело глядя на тело, лежащее перед ней. Она не хотела верить в то, что эти проклятые глаза видят. Такого не может быть… Это сон. Это дурной сон. Рядом плакала Катя, вцепившись в плечо матери, не в силах поднять глаза на тело, заботливо уложенное поверх досок. Сашка стоял молча, глядя в одну точку. 
Леший погиб. 
Его лицо на веки застыло восковой маской, на которой играла ухмылка. Белое, кое-как оттертое от крови. Надя стояла, не веря в произошедшее. Слезы катились градом по лицу, смывая с него грязь и копоть. Охрана не успела совсем чуть-чуть. Кто-то, подло выстрелил ему в спину. 
- Надя, - позвал женщину кто-то и она вздрогнула. 
Обернувшись, она всем сердцем ждала, что сейчас он окажется за ее спиной, мол, это шутка такая, или ты ошиблась, но нет. Перед ней стоял Юрьич. Он покрасневшими от слез глазами печально смотрел на нее.
- Нужно уходить, мародеры скоро вернутся… к ним пришла подмога. 
В ее руки что-то вложили. Надя непонимающе поднесла их к лицу. Зажигалка. Большая, красивая, металлическая, с огромной звездой. Так же непонимающе ее повернули к телу. Он лежал, не шевелясь на большом деревянном помосте, облитом бензином, рядом с остальными бойцами своего отряда. Все они остались здесь. Ну как же так? Разве они не могли уйти? Не могли выжить? Почему? Почему они погибли? Надя не понимала. Ей не хотелось верить в то, что она делает. Пальцы сами собой открыли зажигалку, чиркнули по колесику. Весело заигравшее пламя осветило ее лицо. 
- Надя, надо уходить, - позвал голос врача из-за плеча. 
- Да, - прошептала она и опустила зажигалку.
Пламя нехотя побежало по пропитанным горючим доскам, постепенно охватывая весь помост. Подойдя к мужу, она медленно стянула с него окровавленный маскировочный костюм, сняла с шеи военные жетоны на цепочке, прижала к себе. Пот, кровь и порох. Единственные запахи, оставшиеся на нем. И больше ничего… 
Ее увели. Ноги не хотели идти, сознание не хотело принимать случившегося. Жутко тошнило и хотелось умереть. Его больше нет. Но ведь так не может быть! Он – герой, а герои не умирают!.. Кто?! Кто придумал им такую судьбу? Где этот проклятый гений сценария их жизни? Почему все именно так?! 
Леший, Олег, "Соколы" в полном составе тоже были там, вместе с солдатами, защитниками острова, вместе с чьими-то сыновьями и детьми. Мир оказался намного суровее, чем ей казалось, и намного ужаснее. 
Надя сделала очередной шаг, в глазах у нее потемнело. Она упала, в последний момент подхваченная руками идущих рядом людей. 
***

Глава 6. «Плен»

- Надь, Надя-я-я-я, - призывал к пробуждению чей-то голос. – Просыпайся, надо идти! На-де-ж-да!..
Она медленно открыла глаза, сглотнула пересохшим горлом. Женщина сидела, прислоненная спиной к дереву, заботливо укрытая какой-то тряпицей. Страшный сон, который ей приснился, оставил в душе тревогу и страх. Проморгавшись, она смогла разглядеть лицо говорившего. Юрьич. Он сидел напротив и с тревогой озирался по сторонам. Тряпица, которой она была укрыта, оказалась маскировочным халатом Лешего. Значит, он тоже здесь… Женщина помотала головой, пытаясь прогнать ужасы ночи. Опять кошмары, когда же они уже перестанут мучить ее?!.
- Приснится же такое, - прошептала Надежда и осмотрелась. 
Почему-то она находилась в лесу, вокруг сидели уставшие, изможденные люди. Женщина с тревогой поднялась, позвала мужа. Сердце забилось сильнее, когда старый врач коснулся ее плеча. 
- Надь… - выглядел Алексей Юрьевич подавленным и печальным. – Надь… Его больше нет…
Сдержать хлынувший поток слез не удалось. Сильные старческие руки поддержали, не дав упасть на сырой мох. Надя рыдала, прижавшись к груди врача, не в силах остановиться. 
Более-менее в себя она пришла примерно через полчаса. Юрьич рассказал обо всем, что произошло за то время, что женщина была без сознания. Большая часть из выживших отказалась уходить в леса, заявив, что с них хватит метаний. На носу зима. Куда идти? Как выживать?! Они решили добровольно сдаться на милость мародеров, которые скоро вернутся с подкреплением, попросив у них разрешения взамен на некоторые оставшиеся ресурсы и новые, добытые в будущем, отстроить деревню с их помощью и под их защитой. 
- Вот уроды, - выругалась Надя, узнав такую новость. – То есть все это было зря? Они все, выходит, погибли просто так?! 
- Выходит так, - развел руками врач. – Нас тут два десятка всего, кто согласился идти дальше, вместе с охраной Лесопилки. Нужно добраться до нее, там есть одежда, еда и оружие. Оттуда сможем по реке уйти ниже. Южнее есть пара деревень, в них худо-бедно можно перезимовать.
- А потом?! – обреченный голос женщины насторожил врача. 
Юрьич поправил треснувшие очки, постарался сделать голос более уверенным.
- Надежда! Кончай это. Леший и Олег погибли, но ты-то жива! Дети твои живы! Давай, бери себя в руки, нам нужно их уберечь от беды, понимаешь? - Женщина кивнула, не выходя из задумчивого состояния. – Вот. Вставай, давай. Надо двигаться, пока еще хоть что-то видно, нужно уйти как можно дальше от этого места… У нас есть раненные, их нужно срочно доставить в убежище. Петя совсем плох, сильно обжегся кислотой в озере…
- Что? – вскинулась женщина. – Как он? 
- Тяжелый. Кожа обожжена, но дыхательные пути и внутренние органы особо не пострадали, на первый взгляд. Нужны лекарства и обследование. Здесь, - врач развел руками, - я ничего не могу сделать. Единственный выход, это Ле-со-пил-ка… 
Надежда вздохнула, медленно поднялась. Обвела небольшую поляну взглядом, отыскала жавшихся друг к другу детей. Катя заботливо укрыла брата пледом и что-то шептала на ухо, а тот сидел молча, глядя куда-то в одну точку. 
- Как вы? – поинтересовалась она, присев рядом.
- Сашка в ступоре, - тихо прошептала Катя. – Я вроде держусь. Мам. Что теперь будет?! 
Девочка смотрела на нее глазами, полными боли. Она тоже сегодня потеряла человека, которого, может быть, любила не меньше, чем сама Надя Лешего. 
- Нужно идти. Пойдем на лесопилку, оттуда в какую-нибудь деревню. Перезимуем, а потом будем заново строить себе дом. 
- Леший как-то рассказывал мне, - подошел Юрьич, - про город на востоке. Там у него друг военный в правителях, не так давно нам удалось с ними связь случайно установить. Можно попытаться добраться до него, но это очень далеко. Километров двести. 
- Можно найти машину, - предложила Надя, припоминая что-то подобное. – В деревнях, наверное, где-нибудь еще есть транспорт на ходу, или на лошадях. Попросить, купить или… - она не договорила, оставив последний вариант на самый крайний случай. 
– До первого снега совсем немного осталось, - задумчиво покачал головой врач. – Можем не успеть… Холодает уже, да еще и не факт, что сможем найти этот город… 
- Но можно все же попытаться, - перебила женщина, и врач улыбнулся.
Вот, наконец-то, в ней стала просыпаться та Надя, которую он помнил. Она на глазах менялась, скидывая с плеч невидимый груз печали и тоски, который, конечно же, вскоре обязательно вернется, но сейчас она стала выглядеть более решительной и собранной. 
- Идем на лесопилку? – переспросила она и, получив утвердительный кивок, покачала головой. 
***
Шли до самой темноты. Когда стало настолько темно, что дальше собственной вытянутой руки ничего невозможно было разглядеть, группа сделала привал и расположилась на ночлег. Перед выходом люди смогли собрать кое-какие припасы в деревне, и теперь, раскинув куцые одеяла, они жались друг к друг. Костер разводить побоялись. Мародеры были слишком близко. Пару раз даже было видно, как среди деревьев, где-то вдалеке, мелькает мощный фонарь и раздаются выстрелы, слышатся отдаленные голоса. Носилки с раненными установили под наспех собранным навесом, а все остальные, кто не так сильно пострадал в бойне расположились, кто как. Кто под деревьями, кто просто на земле под открытым небом. 
Тайга стремительно остывала. Было сыро и не уютно. Надя лежала, обнимая детей, прижавшихся к ней с двух сторон. Им тоже досталось. Если ей настолько тяжело морально, то каково им?! Весь привычный быт и устрой рухнул в одно мгновение. Они уже привыкли жить под защитой надежных стен деревни, крепких спин военных, в теплом и надежном доме, с уверенностью, что на следующий день у них есть еда, вода и все необходимое для существования. Теперь же их ждет полная неизвестность, уготованная коварной судьбой.
Ночь прошла в тревоге. Надя так и не сомкнула глаз. Когда горизонт на востоке окрасился в светлые краски, ее наконец-то сморило. Организм был настолько перегружен, что сон пришел мгновенно. Вот только она думала, что нужно вставать и что-то готовить перед долгим пешим переходом, как едва только моргнув, провалилась в сон. 
Разбудили ее крики и выстрелы. Быстро открыв глаза, женщина вскрикнула. На поляне шел бой. Надя растолкала детей и перекатилась за ближайшее дерево. Охрана с лесопилки, будучи в меньшинстве, держалась столько, сколько нужно было женщине, чтобы скрыться и их передвижения никто не заметил. 
- Мама, что случилось? – сонным голосом спросила Катя, пытаясь спросонья разобраться в происходящем. 
- Бандиты! – прошептала женщина, пряча детей за полусгнившей корягой. – Они нашли нас, нужно бежать! 
Сашка расширившимися глазами наблюдал из укрытия за действиями мародеров. Катя закрывала рот ладонями, а Надя судорожно соображала, что же им делать. Осмотревшись, не заметив никого позади себя, она взяла детей за руки и, пригибаясь, двинулась в чащу. 
Пройти им удалось не больше десятка метров. Грубый голос окликнул их откуда-то справа, затем второй, слева.
- Куда собрались!
- А ну стоять! 
Надя взвизгнула и кинулась вперед, увлекая за собой детей, но Сашка не мог бежать быстро в силу своего возраста, да и организм еще не проснулся, потому нагнали их уже через несколько шагов. 
Кто-то коршуном налетел на женщину, и та, вскрикнув, повалилась на траву, больно ударившись рукой о торчащий в ней сучок. 
- А ну, тварь, - рычал бородатый мужик, разворачивая ее к себе лицом, - сбежать надумала!? 
Сильный, хлесткий удар по лицу разбил ей губы. Надя всхлипнула. Рядом закричала Катька, заплакал сын. «Господи, нет, нет, нет» - билось в голове, и одновременно с мыслями по лицу женщины бились мужские кулаки. 
Их приволокли на ту же поляну. Губы женщины саднили и распухли, из носа бежала кровь. Швырнули в общую кучу. Заставили замолчать. 
- Ну что, твари, добегались?! – расхаживая туда-сюда, скалился мужик с окровавленной повязкой на голове. – Встали сейчас и пошли, куда скажут! Если кто попробует сбежать, расстреляю к чертям всех. Мне за вами бегать больше не хочется. Сиплый сказал, что всех тащить не обязательно, так что… Встали, встали и пошли, а раненных в расход!..
- Нет! – выкрикнул Юрьич, когда один из бандитов направил ствол автомата на тяжело дышащего, бессознательного мальчика. – Мы возьмем их с собой, мы сами о них будем заботиться! 
- Слышь, дед! – ощерился главный мародер группы. – Ты кто такой? Ты бессмертный что ли? 
- Я хирург! – быстро выпалил врач, закрывая собой Петьку. - Если вы оставите их в живых, я обещаю, что буду помогать вам. Я отличный хирург, лучший в этом районе, и вы должны понимать, что моя специальность может вам пригодиться!..
- Хирург, говоришь… - заговорщически проговорил мужик, сузив глаза, - ну что ж… Проверим… Ты как раз нам и нужен… – и, обратившись уже ко всем, прикрикнул: - шевелитесь, уроды, пошли, пошли!..
Юрьич устало выдохнул. Повезло… Ничего не скажешь, повезло!..
Шла колонна долго. Измученные, подгоняемые ударами прикладов и пинками, люди постоянно спотыкались, скуля и постанывая. Их выгнали на раскисшую проселочную дорогу и заставили идти по ней на юг. Сырая глина липла к обуви. Было скользко, люди постоянно спотыкались, падая в лужи, пачкаясь в грязи. 
- Пошла вперед! – зарычал на очередную запнувшуюся женщину мужик с повязкой вместе с яростным ударом приклада по спине. 
Та вскрикнула, выгнулась дугой, заплакала. Надя помогла ей подняться и, поддерживая, повела вперед. Мысли метались. Ей было страшно, причем не за себя, а за детей. Катька… Больше всего было тревожно за нее. Молодая, высокая девчонка может заинтересовать этих уродов. Она слышала разговор Лешего о том, что эти бандиты делают с такими девочками. Видеть этого матери не хотелось, но как спасти дочь, она пока не придумала. 
Пригнали их в общий лагерь примерно к обеду. За это время люди вымотались и устали еще больше. На большой поляне, возле трассы, ведущей к городу, расположились десятки костров, большие армейские палатки и даже несколько передвижных вагончиков, прицепленных по два, а кое-где и по три к КРАЗам, стоявшим здесь же, на обочине. Техники, как оказалось, у пришлых довольно много. Несколько грузовиков, больших длинных автобусов, УАЗы, Нивы и даже пара квадроциклов затесалась среди всего этого автопарка. Людей тоже было предостаточно. Больше всего, конечно, было мародеров, которых, к слову сказать, после боя осталось, на удивление, довольно много. Из обрывков разговоров Надя поняла, что мост, который Леший обрушил, когда покидал город, задержал основную группу бандитов. Они потратили слишком много времени на его восстановление, а те, что напали на остров вчера, были простым передовым отрядом. Увидев реальное количество пришлых, женщина ужаснулась. Если бы они навалились всем скопом, то смели бы защитников еще быстрее… 
Среди маячивших тут и там людей с оружием, в добротной военной форме, были и еще несколько, так сказать, классов. Рабы. Их облезлая одежда держалась на последних ниточках, частенько не скрывая интимные места. Исхудалые, чумазые, ослабленные, в синяках и кровоподтеках, они носили различные ящики, мешки и инструменты, загружали их в машины, сгоняли скот в большие скотовозные прицепы, скручивали какие-то тряпки, рыли ямы. В общем, выполняли всю черновую работу. 
Еще одним «классом» были люди, выглядевшие заметно лучше рабов, но при этом также чем-то занятые. Наверное, население, которое было полезнее и важнее рабов, этакие прорабы, разнорабочие. Ну а что, кто-то же должен, к примеру, готовить. Не оставишь ведь готовку еды на плечи рабов? Не дай бог, нагадят в нее или отравят? Врачи. Врачи у них тоже быть должны или из военных, или из «мирных», как прозвала их Надя про себя. Также к ним относились водители и надсмотрщики над рабами. 
Группу Нади загнали в большую палатку, оставили под присмотром трех автоматчиков. Женщина первым делом кинулась к дочери и горячо зашептала ей на ухо:
- Кать, Катенька. Постарайся не выделяться из толпы, - женщина зачерпнула ладонью землю с пола и аккуратно, незаметно размазала дочке по лицу. – Помнишь, что Леший рассказывал? Эти твари не гнушаются маленькими девочками. Постарайся молчать и не смотреть им в глаза, я постараюсь сделать все, чтобы тебя защитить… Саша… - позвала она сына. – Присматривай за сестрой, ее не должны заметить. Ты понял меня?! 
Мальчик, ни слова не сказавший со вчерашнего вечера, медленно кивнул. Сделал он это так отстраненно, что Надя всерьез заволновалась о его психическом здоровье. Еще бы! Такой стресс пережить!.. Досталось же им… Но нужно держаться. Нужно попытаться сбежать из этого лагеря! 
- Эй вы, уроды! – раздался голос вошедшего в палатку мужика с окровавленным ухом. – Кабановы где?! 
Надя вздрогнула, прижала руки к лицу. Как? Что? Откуда?! Сомнений нет, он ищет именно их! Наверное, кто-то из деревенских проговорился… Сволочи не благодарные!.. 
- Стал быть, дважды спрашивать не буду! – мужчина вынул пистолет и навел на ближайшего мужика, который внезапно ойкнул и выставил руки в попытке защититься. – Считаю до трех, два уже было!.. 
Сиплый резко дернул пистолетом, мужик взвыл, зажмурился, указывая пальцем куда-то в глубь толпы. Надя застонала, ожидая долгой и мучительной расправы, теперь понятно, какими средствами могли разговорить деревенских… Ей было страшно. Сердце готовилось выпрыгнуть из груди. Ее вновь замутило. Женщина, как смогла, закрыла собой детей. Мужик, ухмыляясь, встал перед ней. 
- Надя значит, - растянул Сиплый губы в улыбке, заглянул женщине через плечо. – А это Катька и Сашка… Ммммм, - протянул мародер и качнул стволом пистолета. 
Тут же стоявшие рядом автоматчики схватили ее и Катьку, попытались выволочь из палатки. Сашка не сопротивлялся, его просто перехватили поперек тела и вынесли на улицу. Надя отчаянно сопротивлялась, брыкалась и пиналась. Ей удалось даже ударить кому-то промеж ног, но сильный и яростный удар кулаком куда-то в лоб выбил ее из равновесия. Резкая пощечина, последовавшая за первым ударом, и тычок под дых окончательно сломили ее. 
Рядом рыдала Катя, и этот крик был самым страшным, что слышала в своей жизни Надя. Преодолевая кровавую пелену перед глазами, пытаясь вздохнуть, она видела, как два мужика тащат ее девочку прочь. Один тащил за волосы, второй гнал ее пинками, нанося яростные удары по ступням и голеням. Дочка кричала, и от этого звука у матери зашлось сердце. Ей казалось, что оно вот-вот взорвется, но упрямый кусок мышц все качал и качал кровь по организму. 
Их выволокли из палатки, оттащили подальше, бросили на грязную землю. 
- Эти твари, – начал Сиплый, обращаясь к замершим в лагере людям, - жена, дочь и сын того урода, что посмел сказать мне «Нет»! - мародер силой выделил слово «Мне». – Я – Сиплый! И я такого не допускал и не допущу! Мое слово здесь – закон! Все это знают? 
Толпа рабов в лагере робко согласилась, а военные заулюлюкали, предвкушая зрелище. 
- Они будут казнены, стал быть, чтобы все знали, что Сиплый такого не прощает!.. Привязать их к дереву! – скомандовал мародер своим подчиненным, и несколько из них, схватив семью, потащили пленников по земле к ближайшему дереву. 
Надя вновь попыталась сопротивляться, но силы стали покидать ослабленное тело. Их крепко привязали веревками, не давая пошевелиться даже на миллиметр. Главарь бандитов подошел ближе, раскачивая пистолетом. 
- Я вот все думаю, - начал он, обращаясь к пленникам, - как бы вас казнить? Может, сами выберете? Я могу убить вас по очереди, к примеру, а кто-то из вас выберет, кого первым, а кого последним… А могу мертвякам скормить… Может к машинам привязать и так до города дотащить? А може-е-е-е-ет повесить?.. 
Катя заскулила от страха, заерзала ногами. Сиплый ухмыльнулся. 
- Ну-у-у-у, не бойтесь, не бойтесь. Все это, стал быть, будет завтра, не переживайте, - он присел и, послюнив палец, провел девочке по щеке, - сначала мы с вами, стал быть, позабавимся.. – главарь сделал паузу и расплылся в ухмылке, - на глазах друг у друга… А уж то, что останется от вас на завтра, стал быть, с тем уже и решим, что делать… 
Сиплый засмеялся, ощутив от пленников запах мочи. Раздав указания автоматчикам, приказав пока не трогать и не кормить пленников, отправился по своим делам.
- Дервысь, - с трудом смогла проговорить Надя, пытаясь сдержать рвоту от грязного и вонючего кляпа во рту. – Мы фыпиримфя… Ты тойко дерфысь! 
Катя, продолжая пускать сопли, смешивая их со слезами, содрогалась всем телом, а мать следила за всем этим и никак не могла ей помочь. Она обвела печальными, полными мольбы глазами лагерь. Люди опускали головы, встречаясь с ней взглядом, спешили скрыться, заняться какими-то делами… 
- «Твари», - подумала женщина и поклялась, если выберется из этой передряги, то даже не постарается помочь этим бесхребетным уродам. 
За весь день их так ни разу не покормили и не напоили. Тела занемели, стали болеть. Надя, как могла, поддерживала детей, сумев перегрызть вонючую тряпку и выплюнуть ее. Первая половина дня была жаркой и солнечной, а после обеда пришли грозовые тучи. Когда с неба забарабанили первые капли, пленники были рады живительной влаге, льющейся с неба, однако через несколько минут их тела начали трястись от холода и онемения. Одежда промокла, и хоть они и находились под деревом, кое-как защищенные последними осенними листьями, холодный ветер быстро выдувал из них тепло. Наконец, когда терпеть каторгу даже Наде было уже невозможно, что уж говорить о детях, за ними пришли. 
- Что, отдохнули? – ухмыльнулся знакомый мужик со шрамом во весь лоб. – Пришло время, пошли… 
Непонятно что было хуже: быть привязанным к этому чертовому дереву или сейчас идти на свои мучения. За день в голове Нади промелькнули тысячи мыслей от того, как можно попытаться спасти хотя бы детей, до того, что с ними будут сегодня делать… 
Ноги не слушались, и потому пленников буквально внесли в большую офицерскую палатку. При их появлении, люди в ней ожили, завозились, заулыбались. Десятка два, а то и три разномастных мужиков, объединенных одной чертой: похотливой улыбкой, не сулящей ничего хорошего. 
- А вот и наше блюдо перед сном, - развел руками Сиплый, восседая на большом деревянном стуле. 
Одет он был в махровый банный халат, явно накинутый на голое тело. Ухмылялся главарь так похотливо, что у Нади вновь подкатил ком к горлу. 
- Отпусти их, - слабым голосом попросила она. – Я сделаю все, что скажешь, но отпусти детей.
Главарь рассмеялся.
- А зачем?! Ты и так все сделаешь, что мы скажем, да еще и не по разу?! 
Толпа загоготала, и Надя поняла, что это конец. Был бы Леший здесь… Он бы обязательно всех спас, не допустил такого, но его больше нет и заступиться за них больше некому… 
Сиплый встал, неспешно направился к пленникам. 
- Начнем, наверное, с десерта, ага? Для разогрева, так сказать…
Сильные руки дернули Катьку. Она упала, завизжала и забрыкалась. Мародер неспешно развязал пояс халата и тот свалился на землю. Катя завизжала еще громче, только распаляя своим визгом похотливых мужиков. 
- Да не брыкайся ты, - попросил Сиплый и встал перед девочкой, которую его помощники распяли словно букашку, растянув за руки и ноги. – Больно будет, но недолго, тебе потом, может даже понравится… 
Главарь снова масленисто ухмыльнулся, опустился на колени перед жертвой, взрезал зажатым в руке кривым ножом-керамбитом пояс на джинсах девочки, мужик справа сдернул с нее штаны, Сиплый расплылся в улыбке. Лезвие коснулось белья, и в этот момент Катя смогла освободить одну ногу. Поджав колено к груди, она выстрелила ей словно из пушки, зарядив Сиплому прямо в пах. Тот взвыл, выкатил глаза, покраснел, зашелся в хрипе. Надя дернулась, улучив момент, но охрана не спала. Сильные руки прижали ее к земле, выкручивая голову так, чтобы она могла видеть все происходящее.
Главарь несколько минут кряхтел, зажимая свое достоинство, краснея, синея и зеленея, а в это время четверо его помощников били девочку, таская по полу, словно тряпичную куклу, до тех пор, пока та не потеряла сознания. 
- Твари! – выкрикивала обливаясь слезами мать, не в силах как-то помочь дочери. 
- Ах, ты… - прошипел главарь, немного оклемавшись. 
Он стал прихрамывать и морщиться при каждом шаге, странно охая и кряхтя. 
- Держите гадину, переверните ее… 
Помощники, утирая пот, перевернули девочку на живот. Сиплый, высунув язык, яростно вращая глазами, разорвал на ребенке футболку, срезал резинку лифчика, открывая взглядам белоснежную кожу спины. 
- Вот тебе, гадина, - прошипел он и широким, размашистым движением керамбита прочертив глубокую рану от левой лопатки до правой ягодицы, а затем второй, от правой лопатки до левой ягодицы, высекая подобие креста. Катя при этом пришла в себя, но даже не пискнула, лишь до хруста сжала зубы, тихонько шипя от боли. 
- Ты у меня тут, пока не сдохнешь, под мужиками валяться будешь, - прошипел Сиплый и поднялся, давая жестом команду перевернуть девчонку на спину. 
Кровавая лужа потекла по песку, девочка снова зашипела, но опять не вскрикнула. Она с яростью и вызовом посмотрела на главаря бандитов и его помощников. 
- Я вас запомнила, твари, - сорвалось с детских губ и главарь ухмыльнулся. 
Все повторялось… 
Не так давно, во время стычки с бандитами Кабана, ее так же распяли в одной из квартир, пытаясь изнасиловать, но тогда на выручку пришел Леший. Катя изо всех сил всматривалась в пустоту за плечом Сиплого, мысленно призывая Лешего вернуться, пока главарь неспешно пожирал ее глазами. «Леший, приди, Леший, приди», думала она, ожидая того момента, когда из-за спины ухмыляющегося урода появится огромная лохматая тень и одним чудовищным рывком вырвет уроду горло, как в тот раз. «Леший явись, Леший явись», как мантру повторяла она беззвучно, ощущая, как спина горит нестерпимым пламенем, а в глазах стоят горячие слезы. « Леший!!!" – мысленно уже кричала Катя, больше не в силах терпеть боль. 
Но Леший не явился. Ведь его больше не было. Он погиб. Тело его сгорело, а прах был развеян над озером. Лешего больше нет… Больше нет… Нет… шумели в голове угасающие мысли, и девочка, наконец-то, потеряла сознание. 
Очнулась она от криков. Нет, не тех похотливых мужиков, которые глядели на нее в последний момент, что она запомнила, а крики напуганных, взволнованных особей мужского пола, иначе назвать их девочка и не могла. Вокруг все куда-то бежали, что-то кричали. 
- Катенька! – рядом оказался Алексей Юрьевич, с зажатым в руке окровавленным скальпелем. 
Он быстро обрезал веревки, которыми связали ее бессознательное тело, схватил с ближайшего стула какую-то тряпку и накрыл полуобнаженное тело девочки. 
- Вставай! Надо бежать! 
Юрьич стремительной коброй бросился к матери, освободил ее, Сашку, сунул в руки женщине небольшой мешок. Надя сразу же бросилась к дочери, прижала к себе, но спохватилась, когда та взвизгнула. 
- Доченька! Доченька! - плакала она, прижимая к себе рыдающую дочь. 
Наконец-то все закончилось, наконец-то у них появился еще один шанс, слава Богу, Слава Богу! – думала Надя, увлекая детей за собой. 
- Бегите, я пожар устроил… Убегайте в лес! - указал зажатым в руке лезвием Алексей Юрьевич в сторону темнеющей тайги. – Я их задержу!
- Нет, а как же вы?! - всхлипнула Катя, но мать, напуганная тем, что весь этот ад еще может повториться, не желая тратить не секунды времени, дернула ее за собой.
- Спасибо, - донеслось от убегающих, и Юрьич, обернувшись, улыбнулся.
К нему бежали трое мародеров, что-то яростно крича и махая старику. Врач сделал испуганный вид, поднял руки и отступил, пропуская солдат, но когда те поравнялись с ним, подставил одному подножку, махнул скальпелем второму по лицу и что есть мочи навалился на третьего…
***
Они бежали, не разбирая дороги. Свет от костров и мощных фар освещал путь первые несколько метров, но стоило беглецам войти в чащу, сразу стало заметно темнее. Надя бежала впереди, таща за собой детей, боясь выпустить их руки. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду, норовя задержать, остановить, поймать. «Бежать, бежать, бежать!» - билась единственная мысль в голове. Ноги сами собой несли вперед, а позади раздавались крики и выстрелы. Погоня не отставала. Лучи мощных фонарей метались по деревьям, и, казалось, сильные руки вот-вот вновь повалят хрупкое, уставшее и изможденное женское тело на траву. Надя бежала, спотыкаясь, молясь лишь о том, чтобы не упасть. Если она упадет, то уже, наверняка, не встанет. Сил на это просто не осталось. Дыхание сбивалось, и пленники все же упали. 
Катя вскрикнула, когда над головой вжикнула пуля. Надя помогла детям подняться и погнала их перед собой, оскальзываясь и запинаясь за ветки, надеясь лишь на то, что шальная пуля, угодившая в нее, не пробьет хрупкое тело насквозь. Пусть лучше она в ней застрянет, чем заденет кого-то из детей, пусть лучше в ней… 
«Вжжжжжж», «тюк, тюк», свистели пули над головами, ударяясь в деревья, осыпая беглецов ветками и хвоей. Преследователи заметно отстали, но Надя уже едва переступала ногами. Быстрый бег сменили на быстрый шаг, а затем чуть ли не на прогулочный. Беглецы дышали так, что казалось, их слышно за многие метры и погоня вот-вот найдет их по этому шуму. 
В дерево угодила очередная пуля, осыпав Сашку трухой. Тот ойкнул и в первый момент сердце матери замерло. Попали? Ранили? Убили? Нет, обошлось… «Пусть лучше в меня, пусть лучше в меня», - шептала женщина, пригибаясь, подталкивая детей вперед, и судьба улыбнулась им своей кривой, беззубой улыбкой. Пуля действительно угодила в нее. Сильный удар, адская боль и знакомый уже «тюк, вжжжжжж», донесшийся заметно позднее. 
Она упала, застонала, всхлипнула, закрыла себе рот, закусив палец. Болело где-то в области спины. Левая рука при любом движении отдавала нереальной болью. Надя застонала. Катя быстро поняла, в чем дело, осмотрела рану.
- В лопатку, - отодвинув окровавленный кусок майки, констатировала дочь. – Пуля внутри… Мам… Держись, надо спрятаться… 
Вместе с Сашкой они помогли матери перебраться под небольшой выворотень. Корни дерева, поваленного могучими ветрами, образовали незаметное углубление в земле, и семья затаилась в нем. 
- Там смотри, там! – кричали люди, идущие по их следам, словно ищейки. 
- Да нет их тут! Сбежали, твари! 
- Ищи давай! Сиплый тебе ноги выдернет, если не найдем!..
- Да сам ищи, че орешь!.. 
Голоса, казалось, звучали над самой головой, но Надя терпела. Она зажала зубами обрывок какого-то корня и, всхлипывая, роняя слезы, молилась только об одном, чтобы их не нашли, не услышали ее всхлипы, не увидели пролитую кровь. 
- Тише, мам, тише, - просила Катя, гладя ее по голове. – Потерпи!..
Девочка аккуратно высунулась из ямы и тут же спряталась, что-то зашептав. Надя держалась из последних сил. Нервы, напряженные до предела, грозили вот-вот лопнуть, но она продолжала смотреть в расширившиеся от страха и ужаса карие глаза сына. Она смотрела в них, пытаясь словно зацепиться за этот якорь, даже боясь моргнуть, чтобы не потерять эту спасительную ниточку. Сашка аккуратно протянул ей руку, и женщина вцепилась в нее, боясь отпустить. 
Погоня ушла через несколько минут, так и не обнаружив беглецов. Надя, тяжело, прерывисто дыша, покрытая слезами, грязью, кровью и потом, борясь с дурнотой, готовилась вновь вот-вот провалиться в беспамятство. 
- Если. Они. Придут, - шептала она из последних сил, - То. Бегите. Оставьте. Меня…
- Нет, мам, - со слезами шептала дочь, вытирая лицо матери обрывком футболки. – Держись, держись, все будет хорошо!.. 
«Все. Будет. Хорошо» - словно через трубу услышала мать последние слова дочери и отключилась…
***

Глава 7. «Дух леса»

Утром Надя проснулась от холода, сковавшего ее тело. Поморщившись от резкой боли при движении руки, она, как смогла, осмотрелась. Находились они все в той же выемке в земле под выворотнем. Вокруг висел густой туман, накрапывал мелкий, противный дождь. Дети прижимались к ней, скрючившись, изредка вздрагивая. Женщина снова поморщилась, попыталась пошевелиться. От неловкого движения Саша открыл глаза, словно и не спал вовсе. 
- Спи, спи, - шепотом проговорила мать, ужом выкручиваясь, чтобы не разбудить еще и дочь. 
Лоб девочки был покрыт испариной, и от нее ощутимо несло жаром. Тут же Надя чуть не шлепнула себя по лбу, вспомнив о том, что дочке ничуть не легче, чем ей самой. Она с трудом растолкала ее, попросила показать спину. Раны были ужасными. Кровь, запекшаяся на спине, приклеила к телу халат, который Сиплый сбросил перед тем, как хотел надругаться над девочкой, и в который Юрьич успел обернуть ее перед побегом. Багровое пятно пропитало ткань махрового халата насквозь, и при виде этого, сердце женщины забилось сильнее. Нужно было срочно стянуть края раны, так как при любом движении, раны расходились, начиная вновь сильно кровоточить. 
- Нужно чем-то зашить, - вслух озвучила мысли Надя и осмотрелась. 
Рядом валялся тот самый мешок, что Юрьич сунул им перед самым побегом. Аккуратно открыв его, она, неловко ковыряясь, отыскала пакет с едой, в который были уложены три бутерброда, маленькая пластиковая по виду, медицинская бутылочка с водой, шерстяная тряпка-шарф и черная тряпичная сумочка, расстегнув которую, Надя облегченно выдохнула. 
- Спасибо, Юрьич, - прошептала она, вынимая из сумочки небольшой медицинский набор. 
По-видимому, врач скидал в нее все, что под руку попалось, так как несколько блистеров были надорваны и таблетки рассыпались по всей сумке, а некоторые ампулы не имели никаких маркировок. Среди всего этого отыскалась маленькая вскрытая упаковка с бинтом, вата в шуршащей упаковке, моток лейкопластыря. К сожалению, шовного материала в аптечке не нашлось, но наспех подклеить дочкины раны уже было возможно. 
Аккуратно отлепив присохшую ткань, вызвав новое кровотечение, Надя потратила часть драгоценной жидкости на промывку раны и кое-как, сама морщась от боли, практически одной рукой, с небольшой помощью Сашки, смогла заделать края раны. За ночь у девочки заметно поднялась температура, и Надя всерьез заволновалась о ее здоровье. 
- Надо твою рану тоже осмотреть, - больным голосом произнесла Катя, когда с ее шрамами было покончено. 
- Нет, - поморщилась Надя, - нужно идти, бандиты рядом и с утра могут начать поиски… Не померла за ночь, значит, скорее всего рикошет…
- Не спорь, мам, - поднялась Катя с земли и требовательно развернула мать к себе спиной. – Нужно пулю вынуть… заделать рану… начнется заражение и тогда без антибиотиков нам далеко не уйти… 
Надя, вздохнув, все же села поудобнее, чтобы дочери приходилось поменьше двигаться. Катя аккуратно отодвинула промокшую, прилипшую к ране одежду, внимательно, как смогла, осмотрела ее. Рана выглядела ужасно. Видимо, пуля попала на излете, срикошетив от дерева. Сейчас, при свете раннего утра, она смогла разглядеть, что самой пули в ране нет, а есть лишь осколки. Ранение, казалось, было нанесено разрывом. Пуля, угодив в дерево, потеряла свою форму и уже осколками угодила в кость лопатки, при этом так сильно разорвав тонкую в этом месте кожу, что ранение больше походило на шрапнельное, чем на пулевое. Подавив приступ тошноты, девочка, как смогла, небольшой, промытой щепкой подковырнула два металлических осколка, вынула их из раны. Третий, самый большой, глубоко засел в кости и никак не поддавался. При любой попытке вынуть его, мама заметно вздрагивала, едва сдерживая крик боли. 
- Не могу достать, - пожаловалась дочь, после очередной попытки - нужен инструмент или хотя бы нож… Щепка слишком мягкая… 
- Оставь, - постанывая, попросила Надя. – Просто заклей…
Почти весь запас бинтов и пластыря ушел на то, чтобы стянуть края порезов на спине Кати, и потому ей пришлось орудовать лишь остатками, но, тем не менее, все-таки удалось наложить бинтовую подушку, с ватой внутри и кое-как приклеить получившуюся конструкцию к коже. 
- Все, - наконец-то устало прошептала Катя, облегченно выдыхая. - Какое-то время продержится… 
- Мам, - позвал Сашка, до этого тихонько сидевший на краю ямы. 
- Что, дорогой? 
- Там дядьки снова… 
Мальчик указал пальцем куда-то вниз по склону, Надя встрепенулась. Она поднялась, пригляделась. Оказывается, семья довольно сильно отдалилась от дороги, поднявшись в гору. Сейчас, сверху, в редеющем, истончающемся от первых солнечных лучей тумане она смогла разглядеть бандитский лагерь в низине у дороги. Деревья скрывали большую его часть, но пара грузовиков и край большой офицерской палатки все-таки были видны. Отошли они от базы мародеров едва ли на километр-полтора, и сейчас, при свете дня, бандиты могут отправиться на поиски, а памятуя о собачьем лае, который беглецы слышали вчера, пока были привязаны к дереву, в погоню может отправиться отряд с собаками. Если те обучены на поиски, то шансов скрыться у семьи немного. Нужно было срочно выдвигаться, пока у них еще есть хоть немного форы. 
- Так, бежим, - быстро покидав разложенные рядом вещи в сумку, нервно скомандовала мать, и дети, почувствовав волнение, не задавая лишних вопросов, выбрались из ямы. 
- Надо сориентироваться, - в полголоса озвучила Надя свои мысли и осмотрелась. 
Горы, которые сейчас лежали перед ними, были ей немного знакомы. Она отыскала взглядом озеро, где находился их дом, прикинула расположение и направление дороги и вроде смогла понять, где находится. Расклад выходил очень нехорошим. Впереди запретная чаща, справа и сзади низина с мародерами, слева высокая и крутая гора, которая к вершине превращается в отвесную скалу. Двигаться по склону вверх означало рано или поздно или свалиться вниз, или увязнуть в буреломах. Идти назад нельзя, велик шанс нарваться на мародеров. Оставался один путь – в сторону места, куда никто не ходит. Надя мысленно застонала. Ну почему все так?! Прикинув, что, возможно, чуть дальше на востоке они смогут обойти заповедное место и рассказы о духе леса Абе всего лишь мифы, придуманные ее мужем, чтобы никто случайно не наткнулся на пещеры с ордой, она приняла решение двигаться вперед. 
Собачий лай они услышали минут через тридцать. Расстояние, пройденное под кудрявыми кедрами, в полумраке точно она прикинуть не смогла, а вот время, это проще. Лай пока доносился еще издалека, но не было сомнений, что собаки вышли на их след. Человеческих голосов еще не было слышно, и это очень обнадеживало. Женщина тянула детей и была им благодарна за то, что они понимают всю серьезность ситуации и стараются изо всех сил, но Сашка все же был слишком мал для такого перехода и потому они шли все медленнее и медленнее. 
- Идем, идем - прижимая сына к себе, молила Надя, уже расслышав человеческие голоса на фоне все усиливающегося лая. 
Погоня нагоняла. Лес, чем глубже уходили беглецы, тем становился более зловещим и темным. Пройдя еще несколько метров, Надя заметила полусгнивший костяк, когда-то явно принадлежавший человеку. Череп сперва показался ей гладким камнем, но, изменив угол обзора, женщина ахнула, разглядев пустые глазницы и валяющуюся рядом челюсть. Прижимая сына к себе, она направила Катю в другую сторону, но и там через десяток шагов отыскался еще один скелет. Девочка ахнула, разглядев кости, но вовремя закрыла рот руками. Сашка заерзал, пытаясь рассмотреть, что так напугало маму с сестрой, но Надя не дала ему этого сделать. Тяжело сглотнув, она уже медленнее пошла вперед, постепенно забирая все левее и левее, в надежде обойти сумрачное и таинственное место, от которого тянуло страхом и холодом. 
- Вон они! – словно выстрел раздался грубый мужской голос откуда-то позади, женщина вздрогнула. 
Обернувшись, она рассмотрела поднимавшихся по склону людей. Ахнув, она что есть мочи припустила вперед. Пусть лучше нечто убьет их быстро, чем до них доберутся эти люди… 
- А ну, стой, падла! – выкрикивали и улюлюкали мужики, завидя мелькнувшую между деревьями женщину с детьми, входя в раж. 
Надя, тяжело дыша, шла вперед, уже не в силах бежать. На очередной скользкой кости она упала и заплакала. Они не успевали. Это был конец. Еще мгновение и семью нагонят и тогда… 
- Бегите, - взмолилась она, переворачиваясь на спину. – Бегите… 
Катя зарыдала, попыталась поднять мать, но та отмахнулась от руки дочери, отыскала во мхе кость, выцарапала ее и выставила перед собой, словно нож. 
- Бегите, я сказала! – зарычала она зверем, готовясь к своему последнему бою. 
Сашка захныкал, нехотя отпуская руку мамы и, увлекаемый сестрой, переходя уже на плач, побежал вперед. 
Голоса приближались. Женщина попыталась успокоить дыхание, унять дрожь в теле. Нужно было продержаться как можно дольше, давая детям шанс убежать… 
- Ну, что... - раздался насмешливый голос совсем рядом. Надя открыла глаза, устало поднялась на ноги. - Добегалась, тварь?! 
Она сжала зубы, вытянула перед собой острую белую кость. Ну что ж, вот и ее время настало. Еще чуть-чуть и она встретится с мужем. Наверное, он также стоял перед смертью, ощущая отчаянье и какую-то печаль, но судьба не спрашивает, успел ли ты, закончил ли свои земные дела. Она говорит, время пришло, и здесь, как твердил Леший, нужно не бояться костлявой, когда она уже пришла. Нужно всегда стоять на пути воина и спокойно принимать смерть… 
- Ну, все, молись… - сплюнул мужик со шрамом на лбу и, вынув нож, оскалив кривые гнилые зубы, шагнул вперед.
Остальные члены банды, удерживая рвущихся с паводков собак, оскалились в предвкушении скорой расправы. Надя ударила первой, махнув зажатой в руке костью, рассекая воздух. Мужик легко отскочил и причмокнул. Нож в его руке метнулся вперед, и Надя поняла, что не успеет ничего предпринять. 
Огромная тень с ревом метнулась через нее и одним ударом смела и мужика и стоявших за его спиной мародеров. Мохнатое существо с рыком вновь махнуло лапищей, распарывая живот оторопелому мужику, который попытался судорожно сорвать автомат с плеча, вспороло горло второму, попутно ударив по кинувшемуся на нее псу. Тот отлетел, заскулив, а второй, вцепившись в огромную мохнатую лапу, был просто расплющен сильным ударом о землю. Здоровенный, можно даже сказать исполинский, лохматый медведь яростно атаковал мародеров, разрывая их на куски, орошая поляну кровью и обрывками человеческих тел. Люди кричали, стонали и хрипели, не в силах нанести твари хоть какой-то урон, а бестия играючи резвилась на поляне, неся смерть и ужас. 
Надя в страхе попятилась, споткнулась, боль в плече напомнила о себе, но она поползла, не вставая, глядя на чудище. «Дети!» пронеслось в голове, и женщина обернулась. Дочь с сыном стояли белые, словно мел, перед широким деревом, из-за которого монстр их, наверное, и не заметил. Она махнула рукой, чтобы те спрятались, и, расслышав за спиной в наступившей тишине тяжелое хриплое дыхание, холодея от ужаса, обернулась. Огромный медведь, высотой в холке, наверное, метра три, с головищей в половину самой женщины стоял перед ней, приоткрыв пасть. Горячее дыхание вырывалось изо рта облачками пара, а с клыков размером с ладонь тягучими потоками стекала кровь. 
Медведь медленно двинулся вперед, покачивая лоснящимися боками, оставляя в почве после себя кровавые следы. Монстр рыкнул, приблизив морду к женщине, втянул ноздрями воздух раз, другой. Суровый взгляд не отпускал, гипнотизировал, парализовывал. Надя заскулила, еще недавно вспоминая свое желание быть убитой «чем-то из чащи», меняя их на противоположные. Медведь не спешил. Он обнюхал голову женщины, грудь, руки и внезапно фыркнул, от чего женщина чуть не умерла на месте. 
Сухой нос зверя слегка ткнулся ей в живот, несколько раз втянул воздух. Медведь тяжело вздохнул и отошел на шаг, а Надя ощутила дурноту, внезапной волной накатившую на нее. Где-то справа раздался рев. Из густого малинника на человека смотрели три маленькие, по сравнению с остальным телом, головы медвежат, и тут Надя их узнала. Та самая медведица, повстречавшаяся им с Лешим на пути в город, когда они убегали от наемника, посланного за ними в погоню. Без сомнений, это была она! Медвежата, уже заметно подросшие, еще с какой-то лысоватой шерстью комично жевали губами, пытаясь напугать пришлого человека, при этом сами чуть не дрожали от страха. Несмотря на то, что они еще были медвежатами, их размеры уже превышали привычные, и это не могло не пугать. Если таких гигантов станет больше, то людям в этом мире станет туго. 
- Привет! – улыбнувшись, вдруг произнесла Надя и улыбнулась медведице. – Это я, помнишь?! 
Зверь фыркнул, потоптался на месте и присел, словно собака, опершись на мощные передние лапы. Женщина, ощущая в груди нечто непонятное, кашу из нахлынувших чувств, медленно поднялась, протянула руку огромной туше, в душе надеясь, что эта самая рука через мгновение не будет отхвачена по самую голову. 
- Помнишь меня? – вновь спросила она, и зверюга как-то глухо заворчала, словно отвечая. – Отпусти нас, пожалуйста, мы просто хотим пройти… Мы не причиним вам вреда. - Надя мысленно ухмыльнулась.
Ну да, как же, причинишь им вред какой-то… В прошлый раз даже крупнокалиберные пули не смогли пробить череп этой зверюге, а сейчас у них не то чтобы мощного, но и вообще никакого оружия при себе нет… 
Медведица вздохнула, рыкнула на медвежат, и те, как-то совсем по-детски взвизгнув, скрылись в кустах. Зверь повернул огромную лобастую морду и снова медленно потянулся к женщине. Надя замерла, боясь пошевелиться. Монстр аккуратно ткнулся носом ей в живот, втянул воздух и внезапно лизнул огромным вонючим языком, и только тут Надя поняла… Она с расширившимися глазами опустила голову вниз. Руки сами собой коснулись тела. Дурнота, подкатившая к горлу, отступила и, зарыдав, она опустилась на колени. Она беременна! Она беременна и носит ребенка Лешего! Вот причина накатывающей тошноты, смена настроения и общая слабость. Она бе-ре-мен-на!.. Слезы катились градом, Надя всхлипывала, не в состоянии остановиться. Калейдоскоп чувств накатил на нее. Воспоминания, надежды, планы… Радостные, грустные, несбыточные. Теплая детская ладошка коснулась ее плеча, и женщина, не в силах остановиться, обняла, прижала к себе детей. 
Медведица сидела неподвижно до тех пор, пока она не вытерла глаза и не поднялась на ноги. Повторяя ее движения, огромный зверь, владелец местных земель, также поднялся на все четыре лапы и, неспешно, грациозно обойдя людей по кругу, пошел куда-то вперед. Обернувшись, рыкнул, мол, следуйте за мной, и, проламываясь через кусты, повел их сквозь свои владения. 
***
Медведица провожала их примерно час, неустанно двигаясь по прямой, изредка огибая совсем уж непроходимые места. Медвежата, звонко, по-детски порыкивая, двигались где-то в стороне, не отставая от людей. Наконец-то зверь замер у незримой границы чащобы и чистого, словно специально ухоженного леса. Подлеска здесь практически не было, землю устилал мягкий мшистый ковер, в высоких кронах деревьев пели птицы, и сквозь еловую шапку, накрывающую все это благолепие, пробивался солнечный свет. Сразу стало теплее, а в воздухе появились ароматы трав и цветов. Животное замерло, стоя на всех четырех лапах, и порыкивало куда-то вперед, словно направляя семью на дальнейшую дорогу. За время недолгого путешествия Надя и дети привыкли к эскорту в виде огромных зверей и больше не чувствовали в них опасности. Сашка так и вовсе, казалось, даже с самого начала не испытывал страха перед ними. 
- Это же хранитель леса, - пожал он как-то плечами, словно само собой разумеющееся. – А значит, он нас охраняет. Дядя Леший говорил, что если прийти сюда с чистыми помыслами, то Аба не тронет. Наверное, у нас есть где-то с собой эти помыслы… 
Надя улыбнулась на такое детское заявление, но задумалась над сказанным. Они шли сюда от безысходности, хотели просто выжить и, наверное, медведица ощутила эти исходящие от них ощущения, защитила и помогла выбраться из чащобы. 
- Спасибо, - искренне поблагодарила она замершее животное, нежно прикоснувшись к лоснящейся шкуре. 
Аба коротко рыкнула и уселась, словно ожидая, когда люди уйдут. Женщина снова улыбнулась и, взяв детей за руки, двинулась вперед. Отойдя на несколько десятков метров, она обернулась, но от охранявших их зверей не осталось и следа. Они словно испарились, не издав ни звука, ни хруста, не проявив свой уход еще как-то. 
- Мама, а почему ее зовут Аба?! – поинтересовался Сашка, выискивая в темной чаще, не шевельнется ли где-нибудь тьма, не блеснут ли глаза, не донесется ли глухой ворчливый рык.
- Аба, сынок… - Надя задумалась. - Далеко-далеко от нас есть такой город, он называется Абакан. На том месте раньше жили древние люди, но не совсем с копьями и палками, а попозже. Так вот на их языке «Аба» - это медведь, а «Хан» - это кровь. Течет там река по имени Абакан, которая раньше называлась «Абахан», то есть «Медвежья кровь»… 
- Там медведи умирали? 
- Нет, - улыбнулась мать, вспоминая уроки истории родного края своих родителей. - По легенде, это сказка такая, жил там огромный медведь великан, и вот вышел однажды против него воин, рыцарь…
- Как дядя Леший? – вновь прервал Сашка, вздыхая и двигаясь за мамой, так и не увидев зверя, скрывшегося в чаще.
- Да, сынок, как дядя Леший. Вышел он биться с медведем тем и ранил его. Из медведя-великана потекла кровь и оттуда началась река под названием «Абахан»… 
- Понятно, потому дядя Леший и назвал мишку «Абой», он ведь такой же великан?! 
- Наверное, - пожала Надя плечами и поморщилась от прострелившей руку и шею боли. 
- Надо сделать перевязь… – предложила дочь.
Вынув из рваных, испачканных грязью и кровью джинсов матери ремень, она соорудила кольцо, которое, перекинутое через шею, смогло хоть немного зафиксировать уже горящее огнем плечо. Порывшись в сумочке доктора, девочка отыскала пару таблеток анальгина. 
- Пей ты, - отказалась от протянутой таблетки Надя, прекрасно понимая, что дочь испытывает не меньшую боль. 
Катя проглотила таблетки, запила их водой. Сашка допил, опустошив бутылку, и перед беглецами встал самый важный жизненный вопрос в их ближайшем будущем. Нужно было раздобыть еду и воду. Бутерброды, сложенные в сумку раскисли, размазались по всем вещам, но матери удалось собрать пару более-менее съедобных комков и разделить их между детьми. Не смотря на то, что у самой в желудке уже вторые сутки не были ни крошки, в первую очередь она думала о них. 
Когда маленькая группа остановилась на небольшой привал, она обратила внимание на огромное количество гнезд над головой. Задумавшись о том, что в некоторых могут оказаться яйца, Надя выбрала самое, на ее взгляд, подходящее дерево и начала свой подъем.
- Мама, ты куда?.. – заволновался Сашка, видя, как мать неуклюже, практически одной рукой поднимается с ветки на ветку.
- Не мешай, сынок, мама хочет поискать яичек у птичек, нам нужно что-то есть… 
- Но мама… 
- Саш… - шикнула женщина, тяжело дыша, ощущая, как с подъемом ей становится все сложнее от головокружения. 
Наконец-то, добравшись до вершины раскидистого дерева, она аккуратно, прижимаясь грудью к ветке, обхватив ее ногами и помогая себе здоровой рукой, обламывая мелкие и огибая крупные ветки, добралась до первого гнезда. Пусто. Пара сухих еловых шишек, иголки и высохшие перья. Досадливо скривившись, Надя поползла обратно. Ползти спиной вперед было намного сложнее, и в какой-то момент, когда вроде бы легкий ветерок качнул крону, она чуть не слетела вниз, в последний момент вцепившись в ветку так сильно, как только могла. 
Пот бежал по спине, зубы стучали от страха, но женщина смогла вернуться к стволу дерева. Переведя дух, поднялась на следующую ветку и на следующую. Добралась до второго гнезда. Тоже пусто. Третье и четвертое также оказались покинуты. 
Зло выругавшись, осмотрев последнее, отыскав там лишь осколки старой скорлупы, начала спуск, который отнял больше сил, чем подъем.
- Пусто, - печально ответила Надя на немой вопрос дочери.
- Мама! – укоризненно посмотрел на нее Сашка, ковыряясь в земле палочкой. – Сейчас о-се-нь! Птицы ж яйца высиживают весной… Зимой только зайцы деток в норах растят, когда спят…
Надя чуть не застонала в голос. Какая же она… Устав от боли в плече, от беготни последних дней, она совсем замучилась. Голова абсолютно не соображала. Действительно, какие яйца, когда на носу зима… Совсем с ума сошла что ли? 
- Что же делать? - судорожно соображала, женщина, понимая, что в голове пусто от слова «совсем».
Она привыкла жить в городе, где все доступно в ближайших магазинах, впрочем, как и любой городской житель. Нет, Надежду нельзя было назвать неумехой, которая вообще ничего не может. Выросла она и провела детство в поселке и знает, что такое носить воду зимой из колодца, как сажать картошку и с какой стороны корова кушает. 
После того, как случился катаклизм, превративший людей в зомби, Надя была за спиной своего мужа, который тянул семью, а потом появился Леший, приведший ее в свой дом. За надежными стенами, со всеми удобствами, имея ресурсы, ей никогда не требовались умения устанавливать ловушки на дичь, добывать коренья или искать воду в пустыне. Ей просто это было не нужно… И сейчас, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, о чем хотя бы вскользь упоминал Леший, она поняла, что знаний у нее очень мало. Мыслить адекватно мешала еще и боль, терпеть которую становилось все сложнее и сложнее. 
- Орешки можно, - донеслось от Сашки, который все так же увлеченно ковырялся палочкой в земле, - шишка поспела, ягоду можно, корешки или червячки… 
Подцепив какой-то корень, он потянул за него, вырвал, обтер о сырой мох и подал матери, улыбаясь при этом во все тридцать два. 
- На, попробуй, он сладкий… 
Надя с недоверием приняла от сына непонятный корень, осмотрела, понюхала, попробовала на язык. Сашка, оторвав себе вторую половинку, не задумываясь, сунул его в рот и принялся ковырять еще. То, как сын это сделал, окончательно отмело у женщины все сомнения. Корешок реально оказался сладким и при этом довольно водянистым. Немного покусав его, рот наполнился сладкой жижей, проглотив которую, женщина ощутила приятное, мятное послевкусие, а когда жижа добралась до желудка, то он откликнулся благодарным урчанием. 
Осмотрев ближайшие деревья, Надя выбрала самое, на ее взгляд, перспективное и попыталась высмотреть на нем шишку. 
- Мам, это сосна, - не отвлекаясь от копания, снова застыдил мать сын. – Кедр вон, видишь, какие у него лапки?! 
После этих слов, женщина готова была провалиться от стыда, но земля под ней по-прежнему оставалась твердой и не захотела принимать в себя хрупкое женское тело. 
***
Кедровые орехи на пару с корешками, что Сашка нарыл, довольно сильно притупили чувство голода, но в животе все равно по-прежнему ощущались пустота и дискомфорт. Воду удалось собрать в бутылочку из углублений в камнях, которые стали все чаще попадаться на их пути и в целом вроде бы все налаживалось. Оставалось лишь найти какое-нибудь убежище на ближайшую ночь, а в перспективе вообще выбраться из тайги. 
Насколько Надя помнила, если идти дальше на восток, обойдя скалистую гору так, как они сейчас идут, то вскоре они должны выйти на небольшую заброшенную деревеньку, буквально в десяток дворов, которая притаилась в распадке на дороге. Идти туда сейчас было опасно, так как грунтовка, хоть и раскисшая, заросшая от времени, все же могла вывести мародеров к тому же месту, но, тем не менее, жилища могли дать хоть какую-то защиту от приближающегося холода, или в них можно было бы нормально отдохнуть. Быть может, там еще кто-нибудь есть, например, тот, кто поможет с лекарствами или хотя бы нормальной едой. 
Катины порезы, осмотренные на очередном привале, порадовали. На краях ран выступила целебная пленка. Несколько дней – и они перестанут кровоточить. Конечно, шрамов не избежать, но, нужно было признать, это оказалось меньшим из зол, которые могли бы приключиться в лагере бандитов. Рана Нади оказалась намного хуже. Осколок так и не удалось вынуть, а попавшая в рану грязь дала немного гноя. Промыв рану, Катя как смогла вновь залепила рану на спине матери и честно сообщила, что им обеим срочно нужны антибиотики. Без них велика вероятность получить заражение, которое может привести к печальным последствиям. Думать о таком никому не хотелось, но первый тревожный звоночек в душе уже прозвенел. 
***
К небольшому горному ручью, всего буквально в ладонь шириной, они вышли уже ближе к вечеру. Еще на подходе к нему Сашка обратил внимание мамы и сестры на растительность, которая змейкой тянулась откуда-то с вершины горы вниз, где в просветах между деревьями уже виднелась та самая ложбина, в которой должна была находиться брошенная деревня. Солнце клонилось к закату, и засветло спуститься с горы им явно бы не удалось, потому решили заночевать здесь. 
Вдоволь напившись холодной горной воды, они блаженно растянулись на сыром одеяле под большим кедром. Втроем собрав еще немного шишек, очистили их, вынув орехи, а когда окончательно стемнело, начали готовиться ко сну. 
Дети уснули быстро, а вот Наде было не до сна. Каждый раз, закрывая глаза, она видела лица скалящихся и ухмылявшихся мародеров, или печальную, грустную улыбку мужа. Днем, убегая от преследователей, затем следуя за огромной медведицей, времени на самокопание или сторонние мысли попросту не было, а сейчас, стоило немного остановиться, противный горький ком из слез и воспоминаний сразу же пережал горло, не давая дышать. Сложно было поверить, но еще двое-трое суток назад она и помыслить не могла, что потеряет любимого человека, свою поддержку, опору и защиту… Сейчас, под холодным пустым небом, ей хотелось выть волчицей, чтобы ее тоскливый крик несся над землей и все люди земли ощутили, насколько ей тяжело и одиноко. Слезы, как их Надя не сдерживала, все же хлынули из глаз, и она, вздрагивая всем телом, давя в себе крик, рвущийся наружу, поплотнее прижала к себе единственных в мире близких людей, а высоко, над головой словно такая же горькая слеза, по небу пробежала искорка падающей звезды. 
***

Глава 8. «Людоеды»

Ночью Надя почти не спала. Рана не дала полноценно отдохнуть. Как только она засыпала, ноющая, пульсирующая боль заставляла морщиться и просыпаться. В итоге промучившись до самого рассвета, к утру была уставшей и разбитой, словно мешки с цементом всю ночь таскала. Сашка тоже постоянно ерзал, видимо ему что-то снилось. Катя частенько вздрагивала и просыпалась, ежась от холода. Когда рассвет окрасил небо на востоке, Надя решила, что пора вставать. Разбудив детей, перекусила остатками орехов и корешком, разделив большую часть провизии между детьми. Животы были рады хоть какой-то пище, но ее явно не хватало, и орехи лишь раздразнили аппетит. 
- Устали? – поинтересовалась мать, тяжело поднимаясь с расстеленного одеяла. 
- Ага, - угрюмо, опустив голову, произнес Сашка. 
Посетовав на тяжелое положение дел, они, уставшие, замерзшие и голодные все же нехотя, но двинулись вниз по склону. Идти по сырой, покрытой утренней росой траве было неприятно. Одежда второй день не просыхала, отчего было зябко и противно. 
Ниже по горе тайга снова обросла подлеском, а еще ниже, примерно на середине склона, она и вовсе превратилась в непролазный бурелом. Надя, как могла, помогала детям перебираться через поваленные, спутанные высокой травой и сухим кустарником бревна, подбадривала и даже пыталась петь, но боль, поселившаяся в теле, все же доконала ее к обеду.
- Дай посмотрю, - попросила Катя, видя, что лицо матери уже не сдерживает гримасу боли. 
Аккуратно отлепив уже пропитавшуюся кровью грязную заплатку, девочка тяжело вздохнула. Рана не заживала, а напротив, стала еще больше. В каше из крови и зеленоватого гноя, в разрыве проглядывалась белеющая кость лопатки, где все так же торчал осколок. Аккуратно обтерев рану смоченной в росе тряпочкой, девочка снова попыталась подцепить осколок пули ногтями, но Надя уже не могла терпеть приступы боли и постоянно непроизвольно дергала плечом.
- Тебе сильно больно? – спросил Сашка, стоя перед ней, держа мать за руку. 
- Да, сынок, - пытаясь не заплакать, сжав зубы, ответила та.
Сын аккуратно обнял ее за шею, когда Катя все же сдалась, не сумев в очередной раз подцепить противный, скользкий осколок с рваным краем сверху. 
- Я когда вырасту, - заговорил мальчик матери в ухо, - то стану большим и сильным, как дядя Леший. Я буду защищать тебя и никому не позволю обидеть. Ты только подожди, пока я вырасту…
- Да, сыночек, - нежно обняла здоровой рукой Надя Сашку и расплакалась. 
Катя, тоже едва сдерживая чувства, аккуратно коснулась плеча брата.
- Маме больно, нужно скорее дойти до деревни, Саш… 
- Да-да, - украдкой вытирая слезу, оторвавшись от матери, проговорил парнишка. – Пойдемте. Там наверняка мы сможем вылечить маму, надо скорее идти… 
Поднявшись с мокрой травы, женщина медленно заправила раненую руку в перевязь и, улыбнувшись через боль, пошла вперед. Ей нужно дойти, довести детей до безопасного места, а там уже будь, что будет… Сашка, хоть и маленький по годам, но умный не по возрасту, Катя сильная девочка, они смогут, если что, позаботиться друг о друге… Надя мысленно отвесила себе оплеуху. Стоять, мать, что за мысли такие? Все будет нормально! Сейчас они доберутся до села, найдут там помощь, вынут осколок и подлечат ее. Ей еще внуков нянчить, а она раскисла… Женщина ухмыльнулась. Внуков… Тут бы детей вырастить в этом мире, а внуки… Это уж совсем шикарно. Жаль, что Лешего нет рядом… Она, не отдавая себе отчета, машинально погладила живот, улыбнулась и, печально вздохнув, не заметив, как остановилась, продолжила путь, нагоняя ушедших немного вперед детей. 
***
До деревни они добрались примерно к обеду. Небо опять заволокло тучами, но дождя пока не было. Дул сухой теплый южный ветер, от которого в глазах и горле постоянно было сухо. Выйдя на кромку леса, Надя остановила детей, притаилась в кустах, осматривая поселение. 
Деревня, а скорее даже какой-то придорожный улус выглядел брошенным. Дорога, ведущая к нему откуда-то слева, петляя, уходила в гору, теряясь за сопкой, заросла травой и вроде бы была не проходимой. Дома покосились и почернели, хотя, возможно, так они выглядели еще и до катастрофы. Кажется, деревенька эта называлась Таежная. Леший как-то рассказывал о ней, и здесь вроде бы кто-то еще жил, по крайней мере, несколько месяцев назад. 
Над поселением стояла тишина. Ветер шумел кронами деревьев, не принося из деревни ни единого лишнего звука. Ближайшие к ним дома, точно выглядели брошенными. Разбитые окна, открытые косые двери, местами вообще лежащие на земле с сорванными петлями. Огороды и палисадники перед домом заросли высокой, пожухлой травой. Когда живот Нади дал о себе знать низким урчанием, женщина решила двигаться. Стоять на кромке леса уже было бессмысленно – деревня пуста. 
- Я сейчас схожу, осмотрюсь, а вы пока будьте тут. Я вам махну, если все в порядке. Катя, присмотри за братом, и если что-то случится, уходите в лес, ты меня поняла? 
Девочка кивнула, явно не желая соглашаться с приказом матери, но не решаясь ее ослушаться. 
Подобрав увесистый камень, хоть какая-то защита, зажав в другой руке заточенную Сашкой на плоском булыжнике крепкую щепку наподобие обоюдоострого ножа, она быстро пошла к ближайшему дому. 
По пути пришлось преодолеть неширокий ручей, огибающий деревню, снова промочив ноги, и пробраться сквозь заросли крапивы. Теперь, глядя на покрасневшую руку, она сжимала зубы, борясь с привычной болью от простреленного плеча, а теперь еще и в обожженной крапивой руке. 
Пригнувшись, Надя прошла под косым забором из двух прогнивших перекладин, прижалась к стене дома, построенного из почерневшего от времени кругляка. Посмотрела в сторону леса, высматривая детей. Те, не будь дураками, спрятались за кустами так, что отыскать их, даже зная, что они там, Надя не смогла. Молодцы… 
Обойдя избу по кругу, она приблизилась ко входу. Живых может быть в деревне и нет, а вот мертвяки тут вполне еще могли остаться… 
Подняв с земли какую-то ржавую железяку, она бросила ее в темный проход и прислушалась. Та, звонко звякнув о что-то деревянное, затихла. Из избы не донеслось ни шороха. Аккуратно подойдя к проходу, заглянула в него, крепко сжимая деревянный нож. Большая однокомнатная изба, без сеней, как это обычно было положено для уменьшения потери тепла зимой. Деревянный рубленый из такого же круглого листвяка стол, лавка у стены. Войдя, осмотрев помещение тщательнее, убедилась, что внутри больше ничего нет. 
Складывалось впечатление, по более светлым участкам на полу, что мебель и вещи, которые были здесь когда-то раньше, кто-то унес. Может быть после того, как все это началось, сельчане разграбили пустые дома, снеся необходимые вещи в свои? Может и так. Осмотрев второй дом, в котором тоже было пусто, женщина убедилась в своей догадке, а углядев примерно на середине бывшей главной улицы тропинку, ведущую куда-то, вероятно, в сторону ручья, напряглась. Деревня оказалась обитаемой. Трава, которая затянула всю широкую улицу, на месте тропинки была вытоптана, что говорило не о единичном случае прохождения тут, а о регулярном использовании этого пути. 
Проследив взглядом за тропинкой, Надежда, крадучись, двинулась вперед. Нужно было осмотреться и узнать, кто здесь обитает. Она дала себе обещание просто понаблюдать издалека и при первых признаках опасности сразу возвращаться к детям, а не пытаться разузнать или отыскать полезные для себя вещи, хотя даже в брошенных домах кое-что можно было прихватить… Ну ладно, если только по пути будет, то прихватит, но специально возвращаться не станет!.. Ну, вот за тем серпом, что на стене висел, заскочить можно, хоть какое-то оружие, да за керосинкой забежать, что она приметила над дверями первого дома, если конечно, та заправлена… а еще можно будет кусок пленки, брошенной поверх каких-то досок, прихватить, и немного дикой редиски копнуть, у забора… Так, стоп!.. Надя одернула себя, пытаясь сосредоточиться на дальнем доме, который отличался от всех остальных. 
Дом, такой же деревянный, из круглого обработанного дерева казался намного добротнее остальных, да к тому же из трубы его тянулся сизый дымок. Ветер почти сразу раздувал его, но вот с такого расстояния, у самого кирпичного края Надя смогла рассмотреть тонкую темную струйку. Забор вокруг избы казался новым, но таким же, в виде перекладин, словно загон для животных. Забором перегородили улицу, объединив два дома, стоявших раньше друг напротив друга, в одно поместье. Улица, которая раньше разделяла строения, была превращена в двор с какими-то то ли грядками, то ли еще чем-то. Тут же стояли прислоненные к забору садовые инструменты: грабли, вилы, лопата. Обернувшись, удостоверившись, что никто не крадется со спины, женщина передвинулась еще ближе. Нос уловил ароматы, принесенные от дома, и живот вновь забурчал, выдавая хозяйку, наверное, и в соседнем селе. 
Еще несколько минут понаблюдав за домом, Надежда наконец-то увидела того, кто в нем обитает. Двери в большой дом со скрипом открылись, на улицу вышла старушка. В цветастом переднике, в галошах на босу ногу, в накинутой на седую голову шали. Она несла перед собой какой-то эмалированный тазик. Тяжело переваливаясь с боку на бок, старушка спустилась с крыльца, охая и кряхтя, отнесла накрытый тряпкой таз куда-то к сараю и, позвенев там чем-то вроде замка, вернулась назад, что-то бурча себе под нос. «Наверное, и скот у них есть», уловив «запахи деревни», подумала Надя.
Боясь напугать старушку, она аккуратно вернулась немного назад, выкинула камень, спрятала деревянный нож сзади за пояс и, уже не скрываясь, двинулась по протоптанной дорожке, размахивая рукой, чтобы бабка, возможно глухая, могла заметить движение. Бабка движение заметила уже с крыльца и при этом напряглась. 
- Здравствуйте, бабушка, - приветливо улыбнулась Надя, не доходя до забора нескольких метров, демонстрируя пустые ладони. 
- Здравствуй, дочка, - старческим голосом произнесла старушка, при этом сдвинувшись к дверям дома, перед которыми стояли широкие тонкие вилы для сена. 
- Бабушка, - все так же улыбаясь, продолжила Надя, стараясь говорить погромче и как можно, более доверительнее. – Не бойтесь, я не причиню вам вреда. Я бы просто хотела узнать, можно ли где-то у вас тут в деревне переночевать, а то я немного заблудилась… 
- Ты одна?! – прищурилась бабка, осмотрев строения, заметно нервничая. – Откуда пришла?! 
- Нет, бабуль, - снова улыбнулась Надежда и тут же добавила, - детки у меня, но они в лесу прячутся… Боятся… 
- Детки, - задумалась старушка. - Детки это хорошо… Ну, коль злого ничего не замышляешь, то зови, посмотрим, что там за детки у тебя, но учти, у меня ружо в избе… а то тут недавно приходил один тоже… с детками тоже, так еле отбились… 
- А вы не одна живете?! – теперь уже насторожилась Надя, постоянно оглядываясь, не крадется ли кто-нибудь по кустам. 
- Нет, - прищурилась бабка. – Дед и сыновья, их сейчас нет, но они скоро придут… 
Надежда улыбнулась. Понятно. Сейчас нет, но скоро придут… Наверное, самая типичная отговорка, мол, не одна я, если что задумала, то знай это, хотя кто знает, судя по добротному забору и тому, как тут все устроено, может и правду говорит…
- Они на охоте, так что ежели что задумаешь плохое… 
- Нет, что вы, бабушка, - снова улыбнулась Надя. – Нам бы просто переночевать, согреться, подлечиться… - она смущенно опустила глаза, - может быть, поесть чего еще…
- Ну, зови, зови, - убрала бабка руки от вил. – Погода-то вон какая, шельма, таго гляди, и хату сдуить… 
Надежда аккуратно отошла в сторонку, чтобы дети смогли увидеть ее из-за угла дома, закрывающего бабкино жилье, и махнула лесу несколько раз. Из кустов показалась Катя, помахала ей в ответ и, скрывшись в кустах, снова появилась, уже держа Сашку за руку.
- Ох, ты ж, мать, - увидев измученных детей, всплеснула руками старушка. – Досталось-то вам, вижу! Ну, проходите в дом, чего стоять-то на улице… 
Надя прошла первой, быстро осмотревшись, и махнула нерешительно топчущимся во дворе детям, мол, все чисто. Бабка при этом недовольно фыркнула, но женщина, вымученно, открыто улыбнувшись, пожала плечами, при этом скривившись от боли. 
В хате было светло. Пахло смолой и досками, от печи, стоящей у правой стены, несло теплом и ароматным варевом. Слева во всю стену тянулась лавка, перед окном стоял стол, за которым тоже была лавка. При желании, здесь, наверное, могло разместиться человек десять. Стол был накрыт домотканой белой скатертью с забавным узором. На нем стояла кухонная утварь, чашки, составленные в стопку, большой глиняный кувшин и пара деревянных, старинных кружек вокруг него. 
- Вы тут одни живете? – поинтересовалась Надя, опускаясь на скамейку.
- Одни, дочка, одни, - покачала головой бабка, ковыряясь где-то за откинутой в сторону занавеской над печкой. – Дай-ка я рану твою гляну… 
Старушка нацепила очки, положила на стол какой-то кулек, который слегка похрустел при этом, видим, внутри была какая-то сухая трава. Аккуратно отодвинув грязный бинт, бабка пошамкала губами.
- Гнилая, не пойдет…
- Что? – не поняла Надя. 
– Рана, говорю, гнилая… Так не пойдет, травками тут не обойдешься уже…
- Все так плохо? - заволновалась женщина, ощущая, как старческий палец бесцеремонно тычет ей вокруг раны.
- Лекаря надобно бы… Иль врача… 
- А есть поблизости такой? – Надя аккуратно, здоровой рукой прилепила край заплатки на место. – Там вроде дальше еще одно село…
- Что ты! – всплеснула руками старуха и вернулась к столу, развязала куль, высыпала какие-то сушеные цветы в чашку и принялась их мять ступкой. – Гадюкино… Плохое место. Жили там люди, да съели всех… - бабка замолкла.
Ее морщинистое лицо как-то скривилось при этих словах, а руки слегка задрожали, отбивая неровный ритм ступкой о края чашки. 
- Мертвяки съели? – поинтересовалась Катька, присевшая рядом. Сашка остался стоять в дверях.
- Если бы, - неохотно отозвалась старуха. – Живые поели…
- Как так?! – удивилась девочка.
- А вот так… плохое место, не ходите туда… - старушка закончила толочь траву, сняла с печи закопченный чайник, пересыпала травку в высокую кружку и залила кипятком. – Дед с детьми вернется, он тебе поможет, дочка, - продолжила она, не оборачиваясь, осматривая развешенные по стенам соцветия и корешки. – Он у меня раньше врачом был… Так ножиком орудовал, диву даешься… Да и сейчас рука твердая… Так что вы пока травки вот выпейте успокоительной перед обедом, а как старый мой придет, так он и поможет… 
- Мам, я пока посижу во дворе?! – поинтересовался Сашка.
- Куда? Сейчас кушать будем, погоди… - обратилась к мальчику бабуля. 
- Да, Саш, подожди, там ветер такой, куда ты?! 
- Ну, я тут, у дверей буду, мам… - мальчик замялся и нехотя все же добавил, - а где у вас туалет?..
Сашка, перетаптываясь с ноги на ногу, всем видом показывал, что ему нужно срочно отойти, и бабка, поняв причину, поставив кружки на стол, показала в окно кривым пальцем на небольшой домик уличного туалета. 
- Я сейчас, - попятился паренек и вышел. 
- Маленький такой, - улыбнулась бабка, - как же вас угораздило-то? Откуда вы пришли? Не уж-то с острова? Я вас тут не видела раньше.
- С острова, бабушка, с острова, - печально улыбнулась Надя. 
- Ох, - всплеснула хозяйка руками, - громыхало у вас там, не уж-то мертвяки снова пожаловали? 
- Если бы, - вздохнула Надя, беря в руки теплую кружку с настоем. 
- Пей, деточка, пей травку, - улыбнулась старушка. – Ироды, стало быть, пришли? Дед мой видел их, когда на охоту ходил, большая когорта, говорил, на машинах, с оружием… Стало быть, к вам они приехали… - бабка грустно замолчала, понимая, что не от хорошей жизни женщина с двумя детьми кинулась в леса.
***
Сашка, сделав свои дела, с трудом справившись с тугой дверью туалета, прижатой ветром, побрел к дому. Внимание его привлекла хлопающая дверь сарая, откуда донесся странный звук. Мальчик прислушался. Тишина. Только ветер гудит обрывками проводов на крыше дома, да хлопает где-то оторванным куском жести. 
Мальчик, будучи от природы любопытным, кинул быстрый взгляд в сторону дома, увидел в окне маячивший затылок матери, сидящей к нему спиной, и быстро пошагал к постройке. 
Звон повторился, когда он подошел к двери. Было похоже, что звук издает большой колокольчик, как те, что были у их коров на ферме острова. Такие надевали на буренок, выводя их в лес на пастбище, чтобы те не потерялись. 
В сарае было темно и пыльно, пахло сухой травой и чем-то еще неприятным, кислым. Коровы Сашка не увидел, но звук повторился откуда-то из угла. Длинный, больше похожий на амбар деревянный сарай освещался едва-едва. Дневной свет скудно проникал сквозь щели и дыры в досках. Внутри мальчик смог разглядеть большую чурку с воткнутым в нее топором, на которой разделывали мясо, судя по кровавым подтекам, какой-то хлам тряпок в углу и сноп сена у дальней стенки. Справа стояла приставная покосившаяся лестница, ведущая на второй этаж, в виде небольшого настила или балкона, тянущегося по периметру всего сарая в виде буквы «П». Посмотрев через плечо, Сашка сделал нерешительный шаг вперед. Колокол звякнул снова. Это уже было интересно… Может быть, там, в углу, загон с хрюшками?.. А если там собака? Ребенок вдруг замер и двинулся назад, но тут же по голове ему прилетел удар и мальчик, взвизгнув, упал на грязный пол. Ворота за его спиной закрылись, раздался лязг крючка, а в дальнем углу заворочалась черная тень… 
***
- Сашки что-то долго нет, - сделав небольшой глоток обжигающе горячего отвара, занервничала мать, обернувшись и посмотрев в окно.
Двери туалета были закрыты снаружи на деревянную вертушку. Бабка нахмурилась, тяжело поднялась.
- Сейчас посмотрю, может в ограде где… Вы пока травки пейте, они вам помогут… Раньше-то ее вытаптывали все, кому непоподя, а сейчас природа-то снова возвращается, зверья в лесах тьма тьмущая, травки снова расти начали… Пейте, пейте, - донеслось уже из сеней, затем раздался звук открывающейся и закрывающейся двери. 
- Мам, - Катя потянула носом. – Кушать хочется…
- Да, дочка, мне тоже, - Надя улыбнулась, отставив кружку. – Сейчас нас покормят, а потом маму подлечат, и твои раны посмотреть надо, как они, кстати? Ну-ка дай гляну, пока бабка не пришла… 
Она развернула дочку спиной, подняла халат, аккуратно осмотрела заживающие раны.
- Надо вот тебе еще одежду сменить, а то в этом совсем не дело, может быть, поделятся какой-нибудь. Бабка добрая вроде…
- А что она говорила, что в той деревне съели всех? 
- Ох, не знаю, доченька, может зверье, а может… - она замолчала, не желая озвучивать внезапно пришедшую на ум мысль.
Люди сейчас страшнее зверья всякого стали, чего только не творят от беззакония и безответственности. Народ в некоторых местах настолько одичал, что случаи каннибализма были не редкостью. На той же лесопилке до того, как Леший пришел к власти, творилось такое, что словами не описать. Народ там был темным, дремучим каким-то, и если пока еще не ели себе подобных, то это было всего лишь вопросом времени. 
Бабка вернулась через пару минут. 
- Идет ваш шельмец, - улыбнулась она. – Вы пока травку пейте, а то она когда сухая, хранится может долго, а как запаришь и остынет, то помои помоями… 
- Он ничего там не сломал? – поинтересовалась Надя, улыбнувшись. – А то он у меня такой любопытный.
- Да нет, - отмахнулась хозяйка, - с соседом Васькой играет. Не переживайте, он детишек любит…
Надя настороженно отодвинула кружку, переглянулась с дочерью.
- Васькой? Вы же говорили что одни тут.
- Ну-у-у, да-а-а-а, - словно нехотя отозвалась бабка от печи, наливая в большую чашку наваристого мясного супа, от которого по помещению понеслись такие ароматы, что у матери с дочерью животы заурчал одновременно. – Он почти не ходит, мы с дедом за ним и присматриваем…
***
Сашка поднялся, сдерживая слезы. Коснулся шишки на затылке. Осмотрел пальцы. Кровь. Немного, но есть. Наверное, колотушкой кто-то по голове ударили… Мальчик толкнул двери, но те оказались заперты снаружи. 
- Э-э-э-э-эй! – закричал он в надежде, что люди в доме услышат его, но ветер, стучащий жестью, перекрыл его крик. 
Сзади что-то снова звякнуло, и мальчик обернулся, холодея от ужаса. От дальней стены к нему рваной походкой шел мертвяк. Старческие черты обвисшей, местам сгнившей кожи на лице, забавная шапка-ушанка на голове с одним торчащим в сторону «ухом», синяя, в кровавых разводах рубаха и огроменные рыбацкие сапожищи, свисающие, словно чулки, ниже колен. Мертвяк заурчал и застонал, потянулся к жертве. Большой колокол на его шее звякнул в такт рваным движениям. Мальчик прижался спиной к двери, которая чуть подалась назад. Створки скрипнули, но удержались крючком, разойдясь не достаточно широко, чтобы парень смог пролезть в образовавшуюся дыру. 
- Ыыыыы, - протянул мертвяк, неуклюже переступая, путаясь в собственных ногах. 
На поясе «рыбака» Сашка рассмотрел болтающийся в кожаных ножнах нож. Мысль, появившаяся в голове, сперва показалась ему безумной, но ведь он обещал маме, что вырастет большим и сильным, как дядя Леший. А он не боялся мертвецов! Мальчик вытер сопли, шмыгнул носом и сощурился, как он обычно делал это, играя с мальчишками и девчонками дома. 
- Аррры, - рыкнул он, распаляя себя. 
Мертвяк сделал шаг, покачнулся. Сашка кинулся вперед. Раз, два, три шага. Подскочить к рыбаку, толкнуть его в живот. Мертвяк неуклюже взмахивает руками и падает на спину. Силы в ребенке было немного, но, наверное, в рыбаке ее осталось еще меньше. 
- Аы-ы-ы-ы, - раздалось с пола. 
Мертвец попытался подняться, но мальчик схватил стоящие у стены грабли и прижал ими грудь «рыбака», попытался расстегнуть одной рукой пояс на мертвеце, но, не сумев, попытался просто отодрать ножны. Понимая, что одновременно и удерживать барахтающееся тело, и ковыряться с ножом у него не выходит, мальчик бросил попытки и просто вынул нож из ножен, отпустил грабли и отскочил к стене. 
Мертвец завозился, поднимаясь на четвереньки, да так и пополз вперед, не вставая. Сашка сжал зубы. Как там дядя Леший учил? Бить быстро и сильно! Прямо в голову! Они мертвые, они больше не люди… 
Мальчик крикнул и подскочил к рыбаку. Удар. Лезвие скребнуло по черепу, только скинув с головы рыбака шапку. Тот попытался поймать мальца скрюченной рукой, но ребенок проворно отпрыгнул назад. Убить мертвяка оказалось не так-то просто, как он себе это представлял в играх. Сашка стал часто дышать, понимая, что не может справиться с этим рыбаком. Тогда он просто развернулся и сунул лезвие ножа в щель между створками, поднял его вверх, нащупывая крючок. 
Сталь скрежетнула по металлу. Отлично. Вот он… Высунув язык, мальчик попытался подцепить запор. Поддев ножом его пару раз, ему все же удалось скинуть крючок, двери сарая открылись как раз в тот момент, когда рыбак навалился на мальчика со спины. 
Они вывалились из сарая вместе. Сашка, быстро работая ногами и руками, выполз из-под живого трупа, который попытался вцепиться ему в шею и развернулся. Мертвец схватился за ногу и уже разинул пасть для укуса. Обычно у таких древних мертвяков рот был пустой. Леший рассказывал о том, что кости у них гниют быстро, а зубы – это ж тоже почти кости, и потому они выпадают, но у этого экземпляра рот оказался наполнен железными, блестящими обрубками. Видимо, или протез прилип, или врач на отлично сделал старику зубы, что он даже после смерти остался, как говорится, «при своих». Мальчик вскрикнул и зажмурился, испугавшись. 
- Ах, ты! – рыкнул кто-то над самым ухом, и по голове мертвяка прилетел увесистый пинок сапога. 
Сашка вскрикнул, когда сильная рука вздернула его за шкирку так, что зубы клацнули, чуть не прокусив язык.
- Малец, ты чей? Откуда тут? – опустив парня на ноги спросил суровый дед, взявшийся тут словно из ниоткуда. 
За его спиной стояли еще два мужика странноватого вида. Один из них постоянно странно подергивал головой, а лицо второго было каким-то кривым и неровным. 
- Я с мамой пришел, - проблеял мальчик, указывая пальцем на избу…
***
Бабка поставила на стол вторую чашку, пододвинула их к матери и дочери. 
- Кушайте, но сперва травки моей допейте… 
Надя, поглощенная ароматом, исходящим от аппетитно парящей мясной похлебки, не заметила странного взгляда, брошенного через ее плечо куда-то во двор. Бабка видела, как Сашка вывалился из сарая, но старалась не подавать вида. Пришлые никак не хотели принимать настойку, которую она так старалась им выпоить… Ух, шельмы! Прочуяли, видать, что-то… Ну ничего, вон, Прохор с детьми уже вернулся, теперь-то они с ними точно справятся… 
Надя ощутила странную тревогу в душе, когда двери в избу открылись, а в избе появился высокий широкоплечий старик с длинной седой бородой и стальным прищуром серых глаз. 
- Прохор, - улыбнулась бабка. – А я тут.. видишь… 
- Вижу, бабка, вижу… 
Следом за стариком в комнату ввалились еще два мужика, наверное, те самые дети. Катька пискнула, разглядев их придурковатые, если даже не сказать дебиловатые улыбки. Дед досадливо потряс рукой, на которой виднелось красное пятно, словно… Надя подскочила… Укус. Это был укус!.. Бабка тоже всплеснула руками.
- Прохор, это Васька?! Как же так, Прохор?! 
- Да нет, - скривился старик, наставляя двуствольное ружье на женщин. – Сучоныш ейный укусил. Волчонок дикий… 
- Что? – вскрикнула Надя, прижимая к себе дочь, закрывая собой, нащупывая за спиной деревянный нож. – Опустите ружье! Мы сейчас уйдем, мы просто хотели немного отдохнуть, мы ничего не хотели вам… 
- Заткнись! - ощерилась бабка. – Эта гнилая, у нее на спине язва, придется отрезать, а то храниться не будет… 
Надя при этих словах облилась холодным потом. Людоеды! Так это они тех сельчан всех… Она ахнула, судорожно пытаясь что-то придумать, но в голове стояла гулкая пустота. Движения были какими-то слишком плавными, а мысли никак не могли сконцентрироваться на побеге. Рука потянула деревяшку, но та выскользнула из внезапно ослабевших рук и упала куда-то под лавку. 
- Вы-ы-ы-ы-режим, - отставив ружье в сторону, прокряхтел старик, пройдя к умывальнику.
- Ты их травками напоила? 
- А как же! – снова всплеснула руками бабка. – Но мало выпили… Надо бы долить…
- Мать, - пробасил неожиданно низким голосом один из сыновей. – Костлявые какие-то…
- Жри, чо дали! – сурово поглядела та на парня. – Сами сходите, наловите. Пацана и того упустили!..
- Шустрый, гаденыш, - умыв руки, проговорил дед и достал с печи большой длинный нож.
Катя ойкнула, сильнее прижимаясь к матери.
- Отпустите нас! – заплетающимся языком начала было Надя, но понимая, что так не пойдет, потрясла гудящей головой. – Отпустите детей!.. – уже более твердым голосом потребовала женщина. 
Внезапно в сенях что-то громко стукнуло. Один из детин обернулся и тут же на него навалился какой-то старик в рыбацких сапогах. Детина запнулся за порог и упал спиной в хату, громко ударившись затылком. Бабка подскочила первой, нанесла яростный удар по мертвяку тем, что под руку подвернулось, а подвернулось старое кухонное полотенце, висевшее у нее на плече. На секунду зависнув, понимая, что тряпка не лучшее оружие против мертвяка, она неожиданно резво отпрыгнула назад. Дед занес нож над головой, выцеливая затылок рыбака, который уже жадно урчал, вгрызаясь визжащему на полу детине в руку. Чавкая, он пускал кровавые пузыри, обсасывая пальцы парню, а тот лежал, словно в ступоре, лишь выпучив глаза, не в силах что-то поделать, тупо переводя взгляд со старика, жующего его руку, на саму руку и на отца. 
- Ах, ты! – взвился дед, но в этот момент громыхнул выстрел. 
Дед схватился за живот, выронил нож, покачнулся, упал на колено, повалился на бок, сдвигая массивный стол, прижимая столешницей женщину с дочкой к стене. Крышка стола больно врезалась в ногу Наде, и боль стала отрезвлять ее. Нужно было действовать. Она схватила покатившийся по столу огромный кувшин, оттолкнула от себя мебель и со всей силы врезала посудиной в окно. Раздался звон битого стекла. 
- В окно! – крикнула мать, видя, как в закрывающейся двери в сенях мелькнули пятки сына, улепетывающего прочь со всех ног. 
Катя рыбкой прыгнула в окно, оттолкнувшись ногами от лавки, зацепившись за разбитую раму грязным халатом. Следом вывалилась Надя. Дочка зашипела при приземлении, вскрикнула. Видимо, снова раны на спине разошлись. Помогая ей подняться, мать, сама чуть не падая от боли в простреленном плече, потянула ее за собой. Из-за угла показался Сашка.
- Мама! - выкрикнул он, завидев их.
Пацан тащил за собой по земле то самое дедовское ружье. 
- Саша! – обняла сына Надя, забирая оружие. – Бежим!
Снова бег, снова они от кого-то удирают. Да сколько же можно! Надя подталкивала детей, удерживая двустволку здоровой рукой, а в спину им уже неслись бабкины проклятия и рев одного из детин. 
- Догони их, иродов! – кричала старуха. - Уби-и-и-и-ли! Прохора уби-и-и-и-ли! Ироды проклятые!!!
Проломившись сквозь высоченную сухую коноплю, потом по колено провалившись в ручей и чуть не сломав ногу, Надя вытянула детей на небольшой холмик, и они вновь устремились в чащу. 
Лес опять спас их. Пробежав еще несколько метров, семья затаилась за гнилым пнем. Сашка лежал, всхлипывая, прижимаясь к сестре. Катя гладила брата по голове, что-то шепча тому на ухо, а Надя, уложив ствол винтовки на пень, в прогнившую ложбинку, чтобы ружья издалека не было видно, вглядывалась в просвет между деревьями.
Детина проломился через кусты, словно собака помотал в разные стороны косматой головой. Рыкнув от досады, что потерял беглецов, принялся топтаться на месте, выискивая следы. Надя взмокла от напряжения. У нее был всего один патрон, и тратить его попусту ей не хотелось. Если урод найдет их и кинется, тогда она будет стрелять, а нет, так лучше пусть он сбережется. 
Детина порыскал по полянке и кинулся куда-то в сторону, скуля, словно зверь. Из деревни доносились причитания бабки и глухой вой второго сына, который вскоре перерос в быстро затихший хрип. Через какое-то время из деревни донесся звон топора о дерево или что-то твердое, похожее на него… 
Надя выдохнула, когда поняла, что им вновь удалось избавиться от погони, и скатилась с кочки к детям. 
- Как вы? 
- Нормально, - всхлипнул Сашка. – Я убил его?! 
- Нет, - поцеловала Надя сына в макушку, принялась гладить и успокаивать его. – Нет, что ты, не убил… Ранил, ты его ранил, сыночек, не убил, просто ранил… 
Мать прижала хлюпающего носом ребенка к себе, пытаясь представить, что же сейчас у него на душе… Сама она несколько ночей не могла спать после своего первого убийства, а что взять с детского неокрепшего организма. Ох, сколько всего разом свалилось на бедного ребенка… 
- Жаль, - внезапно тихо всхлипнул Сашка, вытирая сопли, и Надя вздрогнула.
***

Глава 9. "Лихорадка"

- Мам, - обратился Сашка утром, вынимая из-за пояса запрятанный под рубашкой нож. – Я вчера его у мертвеца отобрал… 
Надя аккуратно приняла небольшой, старый, но все еще острый нож, осмотрела его. Узкое короткое лезвие, широкая деревянная ручка. Никаких излишеств. Чистая практичность. Такие обычно любили рыбаки или охотники. 
- Молодец, сынок, - похвалила она сына, задумчиво глядя на дочь. – Кать, сможешь вытащить осколок теперь? 
Девочка пожала плечами, взяла из рук матери инструмент, взвесила его. Тонкое острие вполне могло зацепиться за раскуроченный край осколка. Промыв нож в воде, они не стали откладывать операцию. Рана на плече у Нади уже начала неприятно пахнуть, кожа и мясо вокруг осколка потемнели, и Катя уже по-настоящему боялась заражения крови. 
- Готова? – спросила она, подложив под нож тряпицу, для увеличения рычага. 
Надя кивнула, зажала в зубах корень, чтобы не закричать. Дочь как можно аккуратнее подвела острее к осколку, коснулась его. Зацепив самым кончиком, попыталась потянуть. Не вышло. Мать глухо застонала. Руки у девочки затряслись, она испугалась, что так и не сможет вынуть этот чертов осколок. Пот мгновенно выступил на лбу, капельки покатились по вискам и щекам. Выдохнув, она попыталась снова. Осколок засел довольно сильно и не хотел поддаваться, тогда Катя приняла решение.
- Мам, я дерну резко, он не хочет выходить, потерпи сейчас…
Женщина немного отдышалась и задержала дыхание. Дождавшись утвердительного кивка, девочка снова приставила нож к краю осколка, уперла его посильнее, слыша, как мать начинает глухо рычать от боли, резко дернула, нажимая на рукоять. Лезвие неприятно заскребло и выскочило из рук, упав на сырой мох. Надя вскрикнула, выпустив корешок. Осколок вышел и вывалился, отскочив куда-то в сторону. 
- Ура, - тихо проговорила дочка, поглаживая мать по волосам. – Получилось, мам. Теперь нужно повязку сделать… А то у тебя тут все совсем плохо. 
Оторвав кусок от футболки матери, они кое-как смочили ее в воде и затянули рану, перевязав плечо. 
- Нужны лекарства и срочно, - глядя в больное лицо, строго проговорила Катя. 
- Где их взять-то? – поморщилась женщина, поднимаясь. - А где Сашка?! 
Женщины осмотрелись. Мальчишка куда-то пропал. Они, увлеченные операцией, даже и не заметили, когда это случилось. Надя заволновалась. Позвала сына. Еще раз. В ответ - тишина. 
- Саша! – крикнули они уже вместе, и тот час из кустов выглянула голова ребенка.
- Ну что вы кричите? Всю дичь мне распугаете! 
Мать с дочерью переглянулись. Сын поманил их рукой, призывая молчать. 
Они затаились за кустами неподалеку от места ночлега, наблюдая за тем, как огромный тетерев разгуливает по поваленному бревну, что-то поклевывая. Сашка впился в него взглядом, словно ищейка, что-то шепча себе под нос.
- Ну же, еще чуть-чуть, - произнес он шепотом, и тут птица, сделав очередной шажок, как-то странно захлопала крыльями и упала за бревно.
Простейшая ловушка из петли, согнутой ветки и веревки сработала на ура. Взлетели перья, раздался клекот, а Сашка, выхватив у матери нож из рук, чуть не порезав ее при этом, с криком понесся вперед. Надя едва успела за ним, но мальчик все же оказался быстрее. Он быстро перепрыгнул через бревно, прижал тело птицы ко мху и, не задумываясь, рубанул по шее раз, второй, третий. Птица затихла, судорожно дернув крыльями. 
- Во! – поднял мальчик тело дичи на веревке, сделанной из собственных шнурков. – Сработала ловушечка!.. 
Надя удивленно посмотрела на радующегося сына, в глазах которого горел восторг от охоты и гордость за добытое мясо. 
- Ну, ты прям добытчик, - похвалила она сына, принимая птицу. – Теперь это как-то надо приготовить… 
- Так я костер сделать могу, мне только палочки нужны сухие… - пожал плечами Сашка, вновь удивив мать. – Дядя Леший научил. Правда, у меня еще ни разу не получалось, это сложно… - потупил он взгляд.
- Я могу, - произнесла Катя, задумчиво глядя на мешок, оставшийся от старого врача. – Я видела там, в сумке, среди хлама глицерин… Можно смешать его с марганцовкой на ватке, должно сработать…
- А я пока щепочек настрогаю, - обрадовался Сашка и попытался допрыгнуть до висящей ветки у ближайшего дерева, покрытого какой-то паутиной. – Мам, - обратился он к ошалевшей от новостей Нади. – Вон ту паутинку набери, я не достану, она горит хорошо… 
***
- Какие же вы у меня молодцы, - улыбалась Надя, сидя у небольшого костерка, который ласково облизывал ее ладони. – Столько всего умеете… Надо было тоже у дяди Лешего учиться, тогда может быть нам и не пришлось бы так страдать… 
Она печально вздохнула, грустно опустила голову. Дети оказались намного лучше подготовлены к современному миру, чем она. Да, муж обучал ее стрелять, кидать нож и даже драться, но Надя относилась к таким урокам халатно, считая, что такие знания ей вряд ли когда-нибудь пригодятся. Она ухмыльнулась. А вот сейчас бы пригодились. Хорошо, что у нее такие смышленые дети… Обняв их, прижав к себе, женщина снова провалилась в свои мысли, глядя на весело потрескивающий костер и слушая приятный звук шкварчащего на нем мяса. 
Впервые поев за последние несколько дней горячей пищи, семья принялась сушить одежду. Длинный, некогда голубой махровый халат, в который Катя куталась с момента побега, немного подрезали, чтобы он не цеплялся за кусты. При первой же возможности нужно было его поменять на нормальную одежду. Тряпка быстро собирала на себя всю влагу, намокая, а это могло привести к нежелательным последствиям для организма. 
У Сашки оказались мозоли на ногах от разорвавшихся носков, которые натирали ноги, а он даже и словом не обмолвился. На упрек, что он не рассказал, мальчик лишь насупился, не желая продолжать тему. «Эх, мужики», подумала Надя и, дорвав свою футболку, превратив ее уже в ультракороткий топик, едва-едва прикрывающий белье на груди, соорудила сыну подобие портянок. Просушив обрывки ткани на огне, намотала ему на ноги. Теплая ткань подняла настроение, и Сашка, что-то напевая себе под нос, принялся за очередной кусок мяса, ожидая, когда просохнут кроссовки. - Куда в тебя лезет? - покачала головой Катя, с трудом доедая свою первую порцию. 
- Я мужик, мне надо расти, - с набитым ртом отмахнулся от сестры брат. – Вдруг защищать, а я голодный?!.
Надя хихикнула, глядя на парнишку, который выпятил грудь от важности собственных слов.
- Ешь, ешь, защитник, - улыбнулась она, вновь ощущая дурноту. – Дети, я плохо себя чувствую, мне нужно немного отдохнуть. Вы посторожите, пока мама спит? Кать, присмотришь за братом? 
- Конечно, - кивнула сестра. – Тебе и правда поспать нужно, рана быстрее заживет… 
- Если что-то услышите, сразу будите.
- Хорошо, мам, - отозвался Сашка. - Я буду тебя охранять, отдыхай… 
Мальчик подбоченился, принял серьезный вид, даже приложил руку ко лбу, как делали древние воины на картинках в книжках, которые он любил слушать, еще не умея самостоятельно читать. Надежда улыбнулась и, устроившись поудобнее, борясь с накатившей дрожью и холодом, подтянула колени к груди, попыталась уснуть. 
Сон пришел на удивление быстро. Дурнота и тошнота, слабость от ранения и горячая пища в желудке сделали свое дело, быстро отключив ее сознание, отправляя в царство морфея. 
***
Подремать ей хоть и удалось, но недолго, буквально час она промучилась в беспокойном сне, а проснувшись, отметила появившееся першение в горле. Появился кашель. Поднялась температура. Так, наверное, организм боролся с заражением и лечением раны. Ее морозило, и даже наспех высушенный плед и жаркий костер не согревали. Голова болела, глаза покраснели, а тело, казалось, постоянно перекручивают, словно мокрую тряпку. Погода из солнечной превратилась в хмурую, заметно похолодало. Пар, шелший изо рта, говорил о температуре воздуха уже ниже плюс восьми, и это не могло не настораживать. Снова поднялся ветер. Не такой сильный, как вчера, но и не легкий ежедневный. 
С трудом заставив себя подняться, затушив костер, она повела детей дальше по склону горы так, чтобы дорога, идущая от села по ложбине, постоянно виднелась в просветах между деревьями. 
Идти было тяжело. Катя отыскала для матери длинную палку, а Сашка остругал ее, чтобы та не цеплялась за кусты. С посохом, опираясь на плечо дочери, дело пошло быстрее. Сын шел чуть впереди, выбирая более легкий путь. Ему явно это дело нравилось. После горячего обеда он заметно повеселел и стал снова тем активным, шебутным ребенком, каким был до нападения пришлых. После смерти Лешего он на какое-то время замкнулся в себе, и Надя сильно забеспокоилась об этом, но теперь, видя, как сын, размахивая прутиком, издавая негромкие «кия» и «быщ», продвигается вперед, она благодарила судьбу за то, что детская психика смогла выдержать навалившиеся беды, в отличии от ее собственной. Надя ощущала, как тяжелые мысли снова, шурша зверями в тени сознания, показывают свои носы наружу.
- Передохнем? – попросила она, когда голова закружилась на столько, что Надя чуть не упала. 
Дочка аккуратно помогла матери опуститься на поваленное бревно, поправила сползший с плеч плед. Тяжело глотая тугую слюну, покачивая больной головой, выглядела она не очень хорошо. Девочка заволновалась еще сильнее. Кожа матери горела огнем, а кашель уже не давал толком даже продохнуть. 
- Кать, - чуть ни шепотом, дрожа всем телом, позвала она. – Я больше не могу идти… Тебе нужно будет вести брата дальше одной… 
- Мам! – воскликнула Катька, не желая слышать подобное.
- Не спорь. Мне хуже, я чувствую это. Мне не дойти… Зараза доконала… Идите дальше сами…
- Мы тебя не оставим, мам, ты что, прекрати, - заплакала Катя. Сашка, уловив что-то неладное, присел рядом, обняв ноги матери. 
- Мам, ты чего? – посмотрел он с мольбой в глазах снизу вверх. 
- Ничего, Сашенька, ничего, - коснулась женщина лица сына. – Ты поиграй пока, мне надо сестре кое-что сказать.
- Я не уйду, мам, ты чего, ну, маааам… - сын хлюпнул носом, сдерживая слезы, ощущая тревогу. – Ну, мам, ну пойдем! Надо идти!..
- Саш, - позвала сестра. – Маме нужна вода… Посмотри, может тут где-нибудь есть поблизости, но не уходи далеко.
- Мам, мам… я поищу, я быстро… 
Мальчуган поднялся, утер лицо рукавом, осмотрелся, ища хоть какие-то признаки ручья или лужи. Ничего не отыскав, он пожал плечами и пошел вверх по склону, ища плоские камни, где могло бы скопиться хоть немного живительной влаги. 
- Доведи его до города… – горячо зашептала женщина. - Идите вдоль дороги, попытайтесь найти убежище и переждать зиму. Доченька, я знаю, что это будет трудно, но вы сильные, - она коснулась ладонями мокрого от слез лица дочери. – Смотри за Сашей…
- Мам… 
Голос дочери затих на полуслове, и Надя ощутила, как ее тело падает куда-то в черную бесконечность. 
- Мама! – вскрикнула Катя, подхватив заваливающееся тело.
Рядом мгновенно оказался Сашка, он помог сестре удержать тело матери. Вместе они опустили ее на расстеленный плед.
- Что с ней, Кать, что с мамой?! – затараторил брат, не зная, чем помочь, от этого наводя лишнюю суету. – Она умерла? Кать? Что с мамой?! 
- У нее жар, - приложив руку ко лбу, ответила сестра. – Она без сознания… Срочно нужны лекарства… Без них мама умрет… 
- Но где?! – заплакал Сашка от бессилия.
Катя взвыла зверем. Распотрошила мешок. Слезящимися глазами вновь принялась изучать блистеры таблеток. Все не то. Все бесполезное. Сравнивая рассыпанные таблетки и те, что еще остались в блистерах, она смогла отыскать две, не подходящие ни к одной из упаковок. Одна в виде капсулы, вторая обычная, плоская, желтая, с риской посредине. Вряд ли, даже окажись они обе антибиотиками, их хватило для того, чтобы помочь матери, а что уж говорить о двух совершенно разных… 
- Что же делать, что делать… - растерла Катя руками лицо. – Нужен врач. Нужно поселение, где есть врач. Что у нас тут поблизости может быть? Ты знаешь, где мы? – Сашка развел руками. – Так, так… Что говорила та бабка… Деревня Гадюкино, плохое место… Всех съели. Может быть, она как раз говорила о своей деревне?.. И именно в ней они ведь всех… - Катя замолчала, переведя взгляд на брата. Он еще мал для такой информации, вдруг еще не понял про людоедов, так и не нужно акцентировать на этом внимание… - Может, попробовать добраться до той второй деревни, вдруг в ней все-таки кто-то живет? Как думаешь, Саш? 
- А если там такие же… как эти?! – испугался мальчик, как-то съежившись при этом. 
- Я схожу, это вроде бы должно быть не далеко, приглядишь за мамой? 
Сашка закивал головой. Выглядел он испуганно, но вспомнив слова Лешего о том, что настоящий мужчина не показывает страха, попытался взять себя в руки.
- Ты только возвращайся поскорее и будь осторожнее, возьми ружье…
Сестра поднялась, осмотрелась. Ложбина с дорогой слева, значит нужно двигаться туда. По ней она быстрее сможет добраться до нужного места, а значит, отыскать помощь, если там вообще кто-то живет… 
- Я быстро, Саш, ты только не бойся, понял? 
- Я не боюсь, - белыми, как мел, дрожащими губами прошептал Саша, сжимая нож в руках.
Внезапно с неба опустилась снежинка прямо мальчику на нос. Затем вторая пролетела между детьми, третья, четвертая. Катя подняла голову и увидела уже сотни снежинок, неспешно опускающихся с неба. Ветер как-то незаметно утих и белые мушки, первые признаки наступающей зимы, неспешно, покачиваясь, летели вниз. 
- Снег, - прошептал Сашка, передернув плечами. 
- Все, я побежала, а ты грей маму пока… 
Катя накинула ружье на плечо, перебросила ремень через голову и рванула вниз по склону, катясь по скользкой траве, хватаясь руками за деревья, обдирая ногти и царапая кожу острыми ветками, а Сашка остался один в замершем, словно заснувшем лесу. Он медленно осмотрелся, вздохнул и лег рядом с матерью, прижимаясь к ее горячем телу, поглаживая ее по волосам и что-то шепча на ухо. 
***
Чудо. Что мы знаем о нем? Оно бывает разным, но всегда необычным. Есть ли место чуду в нашей жизни? Наверное, есть. У каждого оно свое. Надя лежала и неподвижно любовалась своим. 
За окном стояло раннее осеннее утро. Небо едва-едва посветлело, разгоняя полумрак комнаты. Она любовалась мирно спящим мужчиной, любовно прижимаясь к нему всем телом. Вот оно. Чудо. Мужчина, которого она любила. Живой и здоровый. 
«Как это произошло?» - задавалась она вопросом, но ответа так и не находила. Факт есть факт. Вот она, лежит в его объятиях. Надя знала, что это не тот Леший, которого она собственноручно похоронила несколько дней назад. Это был другой мужчина с его телом и его воспоминанием. Женщина это знала. Но какая разница, как это случилось, ведь ей снова было хорошо. Надя просто лежала и любовалась им, слегка касаясь кончиками пальцев грубой кожи. 
- Доброго утра, - нежно улыбнувшись, прошептала она, когда Леший открыл глаза.
- Доброго, - улыбнулся он и нежно коснулся губами ее лба. 
- Уходишь сегодня? 
- Ага, - шепотом, чтобы не разбудить спящих в соседней комнате детей, ответил он.
- Останься, - попросила она, не желая отпускать вновь обретенного мужа. 
Вокруг все было каким-то слишком ярким, контрастным, казалось даже, что сам воздух светится от проникавших в дом утренних лучей поднимающегося солнца.
- Но мне надо, - улыбнулся Леший, - ты, же знаешь, мне нельзя тут оставаться, мне нужно…
- Знаю, - шепотом ответила жена, коснувшись щеки мужа губами. 
Он встал уже одетым в свой маскировочный халат, с автоматом за плечом, подошел к двери, открыл ее и сразу вышел к блокпосту, где уже вовсю шел бой. Обернувшись, Леший подмигнул супруге, которая так и осталась сидеть, привязанная к дереву рядом со своими детьми, изнывая от жажды. 
- Выпей травки, - раскачивала перед ее лицом огромным кувшином какая-то смутно знакомая бабка. 
Надя пыталась вытянуть шею вперед, чтобы приложиться к посудине, но старуха отводила ее в сторону, при этом злясь, что Надя не пьет травку, сама же не давая женщине напиться. Наконец-то ее это взбесило после пятой или шестой попытки, потому Надя подошла, огрела бабку по голове тем же самым кувшином, отчего та закипела, словно на нее вылили кислоту. Кожа на старческом лице стала сползать, а Надя, извиняясь, пыталась собрать ее в ладони, словно пластилин, и приклеить на место. Воск стекал с бабки, но женщина подхватывала текущую жижу, обжигаясь, и лепила на место носа, губ, ушей, в итоге у нее вышел какой-то страшный мужик с надорванным ухом и шрамом на весь лоб. Когда Надя прилепила ему губы на место, мужик оскалился и показал ей острый кривой нож. Женщина вскрикнула, попыталась снова содрать с него кожу, но внезапно поняла, что вместо нагло ухмыляющейся морды мародера она царапает спину собственной дочери. Катя лежала на траве, беззаботно болтая ногами, читая какую-то книгу, и просила мать не останавливаться. Надя, увидев, что дочкина спина вся покрыта шрамами, боясь сообщить ей об этом, ойкнула. 
- Мам, лови! – крикнул Сашка, игравший с детьми на заднем дворе в мяч, пиная ей его. 
Мяч она поймала, но он, внезапно оказавшийся головой Юрьича, попытался ее укусить. Женщина взвизгнула, откинув окровавленную голову, а народ вокруг рассмеялся. Леший с Олегом, его сын Петька, Катька, Соколы, все они сидели в беседке, потягивая из высоких стаканов какую-то красную жидкость. Даже безголовый Юрьич смеялся. Точнее смеялась голова, а тело стояло, вздрагивая, держась за живот. 
- Кики-и-и-и-и-мора! – кричал Олег.
- Кикимора-а-а-а-а! – кричала Катька.
- Кики-и-и-и-имора-а-а-а-а-а! – кричал Леший, не переставая при этом смеяться. 
Надя коснулась гудящей от криков головы, на которой было что-то холодное. Водоросли. Она снова вскрикнула, сдернула их, но водоросли все не кончались. Она вытягивала их из волос, а те все тянулись и тянулись. Холодные, склизкие, противные… И вот уже огромная куча зеленых, бурых, коричневых водорослей лежала у ее ног, скрывая женщину до самого пояса. Внезапно они начали шевелиться, из кучи потянулись скрюченные пальцы, стали хватать женщину за руки, тянуть вниз. Она закричала, глядя на смеющегося Лешего, а тот, внезапно поняв, что это не шутка, кинулся к ней, протянул ладонь, бросился за ней в образовавшуюся дыру, постоянно шепча, что все будет хорошо, что он рядом и не нужно бояться, что все пройдет, что нужно проснуться… 
Надя вскрикнула, подскакивая на постели. Вокруг стоял полумрак, Катя сидела рядом, держала ее за руку. Она что-то говорила, но мать почему-то не могла разобрать ее слов. В комнату вбежал Сашка, вошел Леший, они что-то говорили ей, но, как женщина не силилась, понять их так и не смогла. 
- Бубубубу, - гудел в голове голос Сашки.
- Бу-буу-бубббу! – просила Катя.
- Бубу-бубу, - встревоженно смотрел на нее Леший, но не Леший.
Надя присмотрелась. Это был не ее муж. Какой-то мужик стоял перед ней, размахивая руками. Женщина вскрикнула, попыталась отбить тянущиеся к ней лапы, начала подниматься, но свалилась с кровати, больно ударившись лбом, и тут же снова вскочила с кровати, просыпаясь.
- Мама! – испуганно прижала ладони ко рту Катька, и на этот раз у Нади подняться не получилось.
Руки и ноги женщины были привязаны к кровати, но комната была все той же. Опять вошел тот самый мужик, который в прошлый раз был не Лешим. Он что-то нес в руках. 
- Травку выпей?! - Раздался голос в голове. – Выпей травки… 
Надя попыталась вскрикнуть, но жижа, попавшая ей в рот из глиняной кружки, не дала ей этого сделать. Она потекла по губам, по груди, и женщина ощутила приятный сладкий вкус. 
- Мама, - плакал Сашка, вцепившись в ее руку. – Мамочка… 
Сердце женщины забилось сильнее. Не сон. Это не сон… Она оторвалась от кружки с водой, откинулась на постели, поморщилась от боли в плече. 
- Сашенька, Катенька, – позвала она, окончательно сбрасывая с себя пелену кошмаров. 
- Да мам, - прижался сын.
- Все хорошо, - погладила по голове дочь. 
- Здравствуйте, Надежда, - проговорил незнакомый мужик. – Я Алексей…
***

Глава 10. "Не верь никому"

- Где я, что случилось и кто вы? – сразу же поинтересовалась Надя, как только пришла в себя. 
Она находилась в незнакомом доме, привязанная к кровати, а перед ней стоял неизвестный мужик. Она мгновенно вспотела, заволновалась. Дети при этом выглядят спокойно. Однако Катя тут же, без слов, развязала ей руки, пояснив, что в прошлый раз, когда она пришла в себя, еще не до конца оклемавшись, то буйствовала и даже упала. Значит, это был не кошмар, а болезненное восприятие реальности… Мда! Хорошо же ее накрыло!.. 
- Я Алексей, - улыбнулся незнакомец, чуть отойдя от кровати, примирительно выставив ладони, когда женщина освободилась, села на краю кровати и покосилась на ружье, стоявшее в углу возле дочери. – Вы у меня дома. Ваши дети нашли меня, сообщили, что вы без сознания, и попросили помощи. Ну, как попросили, – мужчина ухмыльнулся, покосился на девочку. – Дочка, вон, ваша ствол наставила и заставила это сделать… 
Надя приподняла бровь, удивленно посмотрев на Катю. Та смутилась, пожала плечами, а что, мол, делать-то было? 
- Извините нас, - пересохшим горлом проговорила женщина, пытаясь совладать с тошнотой. 
- Ничего, я понимаю, вы, видимо, не от хорошей жизни в тайгу с двумя детьми ушли… Они у вас очень хорошо воспитаны, хочу заметить, по меркам нынешнего времени, конечно же. Судя по тому, что они отказались от еды, которую я предложил, все время находились с вами и оружие из рук не выпускали, пройти вам пришлось через многое. Но уверяю, здесь вам ничего не грозит… Я дал лекарства, у вас была агония…
- Лихорадочный обморок, - поправила Катя. – Агония только перед смертью бывает…
- Ну, да-да, простите, - снова улыбнулся мужчина. – У нас нашлось обезболивающее, антибиотики и витамины. Все, как просила ваша прекрасная дочь, в закрытых ампулах. Видимо, вы не очень-то доверяете людям… Что ж, сейчас это нормально, всякий народ по домам да по лесам сидит, но повторюсь, здесь вам ничего не грозит. Можете оставаться в моем доме столько, сколько вам будет нужно.
- Спасибо, - устало улыбнулась Надя. – Мы вас не обременим и вскоре уйдем… 
- Нет, нет, - перебил мужчина, видя, как женщина пытается встать. – Вам еще рано вставать. Организм истощен и ослаблен. Нужно отдохнуть хотя бы пару дней, а потом, если захотите, то уйдете. Сейчас отдыхайте, а, если что-то будет нужно, то просто позовите меня. Я принесу вам поесть. Наверное, теперь, когда вы очнулись, дети согласятся на ужин, а то на корешках да орехах далеко не уедешь… 
Алексей вновь открыто улыбнулся, и Наде показалось, что улыбка эта настоящая и искренняя. Она поблагодарила хозяина дома и устало откинулась, опустив гудящую голову на подушку. 
- Как вы? – прошептала она, встретившись взглядом с дочерью. 
- Все хорошо, - улыбнулась Катя. – Ты нас напугала, когда отключилась. Я побежала до ближайшей деревни, Сашка остался тебя охранять. Нашла дом, привела помощь. Тут еще сын его живет и дочь. Они втроем. Хозяйство большое, куры, свиньи, корова, собака и кошка. Мы на всякий случай ничего не ели из их еды и не пили, мало ли… - Надя улыбнулась. – Ты тут почти сутки уже. Я ставила тебе уколы сама. Как ты себя чувствуешь? 
- Уже лучше. Голова болит, тело ломит, но в целом лучше, чем до этого.
- Это хорошо…
Дверь в комнату снова открылась, вошел Алексей, неся разнос с тремя тарелками. По комнате разлился чудесный аромат горячей наваристой пищи, и животы у всей семьи заурчали на разные голоса. 
- Ого, - улыбнулся Алексей, - слышу, что проголодались…
- Да, - смущенно ответила за всех мать. – Мы три дня в тайге, на корешках одних… Проголодались… 
- Вы сейчас поешьте, я вам мешать не буду, а потом хотел бы послушать вашу историю, уж больно интересно, как у вас все так вышло. У нас гости не часто бывают, деревня в глуши, тут и раньше-то народ редко появлялся, а теперь и подавно, сами понимаете… Если хотите, я баньку растоплю сейчас, через час она готова будет.
- Не отказались бы, - слегка смущенно кивнула головой Надя. – Замерзли, грязные все, я пропотела, и постираться бы не помешало… 
- Ну, я тогда пойду, дровишки закину, посмотрю, что из одежды может вам подойти, а то ваше, - мужчина деликатно качнул рукой, показывая на оборванную майку Нади и окровавленный махровый халат Кати, который сейчас казался половой тряпкой, - уже только выкинуть, а не стирать. Ну, я пошел, скоро вернусь. 
Мужчина опять широко улыбнулся и, слегка поклонившись, вышел. Надя внимательно осмотрела блюдо. Вроде бы обычный суп. Картофель, овощи, лапша и куриное мясо. Сделав первый аккуратный глоток, покатала горячий бульон на языке. 
- Вроде ничего такого не ощущаю, - кивнула она детям, и те с радостью и жадностью застучали ложками по посуде.
Съев все, до последней капли и крошки, Сашка попросил добавки, на что Алексей, вернувшийся через несколько минут, улыбнулся и пригласил парня пройти на кухню. Парнишка засмущался, покосившись на сестру и мать. Надя кивнула сыну, мол, иди, и дети вышли, оставив взрослых наедине. 
- Как вы? – спросил мужчина, составляя посуду на разнос.
- Лучше. Спасибо вам и извините за предоставленные неудобства. 
Мужчина махнул рукой. 
- Да ладно вам, какие неудобства-то?! Мы рады гостям, как уже говорил, не часто тут бывают нормальные люди… Я с детьми тут один живу, сын с дочкой у меня… и я уверяю, ваша семья нам больше в радость, чем в тягость. Отдыхайте, сколько вам потребуется… 
- Спасибо еще раз, но, как только я окрепну, мы отправимся дальше. 
- Как скажете, - пожал плечами Алексей. - Баня скоро будет готова, вы сможете дойти? Как голова, не кружится?
- Смогу, - улыбнулась женщина, кутаясь в одеяло. 
- Ну, отлично, я позову вас тогда.
***
Баня оказалась шикарной. Не в плане убранства, конечно, нет. Простые оструганные доски, еще пахнущие смолой, двухуровневый полок, бочка с водой в углу, несколько развешенных на стенах тазиков с ковшами да пара замоченных в кипятке березовых веников. Шикарным было ощущение от горячего пара на теле, от весело гудящего котла, теплой воды, смывающей засохшую кровь, пот, въевшуюся в кожу грязь, и приятного запаха ягодного шампуня. 
Дети уже помылись и пили чай с малиной в доме, а Надя никак не могла остановиться. Она уже вымылась и теперь просто сидела на досках полка, всей грудью вдыхая приятный горячий воздух. Спина болела, но уже не так сильно, как раньше, обезболивающее действовало отлично. 
- Надя, у вас все хорошо? – послышался голос Алексея из-за внешней двери.
- Да, - накинув на тело простыню, отозвалась женщина и вышла в предбанник. – Извините, я просто не могу согреться, - добавила она, подойдя ближе к двери. – Но я уже иду…
- Ничего, ничего, - отозвался глухой голос, - меня дети ваши попросили проверить, вас долго не было... 
- Нет, все хорошо, передайте им, что я скоро приду… 
За дверями послышались удаляющиеся шаги, и Надя опустила руку с зажатым в ней ножом сына, который она взяла с собой на всякий случай. «Доверяй, но проверяй», - крутилось в голове, когда она еще только шла в невысокое строение с дымящей черным дымом трубой. 
Вернувшись в баню, она аккуратно облилась прохладной водой, смывая пот, и снова вышла. Неуклюже одевшись в выданную Алексеем просторную рубашку и штаны, морщась от тянущей боли в больной руке, отодвинула приваленную к двери скамейку, что подпирала ручку, и вышла на улицу. 
Холодный влажный воздух приятно окутал тело, ворвался в легкие, от чего захотелось закашляться. Женщина подняла усталое лицо к небу. Невероятно крупные звезды, казалось, можно было потрогать рукой. Чистое осеннее небо, без облачка… Редкость. Она любовалась небесными искорками, даже сумев опознать несколько созвездий и разглядеть млечный путь. Широкая белая полоса тянулась через весь небосвод. Раньше, до катастрофы, из-за освещения городов она и думать не могла, что над ними находится такая красота, а теперь… А теперь хоть залюбуйся, да вот только любоваться стало некогда, не до красот, тут бы выжить как-нибудь… 
Остыв, Надя вернулась в дом. Сашка с Катей сидели за большим столом на кухне, попивая чай. Рядом сидел незнакомый паренек, примерно Катькиного возраста, и девочка, примерно Сашкиного. 
- Это мои дети, - пододвигая чашку с чаем проговорил Алексей. – Андрей и Ксюшенька. – Дети поздоровались, Надя ответила им. – Присаживайтесь. Попьем чай да будем ложиться спать. Утром я вам покажу свой дом, и мы сможем пообщаться. 
Надя села. Взяла в руки кружку, сделала маленький глоток. Малиновый… Сладкий… Она чуть не заплакала от удовольствия. Еще недавно она и не догадывалась, что будет рада такому простому домашнему напитку. В детстве мама и бабушка частенько заваривали маленькой Наде чай из смородины, малины или клубники. Тогда она не понимала ценность этого напитка, а сейчас, когда за плечами почти трехдневная гонка на выживание, она оценила вкус и аромат магического зелья, которое, казалось, сразу придало сил. 
Пили молча. Сашка с недоверием посматривал на хозяев дома, так, словно это они пришли к нему, а Катька была поймана на заинтересованных взглядах в сторону Андрея. Ксюша пила чай, что-то напевая себе под нос, а сын хозяина дома практически не притронулся к напитку, больше налегал на домашние лепешки, обосновав тем, что не любит горячее. 
- Ну что, дети, - окончив трапезу, нарушил тишину Алексей. – Давайте будем ложиться спать. Гости наши измучены, им нужно отдохнуть… Можете лечь в той же комнате, кровать там большая. Андрей принес вам постельное белье. Мы встаем рано, но вы, как гости, можете спать хоть до обеда. 
Надя еще раз поблагодарила гостеприимного хозяина и, скомандовав детям, отправилась в спальню. Сон навалился, словно тяжелое одеяло, как только они закутались в теплый плед, прижавшись друг к другу. Чистое, свежее постельное белье, тишина вокруг, уют и тепло дома настораживали и убаюкивали, но, в конце концов, женщина плюнула на все. Ей хотелось отдохнуть. Пусть ее схватят, пока она спит, пусть в дом ворвутся людоеды, желающие отомстить им за смерть отца и брата, пусть даже Алексей сейчас, ехидно ухмыляясь, стоит и подслушивает за дверью, ожидая, когда попавшие в западню гости заснут, но ей нужно было выспаться! Хотя бы чуть-чуть… Голова после бани и горячего чая кружилась от удовольствия, Надя быстро заснула, так и не услышав тихих шагов у двери.
Алексей стоял, прислушиваясь к звукам из спальни с гостями. Вроде бы они на самом деле уснули. Выдохнув, отец кивнул сыну, который опустил нервно сжимаемое в руках ружье, и они отправились на кухню.
- Пап, им можно верить? – донесся голос сына.
- Не знаю, Андрюх, но думаю да, такое не сыграть, их точно не соседи подослали…
***
Утром Надя проснулась от уже забытого за несколько дней крика петуха. Бедная птица надрывалась во всю мощь своих птичьих легких и мозгов, славя новый день. Леший называл таких «дебильниками», производным от «будильника» и «дебила». Истошно орущий птиц, казалось, издевался над спящими людьми, стараясь докричаться до спящих двуногих, чтобы сообщить о начале нового дня. 
Сашка с Катей спали, за окном еще только едва-едва расцвело. Женщина не стала будить детей, а аккуратно выскользнула из-под одеяла. Чувствовала она себя отдохнувшей и полной сил. За ночь их никто не съел, не попытался убить. Им было сухо, тепло и мягко. В желудках переваривалась горячая, вкусная еда. Он-то, кстати, Надю и разбудил, точнее мочевой. 
Женщина аккуратно открыла двери, вышла в коридор. Вчера она как-то совсем забыла поинтересоваться, где здесь туалет, не до того было, а сейчас поняла, что может оказаться в немного глупой ситуации. Будить хозяев с просьбой «отведите, пожалуйста, меня в туалет» было слегка стыдно, но организм требовал срочно опустошиться и выбора не оставалось. Тут или самой идти искать, но лишний раз, как любил говаривать Сашка, «шариться» по чужому дому не хотелось, или все же искать спальню Алексея. Да… Не очень, конечно, может получиться… Пришла в дом с детьми, объела, заставила баню топить, а теперь по утру ломится в спальню к одинокому мужику и, как выяснится, не ради «отплатить тем, чем может», а чтобы он ее отвел в туалет… Надя ухмыльнулась. Да… Неловко выйдет… 
- О, Надежда, - окликнул Алексей женщину, войдя в дом. – Что-то случилось? 
- Ой, - испугалась внезапно открывшейся двери женщина, сведя ноги еще туже, чтобы не дай бог не дать, так сказать, слабину. – Вы не спите уже… 
- Нет, я уже давно встал, привык… Выспались? 
- Да, - улыбнулась она. – Не подскажете, где у вас… туалет? 
Мужчина немного смутился. 
- Да, конечно, но простите, удобства на улице, ну и… это не город…
- Ничего, - улыбнулась женщина, - я знаю, что такое сельский туалет, последние полгода тоже, понимаете, не в квартире проживала… Время такое, что в городах сейчас страшнее… 
- Да, точно, извините, пойдемте, я вас провожу… 
***
- Ну как, расскажите, что с вами приключилось? – наливая в чайник воды и ставя его на печь, поинтересовался Алексей, когда Надя вернулась в дом. 
Вчера, несмотря на длительное общение, но из-за дикой усталости и подозрительности она толком не старалась рассмотреть хозяина дома, а теперь, успокоившись, детали сами собой попадались на глаза. Высокий, наверное, под метр восемьдесят, голубые глаза, кустистые брови, широкий нос, тонкие губы. Маленький шрам на правой щеке, прячущийся в ровной, окладистой бородке, стриженой, скорее всего, машинкой. Волосы черные, с небольшой сединой. На вид, наверное, чуть старше самой Нади. Руки сильные жилистые. Улыбка открытая. Такой деревенский мужик, недавно переехавший из города. Нет в нем какого-то внутреннего одеревенения, что ли. Говорит правильно, неспешно, манеры опять же… Деревенские попроще, их по голосу и повадкам можно вычислить, а тут складывалось впечатление, что человек образован и жил именно в городе, однако при этом знает, что такое сельская жизнь. Может быть, переехал сюда незадолго до катастрофы? Дом опрятный, чисто вымыт, посуда тоже стопками грязными не стоит… Немного поразмыслив, она все же решила, что ничего плохого от того, что она расскажет о своих приключениями с детьми, не будет, и Надя, наконец-то, решилась.
- Длинная история. Если вкратце, на наш остров напали бандиты. Мы попали в плен, потом нам с детьми удалось сбежать. Мы шли по тайге, пока не набрели на деревню, что севернее. – Алексей при этих словах насторожился. – Да, - заметила Надя смену его настроения. – Мы в курсе, что там живут людоеды, точнее жили… - хозяин дома поднял одну бровь, сел на стул напротив, сложил руки поверх столешницы. – Бабка, дед и двое детей. Так вышло, что мы чуть не угодили в их ловушку, но нам удалось бежать.
- Эх, сволочи, - выругался Алексей, сжимая кулаки. – Они не раз мне тут уже осаду устраивали, все никак не соберусь вывести чертей поганых. Там у них ловушек натыкано, в прошлый раз чуть ногу не потерял, в капкан угодил… 
- Ну, больше они, наверное, вас не потревожат, - грустно улыбнулась женщина. – Одного из детей мертвяк погрыз, а деду Сашка в бок из ружья засадил, того самого, да, что в комнате нашей… - Алексей присвистнул. 
- Сашка? Вот этот пацан? 
- Да, - улыбнулась мать. – Муж хорошо детей научил, подготовил к жизни такой, а я вот… Как-то и не думала, что так все сложится… - Надя печально вздохнула.
- А муж? - аккуратно поинтересовался Алексей, вставая и убирая закипевший чайник с плиты, наливая в две кружки горячего чая. 
- Погиб, - еще печальнее вздохнула женщина. 
С этими словами в ее душу снова вернулась та пустота, что образовалась со смертью Лешего. Вроде бы за беготней прошедших дней тоска немного улеглась, а теперь вот вновь накатила… Алексей, молча, ни слова не говоря, видя понурую голову собеседницы, полез в шкаф над столом, достал небольшую стеклянную бутылочку, открыл ее и плеснул в обе кружки. 
- Коньяк, - скромно улыбнулся хозяин дома. 
- Нет, я не… 
- Это хороший, не бойтесь, всего пару капель, а то я вижу, вам нелегко… Простите, что задал этот вопрос, я не хотел вас печалить…
- Да ничего, - снова вздохнула женщина, приняла кружку, покачала ее содержимое и сделала небольшой глоток. – Может, легче станет… Меня ранили, когда мы бежали от мародеров. Дом разрушен. Теперь мы идем на восток. Там есть город, в котором живет друг мужа. Он может нас приютить. Идти далеко, и мы спешим, потому, как только дети отдохнут, двинемся дальше в путь. 
- Я могу вам помочь, - улыбнулся Алексей, делая большой глоток и радостно жмурясь. – У меня ж машина… Могу отвезти, как соберетесь. Тут и снегоход приготовленный, и квадроцикл имеется… Зима длинная будет, я старался запастись транспортом. Дорога не ахти, но до трассы доберемся, а там и до города ближайшего докину. Есть тут неподалеку один, километрах в шестидесяти, но только там земли мутные… Сектанты какие-то, говорят, живут. Я туда не езжу. А дальше еще, да, есть большое поселение крупное, километров двести по дороге еще… Но, как там дела обстоят, я не знаю, я там не был. Так, окрестные древни объехал, собрал припасы…
- Спасибо, машина была бы очень кстати, а то детишки уже совсем, смотрю, головой поникли… А у вас тут как? Расскажите о себе… 
Алексей немного помолчал, обдумывая, но наконец тоже решился. 
- Мы с Аленкой разошлись еще до катастрофы. Она в городе жила, там, на севере, - Надя закивала, понимая, о каком именно городе идет речь, сама там жила… - Так вот… Детишки мои с ней жили раньше, но иногда она их ко мне, так сказать, на выходные отправляла, когда с мужем новым хотела отдохнуть, съездить куда-нибудь. Ну, разошлись-то мы мирно, потому я не в претензиях, строит себе жизнь, и пускай! С детьми видеться не запрещает, и то радует. Так вот, как раз накануне всего этого она их мне и привезла, а как началось, так нам и не до города стало. Когда мертвяки первые у нас появились, мы тут забаррикадировались, отбивались какое-то время, я ведь даже не сразу, признаться, о женушке бывшей и вспомнил-то. Через неделю, когда уже детишки сами начали требовать, чтобы мамку привез, собрался, поехал. Со мной еще трое мужиков разведать, что и как, отправились. Взяли, значится, винтовки, охотники тут почти все, и покатили. Да вот только до города мы так и не доехали. Такого навидались, что пришлось разворачиваться. Форменный ад! Я потом пытался еще пару раз в город пробиться, но без толку, максимум, это до дачного района доезжал. Страшно. Мертвяки, мародеры, жуть… Еле ноги унес в крайний раз и больше туда ни-ни… даже не знаю, что с ней, жива ли… 
Мужчина замолчал, печально глядя в кружку. Надя вздохнула. Вот как судьба обернулась-то… Жалко мужика, но таких Алексеев, наверное, по планете не одна тысяча сейчас, всех жалеть если, устанешь быстро. Надя уже хотела было поддержать мужчину, рассказать о себе еще что-нибудь, но тут в коридоре раздались тихие шаги, в столовую зашел заспанный Сашка. Он, продолжая глядеть на Алексея «букой», подошел к матери и что-то шепнул на ухо. Надя улыбнулась, извинилась перед хозяином дома и отвела мальчика в туалет, а вернувшись, повела уже проснувшуюся Катю. 
К обеду, когда погода одарила деревню солнечным светом, Алексей повел гостью показывать свои владения. Рана в плече снова разболелась, но дочка сделал новый укол, сообщив, что сейчас ранение выглядит уже не так страшно, как ей показалось изначально. Антибиотики, обезболивающее, противовоспалительные и витаминные уколы быстро сделали свое дело. Температура уже спала, но иногда Надю еще подзнабливало. 
Осматривая добротные сараи, радостно кудахтающих кур, слыша хриплые вздохи чесавшихся о стены загона хрюшек и видя мирно пережевывающую солому буренку, Надя неожиданно для себя подумала о том, что ведь можно действительно остаться здесь. Да, мужик не знакомый, но тут вроде бы безопасно, а снег, выпавший вчера, говорил о скором приближении зимы. Нужна ли она будет кому-то в том городе с детьми? Смогут ли они там устроиться? Не выгонят ли, не заставят силой работать в каком-нибудь борделе за кусок хлеба?.. Хватит для местного руководителя веса имени некоего Лешего, который жил где-то за тридевять земель? Настолько ли хорошими друзьями они были? Сомнения зародились в ее душе и крепли с каждой минутой. 
Алексей, добродушно улыбаясь, рассказывал о том, как устроил быт, как охотится, рыбачит и добывает разные припасы, как сам готовит сыр, варит вино и пиво, как собрал достаточное количество топлива, одежды и прочих припасов для долгого существования, о своих планах на будущее. Андрей с Ксюшей тоже выглядели счастливыми. Девочка сдружилась с Сашкой и показывала ему, как кролики едят травку, а Катька разговорилась с Андреем. Они сидели на летней террасе, о чем-то негромко разговаривая. Сомнения грызли душу. Стоит ли покидать это место? Может все же стоит перезимовать тут? Дом теплый, большой, на всех хватит, Алексей мужик вроде себе на уме, но при этом открытый… В таких тяжелых думах провела Надя весь день. 
- Ну, так что, решила? – спросил Алексей вечером, когда дети уже улеглись спать, а они так и сидели за столом. 
- Не знаю, - честно созналась женщина. - Тут вроде бы неплохо, но-о-о… Не знаю…
- Если хочешь, оставайся. Стесняешься или боишься меня, так я помогу! Тут дома соседние есть хорошие, время у нас в запасе тоже пока есть… Продуктами поделимся… 
- Алексей… - начала все же нерешительно Надя, - ты хороший человек, многое для нас уже сделал и я по гроб жизни обязана буду тебе, но я не могу… Я чувствую, что нам нужно ехать… Меня что-то тянет вперед, не знаю, как описать. Я чувствую, что нам нужно добраться до этого города… Ну, а если у нас там не сложится, - Надя улыбнулась, – ты ведь нас не прогонишь? 
- Конечно, нет! – улыбнулся Алексей, но все же поник головой, искренне надеявшийся на то, что женщина все же передумает. – Приезжайте в любое время, хотя что-то мне подсказывает, что вы уже не вернетесь… 
Еще с обеда машина, на которой они утром собирались отправиться в путь, была заправлена, проверена и собрана. В кузове лежали сумки с одеждой, провизией и кое-каким снаряжением в дорогу. Как пояснил Алексей, дорог до нужного города нет. Точнее она была раньше. Мост, что вел через горную речку, разрушен и довезти он сможет их лишь до него. Есть небольшой пешеходный мостик, но машина там не пройдет, потому до самого пункта назначения придется идти пешком. Ехать по окружной дороге слишком долго, и мужчина боится оставлять семью на такой большой срок, а все в машине не поместятся, но Надю устроило и это. Все не пешком, а до цели там уже потом и рукой подать. Тем более имея теплую одежду и запас еды, сделать это было на много проще. 
- Ладно, - махнул рукой хозяин дома. – Может, тогда просто посидим? Скучно мне тут одному, понимаешь, хоть пообщаемся. У меня есть бутылка домашнего вина, как ты к нему относишься? Нет, нет, - поспешил успокоить мужчина гостью, - просто поболтаем, насильно не заставляю. Я бы выпил немного, если честно, уж очень вкусное получилось… 
Надя согласилась. В конце концов, ее с детьми приютили, обогрели и накормили, почему бы и не отплатить радушному хозяину болтовней, к тому же и самой ей так легче становилось. Дети детьми, а тут все же взрослый человек… 
***
Сидели они долго. Болтали, пили вино и снова болтали. Надя раскраснелась, настроение заметно улучшилось. Боль в ране немного притупилась. От настороженного общения они наконец-то перешли к более-менее свойскому, словно попутчики в поезде: сейчас вот пообщаются, разойдутся и больше никогда не встретятся… Гора усталости, скопившаяся на плечах хрупкой женщины, постепенно рассыпалась, она почувствовала облегчение. 
- Расскажи о себе, - пьяно улыбнувшись, проговорил Алексей, подливая себе вино в кружку уже из второй бутылки. 
Надежда улыбнулась, в голове уже зашумело, тело, казалось, летало, и к тому же назойливая боль в спине угасла совсем. 
- А ты завтра вести-то сможешь? Не налегал бы…
- А что? – удивился хозяин дома и расхохотался, - боишься, что патруль остановит? Дороги пустые, - развел он руками, - езжай, не хочу, никто не остановит, гнать не будем, педали не спутаю… Не боись! Домашнее – оно ж в голову не бьет, и утром с него не болеешь! Пей, не бойся…
Надя сделала очередной малюсенький глоточек, все же напиваться не хотелось, да и вообще, алкоголь ей сейчас вроде бы как противопоказан, но от пары бокалов действительно вкусного вина она не стала отказываться.
- Что тебе рассказать? – поинтересовалась женщина, задумчиво покачивая кружкой. 
- Ну-у-у-у, - протянул мужчина, встал со стула и, обойдя собеседницу, потянулся за третьей бутылкой. – О себе. Как встретила все это?
- Да что там рассказывать. Как и все... Дома были с мужем… Выходной… Катька от репетитора вернулась, Сашка дома был. 
- О, кстати, - перебил Алексей. – А почему Леший? Странно имя такое…
- Ну, он военным был, и это его позывной, так и прилипло… Снайпер-разведчик…
- М-м-м-м-м, - протянул мужчина. – А я в ВДВ служил… 
- Ну, вот, оттуда и имя такое… 
- Понятно, значит, вы с Лешим дома были в тот день… А мы вот тут как раз на рыбалку собирались…
- Нет, - улыбнулась Надя. – Мужа звали Александр… - Алексей поднял удивленную бровь. 
- О как… А Леший?..
- Леший –это мой друг давний… Я же говорила, там долгая история… Когда все закрутилось, мы из города уходить не стали, думали, обойдется, а через пол года уже было поздно. Полиции нет, военных нет, на улицах толпа мертвяков, бандиты и группировки власть взяли. Всех данью обложили… Меня однажды похитили… Сказали, что семью всю убьют, если я какого-то мужика с острова одного не выманю… 
- Так-так… 
- А мужиком этим Леший оказался… 
- Хы! – улыбнулся Алексей, делая большой глоток. 
- Ну да… Сложно поверить, но так и было. Потом когда мы с ним узнали друг друга, я побоялась рассказать все. Пришли в город, а там мародеры. Ну, Леший с ними справился, отыскали семью мою… 
- А с Александром что случилось? 
- Хах, - теперь уже Надя улыбнулась, предвкушая то, как у слушателя голова кругом пойдет от дальнейших событий… - Сашка и Леший раньше друзьями были… 
- О-о-о-о, - протянул мужчина, понимая, куда речь идет. – Грохнул Леший Сашку твоего? 
- Да. Убил, после того, как он в Катьку выстрелил, когда думал, что это Леший. Ее попытались гады изнасиловать, а Леший спас, отдал свой костюм… 
- И он в дочку свою?!.. – Алексей сделал жадный глоток из кружки…
- Катя дочка Лешего… 
- Ахренеееть… - помотал головой хозяин дома, пытаясь уложить всю картину в голове. 
- Вот, когда мы Катю повезли на броневике на остров к врачу, Леший и убил Сашку, точнее не убил, а… Он меня схватил, повалил, когда мертвяки кинулись за нами, а Леший его за это к ним выкинул… 
- Погоди… - замахал руками Алексей. – Леший с Сашкой был друзьями, но ты вышла замуж за Сашку. Он стрелял в дочку, а дочка у тебя от Лешего оказывается, а сын от мужа получается?.. 
- Ага, - чуть смущенно опустила глаза Надя.
- Городски-и-и-и-ие, - протянул, немного офигев от истории, Алексей. – Все с вами понятно… 
Надя прыснула в кулак.
- Короче, мать, помотала, ик, тебя жизнь! – мужчина аккуратно ударил Надю по коленке, словно старого знакомого. 
- Не говори! – она аккуратно сдвинулась, убирая мужскую руку.
- Печально, - внезапно проговорил Алексей со скорбью в голосе. – Печально, что такой красивой девушке как ты, с такими прелестными детьми, да такая судьба… - Надя вздохнула, что тут сказать, она и сама так же считала…
Мысли опять закружились в голове, выпущенные на волю легким алкоголем.
- Может, все же останешься? – проникновенно глядя в глаза гостье, спросил хозяин дома. 
Его рука коснулась ее ладони. Надя вздрогнула. 
- Сама идешь куда-то, но детей-то пожалей, им-то туда точно надо? Ждут ли вас там?..
Женщина вздохнула уже, наверное, сотый раз за вечер. Сейчас, сидя в уютном кресле, в тепле и комфорте, она в очередной раз задумалась над тем, а действительно, «надо ли?»… Вот и слова совершенно чужого ей человека подтвердили это. А может все же остаться?..
- Давай так, - улыбнулся Алексей, глядя ей в глаза. - Если в городе том не сложится, возвращайтесь. Места много, я говорил, примем вас… Поможешь мне с детьми. Ксюшке сложно с нами, с мужиками, хотя бы советом ее как-то поддержишь, а то я вот не представляю, когда у нее начнутся эти дни, как мне все это ей объяснять! – мужчина засмеялся, Надя представила эту картину и тоже не удержалась.
- Оставайся, - донесся мужской голос чуть ли не в самое ухо, и только тут Надя поняла, что Алексей не просто держит ее за руку, а ладонь его скользит по ее плечу, а губы шепчут чуть ли не в самое ухо… 
Холодный пот пробил ее, и она мягко отстранилась.
- Мне спать уже пора… 
- Может, еще посидим? Немножко?! 
Надя попыталась вывернуться, но мужские руки крепко обняли ее, прижали к себе. Надя ощутила, как лицо Алексея утыкается в ее шею, как одна рука скользит по спине и ниже, а вторая уже задирает майку. Женщина дернулась, попыталась дать понять, что не принимает такой игры, но разогретый алкоголем хозяин дома не останавливался. Женщина дернулась сильнее, когда мужская ладонь скользнула выше, накрывая ее грудь, а вторая потянула край джинсов вниз.
- Нет, - уже грубо отталкивая мужчину, громче произнесла Надя, задыхаясь от чувств. – Алексей, не надо! 
- Ну что ты, - пьяно лыбясь, продолжал тот.
Когда пуговица на ее штанах с треском отлетела в сторону, Надя решила действовать. Она просунула здоровую руку между ними и резко локтем нанесла удар Алексею точно в нос. Мужчина хрюкнул, схватился за разбитое лицо, толкнул девушку. Она попыталась удержаться на покачнувшемся стуле, смешно взмахнув руками и ногами.
- Ах, ты! – вытирая лицо от крови, рыкнул мужчина, схватил ее за лодыжки и резко дернул на себя, сдергивая джинсы с Нади, а Надю со стула.
Больно ударившись ягодицами о пол, она поджала колени, разрешая разбушевавшемуся мужику стянуть с нее штаны, попутно напрягая ноги. «Бац» и слаженный удар двух голых пяток в многострадальный нос заставил Алексея отскочить, повалиться на бок. Он ругался и матерился, пока поднимался, а женщина судорожно соображала, что можно сделать. Они были на веранде, до спален далеко, можно закричать, разбудить детей, но успеет ли? И не придет ли на выручку отцу сын?.. Алексей тем временем поднялся на ноги, яростно размазал кровь по лицу. 
- Сволочь, - пьяно выругался он и кинулся вперед. – Я к тебе с душой, а ты от-пла-ти-ть, ик, не хочешь!?.
Надя сделала рывок назад, но мужчина снова схвати ее за ноги и, дернув, опрокинули на пол. Женщина вскрикнула от боли в спине, из глаз брызнули слезы. Пара секунд, и Алексей уже пыхтит над ней, стягивая с себя штаны, что-то при этом бормоча. Сильное тело прижало еще не до конца окрепшую женщину к полу, рука грубо придавила горло. Надя попыталась крикнуть, но внезапно мужчина дернулся, глаза его закатились и он упал, стукнувшись лбом о лоб Нади. Искры посыпались у нее из глаз, но, превозмогая боль, она все же смогла ужом выкрутиться из-под мужчины. 
Чьи-то руки помогли ей подняться. Катя. Она стояла с широко раскрытыми глазами, а рядом с ней лежал окровавленный табурет. 
- Катенька, - борясь с дурнотой, проговорила мать, пытаясь собрать мысли в кучу. – Сашка где? Срочно уходим отсюда!..
Девочка, совершенно машинально, склонилась над телом, коснулась пальцами шеи. «Тук-тук» ощутила она биение вены и облегченно выдохнула. «Не убила»… Теперь, после такого удара, Алексею несколько дней отлеживаться придется, а то и вовсе осложнения какие могут появиться. Это только в фильмах вырубают человека сильным ударом, а через полчаса он дает показания в полицейском участке или радостно прыгает, раздавая захватчиками люлей направо и налево. В жизни такой удар может оставить человека калекой до конца дней. В тот момент, когда Катя вошла на веранду, услышав возню и звуки драки, схватив тяжелый стул, она не думала об этом, а просто хотела защитить мать, а вот сейчас, глядя на лежащее тело, заволновалась, но, как оказалось, зря. 
Подняв Сашку, выскочив из дома, таща заспанного парнишку куда-то на улицу, они метнулись к навесу, где стояла машина. Благо, что двери были не заперты, а ключи находились в замке зажигания, от кого ее тут теперь запирать? Надя быстро уселась за руль. Холодное сиденье неприятно похолодило ноги. Джинсы она так и не успела надеть, лишь схватила их в руки. 
Повернув ключ зажигания, она завела двигатель, положила руку на рычаг скоростей. Здоровенный пятиместный пикап имел ручную коробку передач. Тысячу лет уже не сидев за рулем, Надя напряглась. А сможет ли вспомнить? А получится ли и не стоило ли просто бежать, как они делали это все время после нападения пришлых? Выжав сцепление, она резко выдохнула, дернула ручку, включила заднюю скорость. В вольере за домом залаяла собака. Двигатель надрывисто рыкнул, машина, дернувшись, покатилась назад. Обернувшись, глядя в заднее окно, Надя аккуратно вывела машину из-под навеса во двор, переключилась на первую передачу. В этот момент из дома выскочил Андрей. Он стрелой метнулся вперед, наперерез машине. Надя вжала газ, но тут же нажала на педаль тормоза, когда фары высветили мальчишечье лицо. Парень стоял перед ними в одних спортивных штанах, сжимая ружье, направив его точно в лобовое стекло джипа. 
- Уйди, - взмолилась Надя, готовясь вдавить педаль газа. 
Двигатель огромной машины нервно урчал, требуя движения, и женщина ощущала это всеми своими нервами. Если сейчас парнишка не уйдет с дороги, она его просто переедет. Адреналин, алкоголь и жажда спастись сейчас могли легко натворить дел. Дети, прижавшиеся друг к другу на заднем сидении, были для нее превыше всего. 
- Уйди! – уже зверем выкрикнула Надя и нажала на педаль. 
Двигатель взревел на холостых, но парнишка не дрогнул. Он лишь крепче сжал ружье, выцеливая водителя. Мощные фары слепили его, но с расстояния в пару метров он бы вряд ли промахнулся, даже стреляя наугад. 
- Уйди! – зло прошипела Надя, ощущая, как педаль сцепления удержать становится все сложнее и сложнее. 
Мальчик внезапно моргнул и сделал шаг в сторону, уступая дорогу. Надя бросила сцепленье, вжала газ, машина, чуть не заглохнув, рванулась вперед. Проехав в сантиметрах от парнишки, поравнявшись с ним, время для них словно замерло. Андрей мог поклясться, что за то мгновение, что огромный джип стрелою пролетал мимо него, он смог рассмотреть в глазах женщины страх, обиду и благодарность, в мальчике лютую злобу и ненависть, во взгляде девочки обиду и печаль. А в огромной человекоподобной лохматой призрачной фигуре, сотканной из самого мрака, словно стоявшей в кузове пикапа, он рассмотрел не что ужасное, требующее отпустить этих людей. Мальчик обернулся. Машина, рвя двигателем и прыгая фарами по ухабам, стремилась к лесу. Внезапно его обдало холодом, словно рядом прошел кто-то невидимый. 
Еще до конца не понимая, что же сейчас произошло? Парень, словно в тумане, вернулся в дом. Что заставило его опустить оружие? Кто шептал ему в ухо, что эти люди ни в чем не виноваты? Что это было?.. Он открыл дверь на веранду и застал лежащего на полу бессознательного отца со спущенными штанами. Андрей горько ухмыльнулся. Только что он чуть было не совершил ошибку… 
***

Глава 11. "Не мы такие, жизнь такая"!

Здоровенный пикап, рыча двигателем, катился, раскачиваясь и переваливаясь с боку на бок, преодолевая завалы из молодых деревьев, ям и луж, объезжая самые крупные и опасные. Надя, сжимая зубы, с трудом держалась за руль, который для нее был великоват. Будучи от природы невысокой, она, не успев отрегулировать сиденье, едва дотягивалась ногами до педалей. Фары прыгали вверх и вниз, метались из стороны в сторону, выхватывая участки дороги. Отыскав на панели кнопку, женщина подключила «люстру» и когда с крыши ударили яркие лучи, осветив всю дорогу, пробивая лес насквозь, дело пошло веселее. 
- Мам, - пискнула с заднего сидения Катя, когда машина особо сильно скакнула на поваленной елке, содрав шипастыми колесами с нее кору. 
- Да, доча, - отпуская педаль газа, сбавила ход мать, успокаивая несущееся в галопе сердце. – Сейчас, сейчас… 
Джип рыкнул и остановился. Надя глубоко вздохнула, выдохнула, открыла дверь и, спустившись с подножки, встала на сырую траву босыми ногами. Взяв с сиденья джинсы, она неуклюже втиснулась в них, выругалась, когда те попытались скатиться с исхудалой фигуры. Пуговица была оторвана, молния не застегивалась. 
- Как вы? – поинтересовалась она у детей, открыв заднюю дверь. 
- Нормально, - ответила дочь за обоих и тоже выбралась наружу. – А ты как? 
Надя оперлась спиной о бок автомобиля, от которого несло жаром, маслом и бензином. Двигатель тихо урчал на холостых, освещая дорогу впереди. Боль в плече, растревоженная нагрузкой от руля, вернулась. 
- Нормально, - отерла руками лицо женщина, пряча слезы. 
Вот тебе и мирная жизнь… Вот тебе и остаться… Нет, нельзя в этом мире никому больше верить… Нельзя. У нее дети, она не должна совершать больше таких ошибок. Расслабилась, почуяла безопасность… 
- Надо ехать дальше… - Надя еще раз вдохнула-выдохнула.
- Мам смотри! – раздался внезапно голос Сашки из машины.
Мать и дочь вздрогнули. Впереди на дороге, в освещенном пятне света, стоял огромный пес. Присмотревшись, Надя распознала в нем волка. Вот блин! Она быстро затолкала дочь в машину, и сама, словно пуля, запрыгнула в нутро автомобиля, захлопнув за собой дверь. Зверь сделал пару шагов и с разбега запрыгнул на капот. Лапы покатились по горячему металлу, заскребли когтями. Продолжая движение, животное скрылось из поля видимости, громыхнуло крышей. 
- Мам! – снова вскрикнул сын, и Надя рассмотрела по бокам дороги еще несколько светящихся глаз.
- Не бойся, - поспешила успокоить она ребенка. – Они сюда не доберутся!.. 
Волки медленно подходили к металлической коробке, где спрятались вкусные человечки, окружая и принюхиваясь. Зверь с крыши спрыгнул в кузов, втянул носом воздух, начал лапами рыть по крышке, закрывающей грузовое отделение. Надя вздрогнула. Сумки! Сумки с припасами! Наверное, еда привлекла зверя, и теперь он неистово пытался процарапать тонкий металл, чтобы добраться до вкусной пищи. Пара волков помельче встали перед машиной, опустили головы, оскалили зубы. Женщина ухмыльнулась и нажала кнопку клаксона на руле. Низкий трубный вой распугал зверье. Стая прыснула в разные стороны, словно ее ветром сдуло. Вновь ухмыльнувшись, Надя выжала сцепление, переключила коробку передач и двинула машину дальше. Оставаться здесь было опасно. 
Сашка прилип к боковому стеклу, пытаясь вновь рассмотреть зверей, которых до этого видел лишь на картинках. Ему было интересно еще раз увидеть волков, а мать мысленно похолодела от ужаса. Если бы они шли пешком, как ей думалось еще несколько минут назад, то наверняка они были бы уже разорваны стаей. Ох, им снова повезло… 
Надя вела машину еще примерно час, постоянно оборачиваясь и кидая взгляд в боковые зеркала, высматривая, не мелькнут ли где фары преследующей их машины, но дорога была пуста, и лишь красные огни габаритов слегка разгоняли полумрак, освещая метр дороги за спиной. Адреналин схлынул, уступая место усталости. Дети клевали носом. Судя по часам, сейчас было далеко за полночь, даже уже ближе к утру. Останавливаться было страшно, вдруг Алексей бросится в погоню? Что тогда с ними будет? В итоге усталость взяла верх. У них есть оружие, чего им бояться? Смогут, в конце концов, дать отпор и волкам, и людям. 
Люстра на кабине высветила широкую полянку. Джип проехал еще несколько десятков метров вперед, чтобы не оставлять следов съезда, аккуратно вернулся назад, закатился так же задним ходом на траву, вломился в кустарник на дальнем краю опушки так, чтобы в случае опасности можно было просто вжать педаль газа и снова выскочить на поляну. Приближающуюся машину люди услышат или увидят фары, а следы, по которым может ехать Алексей, оставляемые тяжелым пикапом, вели мимо поляны. Надя надеялась, что в темноте он не сразу заметит съезд, а проехав дальше, обнаружив, что следы обрываются, догадается о заднем ходе, но даст ей и детям некую фору. 
- Нужно поспать, - погасив фары и заглушив двигатель, проговорила она и, выбравшись из машины, предварительно осмотревшись, не блеснут ли где звериные глаза в чаще, подошла к кузову. 
Отстегнув крепления, подняла крышку, нащупала ручки сумки, подтянула и вытащила баул. Едва дотащив его до салона, запихала на заднее сиденье, вынудив детей поджать ноги. Вновь забравшись на водительское место, как смогла, разобрала вещи, раскидав их по пассажирскому сиденью так, чтобы сумка не мешала детям расположиться на сиденье с комфортом. 
- Пить или в туалет хотите? – поинтересовалась она и, когда Сашка кивнул, вздохнув, вновь полезла наружу. 
***
Ночь прошла спокойно. Надя постоянно вздрагивала, ей казалось, что в завывании ветра она слышит рев двигателя машины, разговор людей или шорох крадущихся зверей, но внимательно осмотревшись, прислушавшись, успокаивалась. Под утро в машине стало холодно. Дети укрылись теплым одеялом, а она, сидя в неудобной позе на водительском кресле, смогла лишь накрыться курткой. Когда горизонт стал светлее, женщина все же не выдержала холода в ногах и завела двигатель, чтобы прогреть салон. Конечно, рискованно, ведь в глухой тайге работа даже такого тихого движка мог ли привлечь внимание, но конечности уже сводило от холода, да и дети стали как-то чаще вздрагивать. Погудев минут пятнадцать, наполнив салон теплом, она снова заглушила машину и несколько минут вслушивалась и всматривалась в темную чащу вокруг, готовая при первой же опасности вновь завести двигатель и рвануть прочь, но на шум никто так и не пришел, и, еще немного посидев, она все же провалилась в сон. 
Утром, когда семья проснулась, за окном их ожидала настоящая сказка. Снег. Он накрыл собой все вокруг. «Этот уже, наверное, не растает» - подумала Надя, осматриваясь. Навалило не так чтоб много, сантиметр, может чуть больше, но все же! Зима почти пришла… Нужно было спешить. Наспех перекусив, разогрев пару банок гречневой каши прямо в салоне на походной газовой печке, они запили ее горячем чаем. Закончив с утренним туалетом, умылись, даже почистили зубы заботливо уложенной Алексеем в сумку щеткой и зубным порошком и двинулись дальше. 
Снег надежно скрыл следы их ночного передвижения и лежал на дороге ровным слоем. Тут и там на нем виднелись различные звериные следы, оставленные волками и какими-то копытными, лосем, оленем или кабаном, Надя не разбиралась в следах, а вот Сашка принялся активно их изучать. 
Наигравшись в следопыта, он наконец-то уселся на заднем сиденье, а Катя перебралась на пассажирское. Джип выкатился на лесную дорогу и неспешно двинулся дальше. Снег укрыл лужи и грязь, скрыл ухабы, и потому вести машину нужно было очень аккуратно. 
На трассу выбрались ближе к обеду. Бензин в бак был залит вчера под пробку, и сейчас стрелка показывала 2/3 запаса, но это семью не заботило, так как обратно возвращаться они не планировали, а в кузове есть еще пара двадцатилитровых канистр, на всякий случай. 
Пикап рыкнул, преодолевая насыпь перед дорогой и выкатился на старое шоссе. Здесь снега было меньше, он сдувался ветром из полей, что находились по левую сторону. Он, перекатываясь мелкой поземкой через дорогу, лежал более-менее ровным слоем, а значит, за ночь тут никто не проезжал, да и кто бы поехал в ночь? Только безумец или безнадежно загнанные в угол люди. Ехать по трассе было намного удобнее, стрелка спидометра дрожала на отметке примерно в пятьдесят километров в час. Гнать машину Надя боялась, мало ли… Несмотря на то, что трасса была пустой, тут и там в кюветах и оврагах иногда встречались разбитые, сгоревшие остовы машин. Остановившись у одной, Надя осмотрела ее, но искать там было уже нечего. В выгоревшем кузове даже обивки не осталось, капот был поднят и под ним отсутствовали абсолютно все детали. От машины остался один кузов, и потому она решила двигаться дальше без остановок. 
Еще через час Сашка громким окриком обратил ее внимание на странную кучу, лежащую в кювете справа. Машина притормозила. 
- Мам, смотри, тележка! – тыкал сын пальцем в непонятную конструкцию. – А там следы! Они совсем свежие. Ее только что скинули! 
Надя проехала чуть дальше. Не глуша двигатель, вышла, прошла несколько метров назад. Действительно. Ручная тележка лежит в кювете, рядом раскиданы какие-то вещи. От нее к ближайшим кустам ведет след. Снег уже растаял, но примятая трава и грязь все равно нескрыли беглеца. 
- Эй! – выкрикнула она, внимательно осматривая чахлый кустарник метрах в десяти от дороги. – Кто там?! Выходи! 
Надя прижалась к машине, осматриваясь по сторонам, но никого не увидела.
- Не стреляйте! – раздалось из придорожных кустов и над ними взмыли две руки. – Не стреляйте, пожалуйста… 
Пошуршав ветками, из-за укрытия вынырнул мужчина. На голове кепка, козырьком назад, скрывает длинные каштановые волосы, собранные в хвост. На ногах сапоги, толстые, вероятно лыжные штаны, плащ, а под плащом… Надя напряглась. Бронежилет! Опа-на! 
- Эй, стоять! – потребовала она и вернулась к водительскому месту.
Взяв дробовик, передернула ручку, досылая патрон и направив оружие на незнакомца, снова приказала ему остановиться.
- Не стреляйте, – жалостно попросил мужчина снова и остановился, выбравшись на асфальт, замерев метрах в десяти от машины. – Я просто иду к городу… 
Мужчина выглядел обессилившим и уставшим, но Надя помнила свой же вчерашний зарок больше никому не верить и не доверять. 
- Зачем бронежилет? – строго спросила она, мониторя окрестности. 
- Так как без него сейчас-то?! – удивился мужчина. 
- Оружие на землю! – потребовала женщина, обходя пикап, осматривая брошенную телегу. 
- Нету оружия… - развел руками незнакомец. – Мы от мародеров убегаем, нет оружия… 
- Кто мы?! – напряглась Надя, всматриваясь в кусты. 
- Там моя жена, не стреляйте. Она беременна… Аня, - позвал он, над кустами, подняв руки, показалась женщина. 
Молодая. Еще даже девушка, на вид лет восемнадцать-двадцать. Явно моложе мужика. Блондинка. Выглядит довольно мило, лучше, чем муж. 
- У вас есть еда? – поинтересовался незнакомец, аккуратно вставая на линию огня между Надей и женой. – Бандиты напали на наше село вчера ночью, мы сбежали. Ни еды, ни воды… 
Надя задумалась. Если бы не бронежилет, она бы, скорее всего уже уехала. Но взгляд зацепился за него, в голове сами собой созрели мысли. 
- Нет, - коротко ответила она. – Снимай бронежилет. 
- Что? – удивился мужчина.
- Снимай. Бро-не-жи-лет. – нахмурившись, прижимая к плечу дробовик сильнее, потребовала женщина. Мужчина скривился. 
- Такая же, - словно выплюнул он. – Забирай… 
Он аккуратно стянул драный плащ, расстегнул липучки жилета, бросил его под ноги, снова выпрямился, поднял руки. 
- Катя, - позвала мать. – Забери… - ствол оружия качнулся в направлении лежащей защиты. 
Девочка аккуратно, не вставая на линию выстрела, подняла броник, отнесла матери. 
- Положи в машину и сама садись, мы уезжаем… 
- Дайте нам хоть немного еды, - взмолился незнакомец, и Катя посмотрела на мать укоризненным взглядом.
- В машину! - уже чуть ли не прорычала та, и дочка, побоявшись спорить, скрылась в недрах автомобиля. 
- Нет у нас еды, - коротко кинула Надя и, пятясь спиной, подошла к водительской двери, быстро вспорхнув, уселась, завела двигатель и вжала педаль газа. 
- Мам, но у нас же есть еда, - заговорила совесть Сашкиным голосом.
Глядя, как мужик угрюмо поднимает разорванный плащ и с поникшей головой идет к тележке, мальчик вздохнул.
- У нас еще вчера ее не было, - глядя в зеркало заднего вида, со злостью заявила Надя, сама внутри борясь с чувством несправедливости.
«Мир такой, не я такая», - повторяла она себе, ведя машину дальше по дороге, искоса поглядывая на лежащий на коленях дочери бронежилет. Он может пригодиться им. Вряд ли серьезный калибр удержит, но что-то мелкое, осколки или нож, вполне. «Я должна заботиться о детях…, не я такая, мир такой…», крутились две мысли в голове, оправдывая поступок. Она же их не убила, не покалечила, а провизии им самим в притык, хватило бы до города… Сами еще на днях на корешках сидели и воде из луж… 
***
Когда огромный черный джип скрылся за поворотом, мужчина печально вздохнул, как смог закидал пожитки обратно в телегу. 
- Не переживай, дорогой, - подошла к нему жена и поцеловала в грязную закопченную щеку. – Без него обойдемся…
- Да, - грустно ответил мужчина, помог супруге подняться по скользкой насыпи, с трудом выволок телегу на дорогу. 
- Пойдем, надо постараться добрать до города, пока не похолодало. Ты как?
- Нормально, - улыбнулась Анна, придерживая живот. – Толкается.
Блондинка улыбнулась. Ее голубые глаза сияли радостью и счастьем, не смотря на то, что творилось вокруг. Мужчина ухмыльнулся, губы его дрогнули в улыбке… 
Внезапно из-за поворота дороги донесся рык. Джип возвращался. Девушка пискнула, спряталась за спиной мужа, когда машина, резко затормозив, пойдя чуть юзом, остановилась, перегородив дорогу. 
***
Надя зло дернула ручку двери, спрыгнула на сырой асфальт. Глядя исподлобья на жмущихся друг к другу людей, не спуская с них оружия, подошла к борту машины. Рядом, хлопнув дверью и обежав пикап спереди, оказалась Катя. 
- Сумка, - тихо произнесла мать, и дочка, ни слова не говоря, подтянула к откинутому борту второй лежащий там баул. 
«Ну и кто ты после этого?» - гудел в голове женщины чей-то голос, «Сама ведь недавно на корешках и воде…». Сжимая зубы до хруста, понимая, что ее действия могут привести к нежелательным последствиям, борясь с собой, Надя все же пересилила саму себя.
- Мы дадим вам немного еды, воды и лекарств… - говорила она. – Но это все!.. Я не могу вас взять с собой.
- Спасибо, - улыбнулась блондинка, выглянув из-за плеча мужа. – Нам и этого будет достаточно… 
Катя быстро открыла сумку, вынула оттуда пакет. Сложила в него три литровые, чуть подернутые льдом, бутылки воды, несколько банок с готовой кашей, по килограмму гречки и риса в пакетах, добавила кусок копченого мяса. Открыла медицинскую сумку, набрала блистеров, отрывая от них часть так, чтобы сохранить по возможности названия, сунула пару перевязочных пакетов. 
- Витамины те еще дай, - попросила Надя у дочери, не спуская глаз с парочки. 
- Мам, но тебе же они самой нужны! – удивилась дочь, не соглашаясь с ее просьбой. 
- Мы еще найдем, - дернула щекой женщина, отмечая, что дочь, оказывается, в курсе ее положения… 
Катя оценивающе посмотрела на блондинку, перевела взгляд на мать. Вынула банку витаминов для беременных, отсыпала две трети в пакетик, завязала и положила его к остальным медикаментам, предназначенным для беглецов. Аккуратно поставив пакет на асфальт, не приближаясь, девочка быстро вернулась в машину. 
- Спасибо, - коротко поблагодарил мужчина незнакомку, когда та уже снова уселась за руль. 
- Береги ее, - попросила Надя, захлопывая дверь, и, развернув машину, погнала ее прочь. 
Слезы покатились сами собой из глаз, как только джип скрылся за поворотом. Да что же с ней такое-то? В какого зверя она превращается?.. Борясь с потоком, текущим по щекам, всхлипнув, Надя покрепче сжала руль. Она помогла, сделала все, что могла. Брать с собой их было нельзя. У нее свои заботы, и что-то подсказывало Наде, что с ней этим двум было бы намного опаснее в будущем, чем так, как сейчас. «Это не мир такой - вздохнув, подумала она. – Это мы такие!» 
- Мам, ты молодец, – подбодрил Сашка с заднего сиденья и Надя улыбнулась. 
Надо же, понимает что-то… Значит, правильно воспитывала. 
***
К вечеру они добрались до моста, о котором говорил Алексей. Длинный, метров, наверное, двести. Раньше он соединял два высоких скалистых берега, а сейчас у него не хватало примерно половины. Проехать по нему действительно было невозможно. Внизу текла широкая, быстрая река. Никаких лодок поблизости видно не было. Вплавь перебраться на ту сторону пока не представлялось возможным. Вновь наспех перекусив, семья, посовещавшись, решила двинуться по окружной дороге, которая уходила вдоль левого берега и вела куда-то дальше, за горизонт. 
Окрестности изменили вид. Тайга ушла в сторону, и теперь справа тянулись пустые поля, утыкающиеся в горы с чахлым лесочком, а слева была мощная широкая река, которая гнала свои воды им навстречу. Дорога была прямой и своим концом она уходила куда-то в горный массив на горизонте, теряясь в нем серпантином. Светило яркое солнце, припекающее руки через лобовое стекло.
- Мааам, - заканючил Сашка с заднего сиденья, уже изнемогавший от безделья. – А долго еще? Я устал ехать…
- Хочешь, можешь пойти пешком, - съехидничала Катька. 
- Не хочу, я лучше поеду… - буркнул мальчишка и обратился к маме. – Может мы Катьку лучше высадим?.. Чего она опять?! 
Надя улыбнулась. Дети снова стали походить сами на себя. Катюха вечно подкалывает младшего брата, а тот за словом в карман не лезет, отвечает. Их поездка сейчас больше походила на обычную семейную, которую Сашка не помнит в силу возраста. 
Вот так же они когда-то, весело болтая, сидели в машине, которая везла их прочь из душного города на природу или на дачу… Впереди были долгожданные выходные, сулящие отличный семейный отдых на свежем воздухе. Дачный домик с барбекю на заднем дворе, или палатка с мангалом и песнями под гитару… Надя даже расслабилась за рулем, откинулась на кресле, прикрыла глаза. Мягкая подвеска джипа гасила неровности, и они словно плыли по волнам. Подъемы менялись спусками, повороты ровными участками. Так они ехали до самого вечера. Мимо пронеслись два села, в которых явно кто-то жил, но Надя проезжала их, не останавливаясь. 
Наконец наступила ночь, и нужно было искать ночлег. Машина съехала с основной трассы, взобравшись на высокую гору, скатилась в небольшое углубление ответвляющейся проселочной дороги и укрылась за небольшим холмом. В поле ночевать не хотелось, но в виднеющемся внизу, у подножья горы городе останавливаться хотелось еще меньше. Ветер свистел трубами и деталями машины, но в салоне было тепло. Сашка уснул, Катя что-то рисовала на обрывке листа бумаги. 
- Завтра нужно будет в город сходить, Кать, - проговорила мать, постукивая пальцами по рулю. – Посмотришь за Сашкой?
- Конечно, - не отрываясь от бумаги, ответила дочь. 
- Нужно лекарства поискать, провизию, ну и вообще, посмотреть, что там и как. Дороги вокруг нет, только через город, а мало ли, кто там живет…
- Ты только осторожнее будь, - оторвалась все же Катя от рисунка и улыбнулась. 
- Конечно, буду… 
Сумрак сошелся над одиноким автомобилем, наступила ночь, укутавшая окрестности. Лишь в городе кое-где зажглись то ли фонари, то ли факелы, освещая некоторые его участки. 
«Земли там мутные, сектанты какие-то, говорят, живут», - всплыли в воспоминаниях у женщины слова Алексея, и Надя, глубоко вздохнув, попыталась уснуть.
***

Глава 12. "Кража"

Надя сегодня не спала. Сон никак не шел, и она, привалившись головой к холодному окну, тупо смотрела на стоявший внизу город. Кое-где виднелись огни, говорящие о том, что он не пустой, а судя по их количеству, то далеко совсем не пустой. Небо затянуло тучами, и в полной темноте городок светился и переливался, словно живая лужа. 
- Мам, - тихо прошептала Катя, которая ерзала на пассажирском сиденье последние пять минут. 
Сашка, как обычно, развалился на заднем, причем постарался занять как можно больше места, беспокойно сопя забитым носом. Как бы простуду не подхватил со всеми этими приключениями… 
- Что? – также тихо ответила Надя, слегка повернув голову в сторону силуэта дочери. 
- Может, просто объедем? Не ходи туда… 
- Я уже думала об этом - вздохнув, ответила мать. – В полях можем увязнуть, а дорога тут только через город. Я аккуратно посмотрю, можно ли в сам город не соваться, а по краю проехать. Должна же быть дорога для грузовиков, например, какая-то… 
- Ты там поаккуратнее тогда, вон сколько народу внутри.
- Конечно, буду, Кать! Ты за братом пригляди пока, а если что случится, то уезжайте. Как расцветет, я покажу тебе, как управлять машиной, справишься.
- Давай без «если что»?.. А расскажи мне о Лешем, - внезапно попросила дочь. Надя улыбнулась. 
- Что рассказать? 
Девочка поерзала, перекатываясь с боку на бок, выбирая позу поудобнее, немного подумала.
- Как вы познакомились и почему никогда не говорила мне о нем? 
- Ну! – усмехнулась мать. – О том, что ты от Лешки, Сашка не знал. Я и ему не говорила, так что, сама понимаешь… - мать развела руками. - Познакомились мы давно, он как-то к нам в офис документы принес, вместо Сашки. Ну и закрутилось... Потом поругались, ему контракт предложили хороший… А я хотела, чтобы он нашел нормальную работу, но он… - Надя вздохнула. – Представь, каково это, отправлять мужа на войну, не зная, вернется ли он с нее… - вздох с пассажирского сиденья ответил сам за себя. – А почему тебя это заинтересовало? 
- Да просто… Зря я игнорировала его, наверное… не хорошо получилось. Но мне казалось, что… - девочка не смогла подобрать слов, чтобы описать всю бурю чувств, разыгравшуюся в душе.
- Ревность? – подсказала мать.
- Да. Бац и какой-то новый мужик у тебя, который еще оказывается и мой настоящий отец…
- Мы с Сашкой уже давно, как бы это сказать-то тебе… В общем, любви давно не было. Саша наш, - Надя бросила взгляд в сторону сына. – Это такая попытка сохранить семью. Мы хотели попробовать все сначала, так сказать, перезагрузить отношения, но стало только хуже. Когда случилась катастрофа, у нас вроде бы все наладилось. Ну, знаешь, апокалипсис и прочее там… Но в дальнейшем, когда он, оказывается, стал работать на Кабана, он снова охладел… 
- Надо же, - печально вздохнула Катя. - А я и не замечала… А Лешего ты любила? 
Надя грустно вздохнула.
- Любила. Всегда любила. И когда мы встретились на острове, я поняла, что это второй шанс. Алексей, на самом деле, очень сильный человек. Он же тогда, ни слова не говоря, согласился мне помочь. Его выгнали из деревни, даже обвинили в предательстве и убийствах, послали наемника, а он вел меня к вам. Это из-за меня он погиб… (Авторское примечание. Речь о событиях романа «Леший»)  
Слезы сами собой навернулись на глаза. 
– Если бы не я… Если бы не мы, то он, наверное выжил бы. Ушел из деревни и все… 
- Нет, не ушел бы, - также печально вздохнула Катя. – Он бы остался! Там же много мирных жителей было, и, как мне кажется, он бы остался их защищать все равно…
- Ну да, наверное, - женщина аккуратно утерла слезы. – Он был надежным человеком. Мы любили друг друга, он и тебя очень с Сашкой любил и переживал, что вот так вклинился в нашу жизнь. За своих он глотки рвал гадам, помнишь же, как тогда, в доме том… 
- Помню, - передернула девочка плечами от воспоминаний. 
- Он всегда старался думать обо всех, кто ему не безразличен, искать пути решения вопросов, идти на компромиссы, но когда дело касалось таких уродов, как эти мародеры, то решал с ними вопросы жестко. Даже в таком мире, где тебе легко могут выстрелить в спину за пару батонов хлеба, он старался верить людям. Я ведь тогда вела его в западню. Мне поставили условие: привожу его в ловушку, а взамен банда вас не трогает. Когда Леший обо всем узнал, он жутко разозлился, но не бросил меня, а довел дело до конца, и тебя вон спас, вернулся на остров, хотя его могли и там тоже убить. 
Надя замолчала, погружаясь в воспоминания, а Катя грустно подумала, что если бы сейчас вернуть время назад, то она непременно бы относилась к Лешему совсем иначе. Тогда, до нападения, находясь в надежном месте, ей думалось, что вести себя можно как угодно. Будучи подростком, в теле которого кипят гормоны, она считала, что Леший - это тот, кто разрушил ее привычную жизнь, убив отца, забрав их из города, что она имеет право дуться, игнорировать и не замечать его. Катя даже не задумалась об этом вопросе с другой стороны. Не подумала спросить у матери, как она относится к Лешему, не пыталась встать на его место. А ведь ему, наверняка, тоже было нелегко от таких перестановок. И вот сейчас, вспоминая какие-то мелкие поступки, девушка поняла, что он ведь действительно любил и ее, и Сашку. Он старался ради них, приносил одежду из магазинов, а не с общих складов деревни, Кате вон, стыдно подумать, даже белье красивое и удобное принес, заявив, что она ведь уже взрослая девочка и потому может хотя бы для себя подобное надевать, на что мать тогда загадочно улыбнулась, а после даже отметила, что Кате кое-что из принесенного действительно идет. Сашке, вон, винтовку подарил, обучал, не давал обижать другим пацанам, занимался, как мог, их воспитанием… Эх… Знать бы сейчас… 
- Мам, - снова позвала Катя. - А как думаешь, есть что-то после смерти? 
- Наверное, есть, - удивилась Надя вопросу. – Я вот уверена в этом. Сейчас он наверняка рядом и охраняет нас. Сколько мы прошли всякого? И медведь, и мародеры и плен и даже людоеды, а нам хоть бы что! – Надя улыбнулась, понимая, что только что сформировала в слова те мысли, которые крутились у нее в голове уже давно, но которые каждый раз ускользали при попытке поймать их за хвост. 
- Но ты все равно, - требовательно попросила Катя, посмотрев на мать, - не вздумай уходить раньше времени! Тебе еще внука нянчить, потому не геройствуй.
- Внука?! – округлила глаза мать, даже приподнявшись от удивления. 
- Ну, - замялась Катька, - не сейчас, не переживай, я про вообще говорю… 
Надя выдохнула. На мгновение сердце ее забилось сильнее, бросив тело в жар.
- А потише нельзя?! – внезапно тяжело просопел Сашка с заднего сидения. – Бубните и бубните, спать мужику не даете! 
Надя и Катя улыбнулись. Сашка выбрался из-под спальника. Заспанное лицо, прикрытые глаза, непослушный вихор на лбу, смотрящий куда-то вправо и вверх… Зевнув во весь рот, он сурово, как мог это сделать семилетний мальчуган, посмотрел на своих женщин. 
- Сами не спите, так хоть мне дайте. Вдруг война, а я не спавший?! 
Надя рассмеялась уже в голос, вспомнив, что точно так же несколько раз Леший выразился, а Сашка, видать, решив подражать своему погибшему наставнику, теперь старается во всем на него походить. Он даже на днях лицо свое осматривал в зеркало, а когда Надя спросила, в чем дело, сказал, что скоро борода расти будет, а он бриться не умеет… Мать тогда рассмеялась на такое заявление, но суровый взгляд мальчика говорил о всей ответственности сделанного заявления.
- Ничего, - улыбнулась она, – научишься, там дело не хитрое… 
- Ну, раз все проснулись, - зевнула Надя и принялась копаться в сумке с вещами, - то предлагаю позавтракать, да я пойду, пока не совсем еще рассвело… 
Перекусив, совершив утренний туалет, надев под теплую куртку, выданную Алексеем, бронежилет, накинув одну из сумок на плечи, мало ли что полезное по пути попадется, проверив дробовик, она отправилась в город. Снег, снова выпавший ночью, не позволял маскировать следы, и женщине пришлось петлять, чтобы тех, кто мог выйти на тропу, дети могли заметить еще издалека. Катя быстро разобралась с управлением авто и, наверное, худо-бедно сможет в случае опасности откатить машину подальше. 
"Жалко связи нет," - посетовала женщина, добравшись до первых строений на окраине. 
Опустившись на снег, она решила немного перевести дыхание. Путь оказался не близким, да и общее самочувствие сказывалось на ней. Отдышавшись, заодно прислушавшись к городским звукам, она двинулась дальше. 
Идти было страшно. Казалось, из любого разбитого окна вот-вот громыхнет выстрел и мать больше никогда не вернется к своим детям. Когда она шла в прошлый раз по похожему месту с Лешим, то как-то и не задумывалась, что это настолько сложно. Вроде бы что тут: открытая местность слева и трехэтажные дома справа, она крадется под самой стеной… Кто ее может заметить? А вот присмотрись повнимательнее и понимаешь, что до угла дома метров пятьдесят и спрятаться, если оттуда кто-то выглянет, некуда. Окна следующих домов смотрят на нее темными прямоугольниками, разбитые стекла под самыми крышами тоже могут скрывать опасность, а еще сзади кто-то может выскочить из любого оконного проема первого этажа… Был бы город брошенным, наверняка было б попроще, но тут жили люди, а они по-прежнему остаются самой главной угрозой. 
Сумев кое-как преодолеть сотню метров по дороге, которая на небольшом автомобильном кольце расходилась на две: в город и, судя по всему, все же в объездную, о чем говорил автомобильный знак с изображением грузовика и стрелки влево, Надя снова решила передохнуть. 
- Нет, мать, - прошептала она сама себе, забившись в угол между бетонными ступенями, ведущими в бывшую парикмахерскую, и большим мусорным баком. – Так дело не пойдет, бери себя в руки!
Двери в помещение были закрыты, к тому же, на них имелась стальная антивандальная решетка, потому женщина могла не бояться, что ее шепот кто-то услышит. В этом городе она никогда не была и потому даже примерной планировки знать не могла. Только сейчас, когда она оказалась на окраине бетонного муравейника, она задумалась: а как далеко нужно пройти, чтобы узнать дорогу?! Сидя в машине, как-то и в голову такая мысль не пришла. Думалось, приду, осмотрюсь, вернусь и поедем, а теперь выходит, что момент с «осмотреться» продуман как-то слабо, а, сказать честно, не продуман совершенно никак. Можно идти по дорогам целый день, но так и не добраться, к примеру, до огромного автомобильного затора, который скрылся за следующим поворотом, решив, что дорога безопасна, и вернуться назад. А можно наткнуться на разрушенный мост в конце пути и что тогда? Разворачиваться? А если местные и вправду такие, как их описывал Алексей вчера? Мутные сектанты… Надя передернула плечами. Что же делать? Идти дальше или вернуться и найти объездной путь?.. 
От раздумий ее отвлек далекий голос. Он шел со стороны, откуда она еще недавно пришла. Аккуратно выглянув из-за ящика, женщина смогла увидеть трех странного вида человек. Действительно, сектанты. Черные балахоны, капюшоны, такие же черные сапоги на ногах, на груди у одного цепь, по-видимому, золотая, и на ней что-то болтается. Автомат в руках сектанта не давал рассмотреть вещицу получше. 
- Попала, - выругалась Надя, видя, как троица идет, внимательно осматривая ее след на свежем снегу. – Что же делать? 
Осмотревшись, она попыталась протиснуться сквозь прутья перил лестницы. Выходить на улицу из-за бака было опасно, даже если она быстро перебежит за крыльцо. Один из сектантов зорко осматривал улицу впереди. Расстояние пока еще было довольно большим, и потому Надя решилась до последнего пытаться не привлекать к себе внимания. Скинув куртку, она пропихнула ее в углу между прутьями и пролезла сама, благо невысокий рост и щуплая фигурка позволили сделать это без особого труда. Ящик надежно укрыл ее передвижения от взора приближающейся святой или не святой троицы. Знакомиться с местным населением женщина не хотела, и потому, протиснувшись через заграждение с другой стороны лестницы, кинулась дальше. 
Сердце билось как заведенное. Окна домов уже не казались такими опасными, а мелкого мусора, за которым можно укрыться от внезапно вышедших из-за угла людей, здесь было предостаточно. Надя бежала, слегка пригнувшись, пытаясь отыскать какой-нибудь закоулок или подворотню, но длинный дом, утыканный магазинами и отделением различных банков, оказался коварнее. Лестницы, лестницы и еще раз лестницы… 
Ее заметили, когдаНадежда практически добралась до угла казалось было бесконечного здания. И кто так строит?! 
- Стой! – крикнули в спину, и по улице раздался топот ускоряющихся, переходящих на бег шагов. 
"Ага, щаз!" – подумала Надя и, завернув за угол, метнулась вперед, уже не скрываясь. 
Снова магазины. Да что ж за район-то такой?! Тут, кажется, на одного жителя по магазину должно быть, а то и по два… Судорожно ища взглядом место, где можно спрятаться, она добралась примерно до середины коробки, когда ее вновь окрикнули.
- А ну, стой! Стрелять будем!
Испугавшись, что сектанты вот так всех тут встречают, она припустила вперед. Ноги раскатывались по свежему снегу, и, чуть не упав на очередной скрытой снегом замерзшей луже, женщина смогла отыскать то, что так давно искала. 
Дом наконец-то разорвался на две части. Подворотня. Такая широкая, что тут, наверное, при желании две машины могли одновременно разъехаться. Кирпичная труба вела прямиком на детскую площадку, по краям которой стояли высокие тополя. Ура! Снега под ними не так чтобы много, а у стены так и вообще нет – далеко выступающие вперед крыши домов оставляли узкую дорожку, шириною, наверное, в ладонь у самой стены дома. 
Надя юркнула в подворотню, выбежала с другой ее стороны. Короткий взгляд по сторонам. Справа длинный ряд все тех же магазинов, что были снаружи. Видимо, большинство из них были сквозными. А что? Удобно! Тут и жителям выходить не нужно на проезжую часть, а сразу из двора попасть в нужный, и проезжающим по объездной дороге туристам-автомобилистам не придется плутать в поисках нужного заведения. 
Слева длинный ряд подъездов, двери некоторых из них открыты. Отлично! Туда-то она и бросилась в надежде скрыться от преследователей, которые, судя по крикам и топоту, уже практически добрались до подворотни… Ну, как бросилась… Громко сказано! На деле ей пришлось идти впритирку к дому, обметая курткой его грязные, покрытые пылью и паутиной стены, собирая на одежду вековую побелку. 
Аккуратно ступая, так, чтобы не оставить следов на снегу, ей удалось добраться до первого подъезда. Дверь в него была закрыта, но бетонные блоки по сторонам от нее надежно укрывали женщину от глаз преследователей. Те, к слову сказать, растерялись, когда выбежали на площадку после подворотни. Не сразу сообразив, что преследуемый даже следов не оставил, они попытались отыскать ее, пройдя на детскую площадку, но обзор оттуда уже закрывал невысокий забор. Пока троица советовалась, как быть и куда пропал неизвестный Коперфильд, Наде удалось добраться до второго, а потом и третьего подъезда. Двери в них тоже были закрыты, а вот следующие все были приоткрыты. 
Наконец-то добравшись до ближайшей спасительницы, женщина сунулась в темный подъезд, но тут же кинулась обратно. Черт, это же первое место, где ее станут искать! Нет, так не пойдет! Вздохнув, застонав от усталости, она кинулась к следующей двери. 
Второй подъезд, как и первый, был темен. Само собой, электричества нет, как и фонарика… Пришлось на ощупь, не тратя времени на привыкание к полумраку, пытаться нащупать перила и ступени. Они оказались широкими, но частыми, и потому уже поднявшись на третий этаж, женщина изрядно запыхалась. 
- Так, - проговорила она, отдыхиваясь на лестничной клетке третьего этажа. – Куда дальше?! 
Прикинув, что двигаться нужно в квартиру напротив, так как окна там выходят на улицу с обратной стороны дома, Надя толкнула дверь. Заперто. Ну, само собой. Толкнув ногой коврик, осмотрела пол. Ключа нет. Еще бы, кто б его туда положил?.. 
Подняв голову, Надежда решила попытать удачу на последнем, четвертом этаже. Если не выйдет, есть еще сквозная крыша, по которой можно пройти до самого торца дома… Внезапно внизу раздался голос и шаги. Твою ж… Как они нашли? Может, все подряд проверяют? Надя, обливаясь потом от страха и пробежки, тихо ступая, двинулась наверх. 
Здесь двери тоже оказались заперты. Ну, вот и все. Сама себя в ловушку загнала. Что ж делать? Есть люк на крышу, но он от чего-то не открывается. Что-то тяжелое стоит сверху или петли проржавели, или сам люк прилип за время, что его никто не трогал, или просто сил не хватает, Надя разобраться не успела. Не до этого ей было. Троица уже добралась до второго этажа и теперь, крадучись, освещая пространство фонарями, поднималась на третий. Толкнув для верности еще две двери в соседние квартиры, она печально выдохнула. Что ж, видимо, не ее сегодня день…
- Эй, - внезапно донесся голос откуда-то сверху. 
Надя вздрогнула, аж подпрыгнув на месте, и чуть не спустила крючок – от неожиданности. 
- Сюда, - махал ей рукой какой-то мужик из приоткрывшегося люка. 
Надя быстро подошла к лестнице, закинула оружие за спину и, перебирая руками и ногами, стараясь особо не шуметь, поднялась на крышу. Люк за ее спиной тихонечко закрылся и раздался звук запираемых засовов. 
- Сюда, - также шепотом позвал незнакомец и включил маленький фонарик. 
Надя, пригибаясь, чтобы не удариться головой о балки, медленно пошла за мужчиной. Оружие само скатилось с плеча в руки, а палец лег на спусковой крючок. Незнакомец, словно почувствовал это, замерев на мгновение.
- Убери оружие, - попросил он и, осветив грязный пол перед собой, обошел его по кругу.
Надя, сглотнув, повторила странный маневр человека. 
Они еще несколько раз огибали подобные места и наконец-то пришли к торцевой стене дома, точнее к выстроенной здесь перегородке. Мужчина оглянулся, прислушался. Вроде, тишина. Внимательно посмотрев в глаза женщине, словно обдумывая, стоит ли впускать незнакомку в свое убежище, он все же отпер дверь, они вошли в хорошо освещенное помещение. 
- Заходи, - пригласил незнакомец. – Присаживайся. Они скоро уйдут. Пересидим пока тут. 
- Кто ты? – первым же делом поинтересовалась Надя, внимательно осматривая захламленное помещение. 
Отгороженное перегородкой с дверью, оно походило на какую-то каморку, которую обожали дети девяностых. Стулья, столы, какие-то ящики, разломанные и целые, доски, покрытые черной коркой времени и грязи, трубы и кирпичи. Темных закутков здесь было много, несмотря на то, что сама каморка в первую минуту показалась Наде совсем крохотной. Здесь могло укрыться много человек, но оружие в руках вселяло уверенность. 
- Я Вадим. Я так понимаю, ты не местная? – сразу раскусил женщину мужик. 
- Почему? – удивилась Надя, насторожившись. 
- У тебя есть оружие, бронежилет, - указал мужчина на расстегнутую куртку женщины, - и ты забрела не территорию Отче. 
- Кого? 
- Глава местного духовенства. Они называют его Отче и поклоняются великому шару. - Надя вздернула удивленную бровь. – Да, там памятник старый, - мужчина махнул рукой куда-то в сторону. – Они вокруг него свою секту и выстроили. Тебя как зовут, что ты тут делаешь, откуда ты? 
- Надя, - коротко ответила женщина, не став рассказывать ничего больше. 
- А я смотрю, ты не доверчивая.
- Были случаи, - кивнула она головой. – Мне нужно проехать через город, как это лучше всего сделать? 
- Ха! – приглушенно рассмеялся Вадим. – Проехать... Не так-то просто! У них тут везде патрули. Они называют себя святыми тройками. - Теперь пришел черед и женщины ухмыляться, припоминая недавние мысли. - А там дальше, - мужчина подошел к небольшому оконцу, через которое в помещение поступал утренний свет, – там у них посты, а вооон там, видишь? Там, где двадцатина стоит? Вот там у них логово. 
- А ты кто? Ты говоришь «они».
- Я местный. Живу тут, - мужчина развел руками, сел на скрипнувший стол. – Ну, не прям тут, это у нас небольшие укрытия такие, а на западе. Я вообще на Алюмишке живу, это наш старый алюминиевый завод на западе. Там уже давно припасы все повыгребли, а здесь орда раньше стояла, народ не совался особо, сейчас твари в подвалы позаныкались, как похолодало, да в стаи сбиваются в темных местах, как в улей… Так вот, путь с холодами открылся, шарились тут понемногу. Недавно сюда эти вот приехали, точнее как сказать недавно, прибыл ихний отче месяца два назад, наверное, откуда-то с севера, откуда и ты. Сидели тихо вроде поначалу, пели свои песенки, никому особо не мешали, а потом люди пропадать стали. Те, кто бывал у них там, говорят, они жертвоприношения стали делать. Людей сжигают во славу шара своего, хотя вся религия основана на наркоте, силе и оружии, но мнит о себе Отче очень уж много. Прид-дурки… - мужчина сплюнул. – То одна напасть была, а теперь другая… Ну что, расскажи о себе, коль мы тут ждать вынуждены. Я, сама видишь, ничего не таю… 
- Да что рассказывать, - начала Надя, тоже присев на стул, но так, чтобы видеть двери, мужика и темные углы комнаты одновременно. – Мы с мужем тут. Разделились на входе. Я сюда, магазины глянуть, а он в центр пошел, проверить, что да как. Думала парочку осмотрю да обратно… Но эти в балахонах выскочили, пришлось убегать… Мне нужно срочно назад, а то муж вернется, меня не найдет… Расстроится очень…
- Очень? – переспросил Вадим, слегка прищурившись. 
- Еще как, - не моргнув глазом, соврала Надя. – Расхреначит город, меня ища.
- Сильно, значит, любит, - мужчина улыбнулся. – Ну да. Я б такую тоже любил и берег…
Надя насторожилась, инстинктивно сжала ружье покрепче, но мужчина, прислушавшись к шуму на улице, неспешно встал, подошел к окну и осмотрелся, не заметив ее напряжения.
- Во, уходят… А ты это, - продолжил он, не оборачиваясь, - не напрягайся. Я один живу, без бабы, вот и говорю так, но не парься, насиловать не стану, себе дороже выйдет, - Вадим рассмеялся, - вижу, баба ты крутая, ружье крепко держишь и села правильно. Муж военный? 
- Да, - все так же не переставая мониторить пространство вокруг себя всеми доступными чувствами, ответила Надя. – Военный, спецназовец. Разведчик-диверсант.
- О! – обернулся местный. – Это круто, знач, не врала, когда сказала, что город разнесет… 
- Не врала…
- Ну что, пойдем, ушли вроде?! – пригласил мужчина и первым вышел из помещения.
***
На всем пути, что Вадим вел ее тем же самым путем по крыше, Надя ожидала нападения. Вот что с ней такое? Вроде мужик нормальный на этот раз. Ведет себя адекватно, вокруг вроде тоже ни звука, ни запаха враждебного, не таятся сообщники нигде, но почему на душе гадко? Неужели так уже мания развилась? Ум понемногу съезжает, или это нормально в условиях современного мира? Так себя чувствовал Леший, когда встречал незнакомых людей?.. Не доверял никому, сомневался, но скрывал в себе? Или это только она так себя ведет? Гормоны? Нервы?.. 
Утренний свет больно резанул по глазам. В темноте она просидела, наверное с полчаса. За то время, что шла с Вадимом по крыше, а потом спускалась по лестнице, он рассказал, что если нужды особой нет в город заезжать, можно вернуться километров на десять назад, съехать на проселку, найти ее сложно будет, но можно, затем выехать к небольшой деревеньке. От нее прямо, не сворачивая, еще километров двадцать по лесу и в итоге оказаться как раз тут за городом, в районе «дач». Надя поблагодарила незнакомца за информацию. Ехать через город, судя по рассказам это самого Вадима, ей больше не хотелось. Даже полями, наверное, и то надежнее будет, а если встрянут, то пойдут дальше пешком. До Железногорска, как выяснила Надя название того места, куда ей нужно в итоге добраться, осталось не так уж и много. Еще километров пятьдесят по трассе, и они у цели. Но то, как Вадим отзывался об этом месте, Наде тоже не понравилось. 
- Да там место такое, как тебе сказать-то… Правит там мужичок один. Город большой, рядом деревни, болота… Город им защиту, деревни город едой снабжают. В болота не суйся, там уродцы живут, про них всякое поговаривают тоже. Изгои. Город юродивых всяких выгоняет, и вот, они там обосновались. Живет город сам вроде неплохо. Металл плавят даже, запустили некоторые заводы, но вот слухи ходят, что не по доброй воле деревни эти примкнули к городу, мол, дань скорее платят больше, чем именно поддерживают. Но я там сам не был, сказать не могу. Отче наш, кстати, мутки какие-то с городом имеет. То ли дурь там покупает, на которой вся паства его сидит, то ли рабов, не знаю, в общем… Поговаривают, они тут какие-то эксперименты над мертвяками проводят, накачивают их чем-то и они вроде как послушными становятся… 
- Дурь? – удивилась Надя, аккуратно выглядывая из-за дверей подъезда. – Так они все тут что ли под наркотой?! 
- Ну, а ты бы в великий шар поверила иначе, например? Стала бы песни петь колобку этому чертовому? Все там сидят на чем-то, оргии постоянно устраивают, пьянки, веселье, после жертвоприношений. Послезавтра, кстати, полнолуние. Ну, эти долбоё… - Вадим осекся, смутился, - дебилы, короче, Луне молиться будут, шар же тоже, типа… Вот и ныкаемся. Они под полнолуние особо буйные… - мужчина покрутил пальцем у виска. – Так что вы с мужем лучше скорее валите отсюда, а то мало ли…
- А почему вы их не перебили? Вас мало? Как жить-то тут в таких условиях? Почему не уехали?
Вадим горько ухмыльнулся, тоже высовываясь из-за двери. 
- Нас-то?!. Нас тут, наверное, под тыщу наберется. У нас на Алюминьке, наверное, человек сто, на рынке столько же, на промбазе сотни две и так еще, да по городу ныкается сколько еще… А сектантов человек двести-триста, да только у них оружие есть… Они ж сразу все отобрали, данью обложили, кошмарят постоянно, но понимают, что без нас им тут тяжко, из общин не трогают людей, но кого в городе поймают, то берегись, колотушкой по башке, за руки, за ноги и в логово к себе. А там уж… - Вадим развел руками. – Ты девка смачная, тебе попадаться им не стоит, это факт. Отче там любитель, говорят, дамский. Всех баб пойманных сперва к нему ведут, а потом уже, кого на жертву, кого в послушницы к себе или в гарем, а кто и просто пропадает. К себе-то шаровики никого особо не принимают, доказать надо сперва, что веруешь, а как там главный их уже решит, в каком настроении будет, кто ж знает. Еще они одной кучей живут, а мы между собой воюем… Потому никак собраться не можем. Рынок с нами на ножах, промбаза с рынком, а городские так и вообще со всеми подряд, считают, что это их территория… Так и живем. А уехать. Куда? Зима на носу… Если бы эти уроды тут давно обосновались, так другое дело, было бы время, а ведь они сперва тихо сидели, я рассказывал, а зубы свои совсем недавно показали. Кто смог, свалили в тот же Железногорск. Но и там жизнь не особо-то слаще. Кому там нужен лишний рот?.. Так что вот. До весны перекантуемся, а там и думать будем. 
Закончив наконец-то рассказ, Вадим протянул Наде руку, и та, пожав ее, попрощалась с ним. Он предлагал проводить ее до места, где с мужем расстались, но Надя твердо отказала, сообщив, что по незнанке стрелять не стала в местных, но теперь-то, если завидит балахоны, то обязательно напичкает уродов пулями. 
Обратный путь оказался легче. Надя, шла теперь более открыто, а не кралась, боясь выстрела исподтишка. Окраины не заселены, а шаровики ходят тут нечасто, один патруль, и то как раз тот, от которого они скрылись. 
- На хрен этот город, - бубнила себе женщина, хватая ртом воздух, устав взбираться на гору, где почти на самом верху стоит ее машина. – Поедем назад! Лучше по полям пешком, чем с этими придурками встречаться… 
В очередной раз она пожалела, что нет у них никакой связи, необходимо хотя бы рацию какую заиметь на подобные случаи, когда ей нужно отойти от детей. 
Утерев пот со лба, оглянувшись на город внизу, Надя пошла бодрее. Из-за кочки в ложбинке уже виднелась черная крыша джипа. Как же она устала, кто бы только знал! Сейчас чайка горячего выпьет, перекусит и можно двигать обратно, пока солнце еще высоко…
Женщина поднялась еще чуть выше по взгорку и внезапно кинулась вперед. Распахнутые двери автомобиля, натоптанные вокруг него следы и пустой салон вызвали у нее панику. Детей не было. Вокруг множество человеческих следов. Пара окурков. Значит, не мертвяки… Взгляд привлекла лежащая на снегу стреляная гильза двенадцатого калибра, а чуть дальше на снегу виднелась огромная лужа крови, уже вмерзшая в снег. Надя вскрикнула, прижала руки к лицу. Ее собственная винтовка упала в снег вместе с самой женщиной. Колени зарылись в сугроб, и слезы сами собой брызнули из глаз. 
- Катенька, Сашенька, - прошептала женщина, рыдая, не в силах остановиться. 
Кто? Кто мог это сделать? Кто был тут? Сектанты?.. Мародеры?.. Просто залетные?.. Где и как теперь искать детей? Что делать?! Не уберегла! Ох, мать называется, не уберегла детей! Что ж делать, что делать?! 
Неподалеку от машины, пройдя по следам, она отыскала след от двух автомобилей. Он тянулся с дороги, по которой семья приехала, и вел вниз по склону, в сторону города. Взгляд зацепился за золоченую цепочку в сугробе рядом с лужей крови. Подняв ее, женщина вытянула огромный золотой шар с выгравированным на нем треугольником, а рядом втоптанный в снег окровавленный обрывок футболки Кати.
- Ну, твари, хана вам!.. - проревела диким зверем женщина, наконец-то взяв себя в руки, сжимая кулаки. – Шары, уроды, поотрываю!.. 
***

Глава 13. "Кикимора"

Солнце перевалило за полдень. Огромный черный джип, ревя движком на бешеной скорости мчался с крутой горы, все ускоряя свой ход. Мокрый снег вылетал из-под шипастых покрышек, создавая позади машины целое облако мелкой сырой взвеси. Надя вела машину, постоянно смахивая слезы, которые мешали обзору. Сердце билось загнанной лошадью, стуча набатом в висках. «Бом-бом-бом», а что если она не успеет? «Бом-бом-бом», должна успеть! Она не может опоздать! «Бом-бом…» 
В последний момент, осознав, что тяжелая машина не успеет затормозить перед «кольцом», если она так и дальше будет жать на газ, женщина плавно отпустила педаль и так же плавно стала притормаживать. Не хватало сейчас еще разбиться, ага! Мысли метались внутри черепной коробки от уха до уха, сталкиваясь и разбегаясь. Где искать детей? Наверное, в логове. Как туда проехать? По дорогам, двадцатиэтажку видно практически отовсюду. Что делать, когда она доберется до места?.. Вот тут нужно было успокоиться и все тщательно продумать. Эх, был бы Леший рядом, он обязательно что-нибудь да придумал бы!.. Думай, думай, женщина, ведь это твои дети!.. 
Автомобиль взорвал мощным бампером сугроб, покрывавший смерзшуюся грязь, раскидав комья земли по асфальту. Надя ударилась лбом об руль, не сумев вовремя совладать с транспортом. Выругавшись, понимая, что эмоции сейчас ей только мешают, попыталась сосредоточиться. Джип фырчал на холостых у самого въезда в город. 
Одной ей наверняка не справиться. Нужно попытаться отыскать союзников. Можно отправиться на запад, к алюминиевому заводу и отыскать Вадима, если он уже вернулся. Возможно, он согласится помочь ей. Возможно, еще кто-то из его друзей согласится отправиться с Надей за детьми. Вопрос стоял только в цене. Что ж, сейчас она готова заплатить любую озвученную сумму, даже понимая, что речь вряд ли пойдет о деньгах. Плевать, на месте решим, главное спасти детей. 
Следы машины, которая увезла ее детей, вели прямо. Значит, там есть проезд. К вечеру снег все же начал таять, но выдавленный протектором след еще читался. Можно рвануть сейчас за похитителями, но с одним дробовиком много не навоюешь. Надежда оставалась лишь на то, Надя ухмыльнулась, что детей оставят до завтрашнего полнолуния, чтобы принести в жертву. Надежда на жертву, смешно, но это давало запас времени. Запас на что? Она нервно побарабанила пальцами по рулю. Резко дернув рычаг переключения скоростей, женщина двинула джип на запад, в сторону видневшихся заводских труб градирен. Нужно попытаться отыскать помощь. Время есть. Время еще есть. 
***
Размытый в тучевых облаках круг солнца скрылся за горой как раз в тот момент, когда рычащий автомобиль, прокатившись юзом, замер у массивных ворот разрушенного завода. Надя вдавила клаксон, и над окрестностями разлился тяжелый пароходный гудок. 
- Руки! – истерично заорали из-за ворот, - выйти из машины! 
- Мне нужен Вадим! – крикнула женщина, опустив боковое стекло так, чтобы ее можно было рассмотреть.
- О! Баба! – удивился все тот же голос, принадлежавший, судя по всему какому-то подростку. 
- Слышь, малец, иди сюда, я тебе бабу покажу! – оскалилась Надя. – Вадим, говорю, нужен. 
За воротами наступила тишина, видимо, охранник переваривал услышанное. Затем раздался лязг, в массивной стальной заслонке открылось оконце. 
- Ты кто такая? – раздался другой, более взрослый и спокойный голос. 
- Долго объяснять, - смягчилась женщина в ответ. – Мне нужен Вадим, мы познакомились сегодня утром. Он сказал, что живет на «Алюмишке», то есть здесь. Мне срочно нужна его помощь.
- Какой еще Вадим? Тут много таких, - снова проскрежетал голос, и Надя задумалась.
А действительно… Какой? Он не назвал ни фамилии, ни должности, вообще ничего, чтобы можно было сейчас сказать неизвестному говорившему. 
- Я не знаю, - как-то обреченно, сдерживая слезы, выкрикнула Надя, ощущая, как снова скатывается в панику. – Мы познакомились утром, за нами патруль сектантов увязался на въезде в город… Он не сказал своей фамилии. Невысокий, темненький такой… 
- Зачем он тебе? – с минуту подумав, все же снова ответил голос. 
- Мне нужна помощь, - уже чуть не рыдая, негромко проговорила Надя, и первые слезы встали в ее глазах. 
Дверь скрежетнула, открылась. Раздалась короткая перепалка. Молодой запрещал старому выходить, утверждал, что это обман, а старый, судя по звуку, отвесив подзатыльник молодому, твердил, что это простая женщина, которой действительно нужна помощь, и лучше бы ему поскорее бежать на завод за бригадиром. 
- Здравствуй, дочка, - прокряхтел показавшийся старик с дробовиком на перевес, выйдя из дверей. – Покажи ручки свои, пожалуйста, и выйди из машины. 
Надя отпустила дробовик, лежащий на коленях, подняла обе руки. Неспешно открыла дверь и так же неспешно, но демонстративно показала оружие. Дед, несмотря на возраст казавшийся еще очень даже крепким, сперва нахмурился, но рассмотрев что-то в ее глазах, опустил ружье, убрал его за спину. Женщина также убрала за спину свое. 
- А ты боевая, дочка, что привело тебя к нам? 
- Мне нужна помощь, извините, не знаю, как вас по имени, отчеству… Сектанты похитили моих детей, а единственный, кого я тут знаю, это тот самый Вадим… 
- Шаровики, - пошамкал губами дед и прислушался к приближающимся голосам. – Ну, сейчас все выясним, ты особо не дергайся, сейчас старшой придет, все ему расскажешь… 
Двери снова распахнулись и в проеме показался тот самый Вадим, которого Надя видела утром. 
- Вадим! – обрадованно выдохнула женщина и улыбнулась. 
Повезло, что встреченный ей местный оказался не абы кем, а кем-то более-менее узнаваемым на заводе человеком. Это не могло не радовать. Времени было мало и бегать искать по всей общине некоего «чернявого Вадима» можно было, наверное, не один час, да и то при условии, что местные на это согласились бы. 
- Надя? – улыбнулся мужик, и по его реакции было видно, что ему о ней уже рассказали. – Что ты тут делаешь? 
- Вадим, - затараторила женщина, вытирая мелкие слезы. – Мне нужна помощь. Сектанты похитили моих детей, пока я была в городе. Следы ведут в город, но я одна не справлюсь…
- Мужа тоже похитили? – нахмурился мужик, сложив руки на груди.
- Муж погиб, - печально выдохнула Надя, не став уточнять, что погиб Леший несколько дней назад. 
- Ох, - выдохнул старичок, так и топтавшийся у прохода. 
- Соболезную, - опустил голову и Вадим. – Чем могу помочь? – растерянно и как-то обреченно спросил он.
По погасшим глазам, устремившимся к земле, по слегка осунувшейся фигуре, и тяжелому выдоху Надя внезапно поняла, что ответ, который сейчас она произнесет, мужчине не понравится, но задать вопрос, висевший в воздухе, он был обязан. Вряд ли кто-то сорвется с места и кинется выручать неизвестных детей, вряд ли местные на это согласился… Женщина тихо ухмыльнулась, считав все это за одно мгновение с лиц стоявших перед ней людей.
- Не важно, - отмахнулась она. – Я сама… Вижу все…
Она развернулась и пошла к машине, ругая себя последними словами. Кому есть до нее дело? Кому она нужна со своими проблемами? Никому. У них тут свой быт, свои законы и свои правила. Она бы вот рискнула ради какой-то незнакомки своей жизнью, жизнью близких и друзей? Да вряд ли! А о чем тогда она думала? А она вовсе и не думала. Он снова действовала на эмоциях… 
- Постой, - окликнул ее Вадим, но голос, которым это было сделано, не особо-то и внушал надежды. – Извини, - продолжил он, нагнав женщину. – Я бы помог тебе, с радостью, но нам ведь тут жить, понимаешь? У нас нейтралитет установлен. Если мы сунемся на их территорию открыто, без оружия, нас, скорее всего, всех убьют…
- Я понимаю, - злясь, отмахнулась Надя, открывая дверь автомобиля. 
- … у нас нет оружия к тому же… ну, постой же!.. - мужчина остановил женщину за руку, в надежде объяснить всю ситуацию, но… 
Женщина резко развернулась, скрипнув кроссовками по асфальту. Вскипевшая злость затмила разум. Левая рука чуть прокрутилась в мужском захвате, вывернулась из ладони, уперлась чуть выше запястья. Четыре пальца скользнули вокруг мужской руки, сжали ее. «Сожми пальцы со всей силы, сожми руку, и локоть резко вверх!» - раздались в голове слова мужа, «создай рычаг локтем своим, правой рукой тяни сюда и теперь позволь телу противника самому насадить свой кадык на твое колено…». 
Вадим не понял, что произошло. Женщина дернула его за руку, притянула к себе, он потерял равновесие и… Подставленное колено под самое горло замерло в считанных сантиметрах.
- Руки убрал, - прошипела Надя фурией сверху, продолжая удерживать мужчину в захвате, не давая восстановить равновесие. 
Вторая рука мгновенно сдернула оружие с сиденья и ствол дробовика уже смотрел в сторону опешивших старика и юнца-охранника. «Стреляй в область шеи, тогда разлет дроби нанесет максимальный фатальный урон» - продолжали звучать слова в голове, «всегда начинай с правой цели, чтобы видеть левую, так ты себе оружием обзор не закрываешь»… Ствол дробовика уперся в грудь парнишки, который, мгновенно побелев, комично задрал руки вверх. 
- Надя, Надя, - звал ее шепотом кто-то снизу, и только сейчас, когда гнев немного отступил, женщина опомнилась. 
Она отпустила руку Вадима, отошла на шаг, перевела на него оружие. 
- Отвалите, - выругалась она. - Я ошиблась. Сама все сделаю, сидите тут и нойте дальше, что вас по одному воруют… 
Она, махнув копной черных, как ночь, волос, взлетела на подножку, прыгнула на сиденье автомобиля и, сдав машину назад, с рыком двинула ее прочь от завода, осыпав стоящих мужчин шрапнелью камней и грязи. 
- Время только потратила! – ругала она сама себя, распаляя, вводя в боевой раж. – Слабаки! Бесхребетные уроды!.. 
Хотя Вадим прав. Она уедет, как только спасет детей, и это не обсуждается, она спасет своих детей!.. А вот когда уедет, им-то тут жить придется… Но ведь с другой стороны, жить для себя уже придется, уничтожив уродов под корень! А это на много проще, чем платить им дань и бояться за свои жизни. Все равно! Слабаки! Леший бы так не мог жить!.. Глаза снова заболели от навернувшихся слез. Гнев, обида и злоба душили, не давая вздохнуть. Стрелка спидометра вновь приблизилась к сотне. 
Джип трясло на ухабах, но подвеска отрабатывала на «ура». Мощные фары высвечивали дорогу, которая упиралась в ту самую двадцатиэтажку, на некоторых этажа которой уже загорелся свет. Впереди виднелся завал, перегородивший ей путь, возле которого стояли две старенькие то ли «Нивы», то ли еще какие машины с распахнутыми дверями… 
Надя гнала джип, разгоняя тишина городу рыком двигателя, освещая и прорезая наступившую тьму. Ее заметили издали. Первая пуля ударила в асфальт перед ней, вторая чуть ближе. Перед самым постом сектантов стояло несколько остовов машин, перегородивших дорогу «шашечками». 
- Я смогу, я смогу, - шептала она сама себе, разгоняясь, наблюдая за тем, как над баррикадой появляются все новые и новые сектанты. 
Джип приближался, и чем ближе он подъезжал к посту сектантов, тем меньше уверенности оставалось в женщине. Что она делает? В чем суть ее поступка? Погибнуть под шквалом пуль?.. Нет, она не сможет в одиночку победить их. Она не боец, хоть и умеет немного стрелять, но она не воин… Нужно было что-то придумать, но времени на это уже не оставалось…
- Я не смогу, - тихо прошептала Надя, и в этот момент откуда-то дохнуло холодом. 
На ее руку, лежавшую на рычаге переключений скоростей, легла мужская ладонь.
- Ты сможешь, - донесся голос с пассажирского сиденья. 
Женщина, обливаясь потом, обернулась. Рядом сидел он. Сотканный из тьмы, большой, сильный, уверенный. Тьма смотрела на нее и улыбалась. 
- Ты сможешь, - снова раздался знакомый голос в голове. 
Руки сами собой крутанули руль, переключили скорость, вжали педаль газа в пол, словно ведомые кем-то другим. Ей казалось, что ее телом управляет сейчас не она, а кто-то более опытный, более умелый, бесстрашный и смелый. Тот, кто поможет ей победить этих уродов. Тот, кто всегда был рядом и рядом с ней сейчас…
Огромный черный, как ночь, джип, ведомый сумасшедшим водителем, летел прямо на заграждение под градом пуль, которые били по кузову, разбивали стекла, рикошетили от асфальта. Пробитый двигатель шипел клубами пара, но сердце машины еще билось. Разорванные колеса отбрасывали искры от дисков, скребущих по асфальту. Ни одна пуля не смогла попасть в водителя, который словно безумец, гнал умирающую технику вперед. 
Ведомая призрачными руками, Надя вела машину к своей цели. Еще чуть-чуть, еще немного, и она на месте… А что дальше? А дальше разберемся!.. Главное доехать! Двадцать метров, десять, пять… Сопровождаемый чудовищным ударом, джип проломился сквозь завал, разметав его, пробил затор и ввалился на территорию сектантов, загоревшись. Черные балахоны кинулись в россыпную, испытывая невероятный ужас, исходящий от объятого пламенем транспорта. Один из них, скатившись кубарем по разбитой баррикаде, в панике пытался отыскать свой автомат, но замер, когда из горящего факела раздался душераздирающий звук. Скрип водительской двери показался для молодого послушника самым ужасным звуком в мире. Словно тысячи душ, проглоченных адом, взвыли одновременно. В огне прорисовались человекоподобные контуры, послушник заскулил от страха. Огромная лохматая тень двинулась к нему, и это было последнее в его жизни, что он запомнил перед звуком выстрела дробовика. 
Надя вывалилась из охваченного пламенем автомобиля, окутанная неимоверным холодом, словно тот шел из самой преисподней. Быстро взведя оружие, выстрелила в ползущего к автомату балахонщика, перевела прицел на второго. Снова выстрел. Снова в цель. Картечь, которой был заряжен дробовик, рвала тела в черных одеяниях, окрашивая их красным.
***
- Это был дьявол в обличии женщины! – рыдал молодой послушник, стоя на коленях перед Отче, рассказывая о случившемся на дальнем кордоне. - Ее пули не брали, а сама она стреляла без промаха. Огромный призрак тенью стоял за ее плечами и смеялся так, что от звука этого некоторые из послушников погибли на месте! Это был призрак, говорю я вам, Отче! Я сам видел. Черный, холодный, страшный! Он летал средь нас, и не было от него спасения!.. Эта тварь пришла за ними!.. – послушник перевел окровавленный палец на двух прижимающихся друг к другу детей, прикованных цепью у стены. 
- А как же ты тогда выжил? – строго спросил названый Отче, нависнув над бедолагой. 
- Она! – снова затараторил парень. - Она меня отпустила! Она сказала, что идет… что ей нужны вы, Отче!.. 
- Кто она? – взревел глава сектантов, ударив парня по щеке. – Как она выглядит, чертов наркоман, скажи мне!
- Она, Отче! – блаженно улыбаясь, закатил паренек глаза к потолку, пялясь в одну точку. – Она сказала… Да. Она назвалась… Она сказала, что она… - парень на мгновение задумался, - Русалка… Ведьма… Дьяволица… - неразборчиво забурчал послушник, все больше и больше проваливаясь в наркотический сон… - не помню…
- Кикимора, - донесся голос из темноты от пленников, и послушник вздрогнул.
- Кикимора, кикимора, кикимора, - затараторил он и заплакал. – Кикимора идет, Отче!.. 
Мужчина снова ударил послушника по щеке, но тот больше не проявлял признаков здравоумия, отключившись. Человек в длинной рясе досадливо скривился, обернулся к помощнику. 
- Что там случилось? Эти долбанные наркоманы несут какую-то чушь!...
Помощник главы сектантов осенил себя кругом и зашептал какую-то молитву. Отче сплюнул, подошел к пленнице.
- Что ты сказала? Что ты знаешь о ней, дочь моя!? 
- Я бы удавилась, если бы была твоей дочерью… - дерзко заявила та и тут же скривилась от сильной пощечины. 
- Молись, Отче, - сплюнув кровь на грязный пол, с трудом выдавила черноволосая пленница. – Быстрее молись… Кикимора придет и заберет тебя… 
- Кто такая Кикимора? – снова ударил непослушную девчонку глава сектантов, заводясь и злясь. – Кто она такая?! 
Удары посыпались на девушку один за одним, и избиение продолжалось до тех пор, пока Отче устало не опустился коленями на холодный бетон. Внезапно девочка хрипло рассмеялась, тяжело подняв избитое лицо. 
- Ты взял у нее то, что принадлежит ей. Отче…
От слов, а точнее от тона, которым пленница произнесла эти слова, у мужчины побежали мурашки по спине. Было что-то в этом голосе такое, что заставило его вздрогнуть. 
- Что? Что он взял? – внезапно задал вопрос помощник, и Отче скривился. 
Да, он хорошо промыл мозги послушникам и помощникам, но конкретно этот, вроде бы, не злоупотреблял стимуляторами, потому и держал его Отче, ближе к себе, в отличии от остальных этот человек еще понимал всю цель этой, так называемой, религии… Однако и этого проняло. Вон как дрожит от слов простой девчонки, привезенной послушниками пару часов назад. 
Ее и пацана, видать, брата, поймали где-то на окраинах города и как раз вовремя. Завтра полнолуние и нужно принести жертву Великому Шару, которой еще не было. Если бы не эти двое, пришлось бы кого-то из послушников разделать, а в последнее время и с ними беда, маловато народу осталось… 
Девочка хрипло рассмеялась, снова обращая на себя внимание. 
- Он взял ее детей… - тут и главу сектантов наконец-то проняло. 
Он внезапно схватил девчонку за волосы, притянул ближе, выволок на свет. 
- Нет! – расширившимися глазами смотрел он в побитое окровавленное лицо. – Не может быть! Ты! Но ты же… Как ты выжила?! Тебя же застрелили!!! – Девчонка рассмеялась, плюясь кровавыми пузырями, а слегка подпитанное особыми стимуляторами сознание Отче дорисовало картину, бросив его в холодный пот. – И твоя мать… Она же тоже… Этого не может быть! Кикимора! Жена Лешего! Не-е-ет, он тоже здесь?! 
- И он здесь, - донесся адский шепот из уст дитя самого дьявола. 
- Нет, - отшатнулся Отче. – Брат Олег, - прошептал он не своими губами и помощник, сглотнув, перевел взгляд на владыку. – Проведи ритуал сегодня! Мне нужно срочно провести одиночный молебен…
- Но Отче! – удивился брат Олег. – Полнолуние завтра!.. 
- Плевать! – выкрикнул Отче, нервно бегая взглядом по декорированному под древний замок пентхаусу многоэтажки. – Нужно провести сегодня! Кикимора идет, ты же слышал! Нам необходима защита Великого Шара!.. Нам нужны жертвы сегодня… Я буду молиться из своей кельи!..
- Но я же еще не готов, Отче! Вы сами говорили!..
Тяжелая рука опустилась на плечо брата Олега.
- Готов, брат, ты готов!.. 
Помощник, также пребывающий в состоянии легкого наркотического опьянения, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. 
- Это такая честь для меня, Отче! Я благодарен вам… Я не подведу Великий Шар! 
- Да-да, - буркнул Отче, быстро удаляясь в свою комнату, судорожно соображая, что вокруг происходит.
- Она идет за тобой, - донесся тихий вкрадчивый голос, который снова заставил мужчину вздрогнуть. - Она заберет тебя, Отче, она идее-от… 
***
- Мне страшно, - проскулил Сашка, обнимая избитую сестру.
- Не бойся, - едва смогла выдавить Катя разбитыми губами. – Они тебя не тронут, наркоманы чертовы. 
- Я их не боюсь… 
- Тогда что?! 
- А если Кикимора и нас заберет, Кать? 
- Ты дурак? – приоткрыла один глаз сестра, внезапно став серьезной, перестав кривляться. 
- Сама дура! - тут же насупился Сашка, отстранившись. 
- Нет, ну точно дурак! 
Девушка поднялась и принялась вытирать лицо рваным рукавом. 
- Ты не понял что ли? 
- Нет, - буркнула тень голосом брата, сложив руки на груди, звякнув цепью. 
- Это мама… - устало вздохнула Катька, приваливаясь гудящей головой к холодной стене. 
- Мама Кикимора?! – удивился Сашка. – Ну, нееет, мама красивая, а кикимор я на картинках видел, они ж страшные… 
Катя чуть не расхохоталась. Если бы не лицо, она бы так и сделала, придав моменту еще большей эпичности. 
- Дурак, - с улыбкой проговорила она по-доброму, прикрывая глаза. – Ну, ты разве не понял? Леший… А мама его жена. Кикимора… 
- Аааа! – наконец-то осенило парня. – Леший и Кикимора!.. А почему Кикимора? 
- Долго рассказывать, - махнула сестра рукой. – Теперь главное дождаться ее… Она непременно придет за нами, слышишь? Придет!.. Но меня беспокоит то, что он откуда-то всех нас знает… Кто он такой?! 
***
Добравшись наконец-то до своей кельи, которая существенно отличалась от привычного понимания комнаты монаха, являвшейся ранее вип-апартаментами дорогущей гостиницы, Отче, а точнее Игорь Старорамных, по паспорту, более известный как Рама в бывшей бандитской шайке, ходившей под неким Кабаном, нервно запер за собой дверь. Дыхание его было поверхностным и горячим, зрачки, расширившиеся от недавно принятой «дозы» и адреналина, вылитого этой девчонкой, были похожи на две черные дыры, заполнившие глаза. 
Рама потряс головой, пытаясь избавиться от дурмана. Чертова девка! Чертова семейка! Надо же было вляпаться! Леший здесь… Теперь понятно, почему кордон разнесли в щепки. Что ж так не везет-то?! 
Рама после того, как Леший разбил Кабана в городе, бежал вместе с несколькими корешами. Они нашли это место и придумали всю эту байду с великим шаром. Наркоты с собой у них было предостаточно, чтобы втюхать что угодно и кому угодно. В созданную им секту быстро пришли новые люди, которыми, оказалось, очень легко манипулировать при помощи силы, страха и «дури». Провернув пару дел, Рама закорешился с одним паханом на юге и теперь, как говорится, в хвост не дует. Играет свою роль, а фанатики ему чуть ли не в рот заглядывают. Думал ли он, что когда-нибудьстанет святым отцом? Пф! Да никогда! А вон оно как обернулось! Но теперь выстроенный рай рушился на глазах. Если Леший здесь, со своей… Постойте… Но ведь… Рама замер, затрясся. Нет, ну как же?! Он же сам видел, как Леший, завалив Кабана, похоронил эту бабу! И девку раненную из города они везли… Не могли они ее спасти, не могли!.. Разум Отче снова постепенно стал затуманиваться, «доза» «дошла» и мысли стали скакать, заставляя подсознание рисовать то, во что трезвый человек никогда бы не поверил. 
- Надо валить, - пошатываясь на ходу, пробурчал Рама, выходя через вторую, потайную дверь. – На-до ва-ли-ть…
***
Она шла по пустой улице, сжимая автомат в руках. Десять патронов. У нее осталось десять патронов. Ну, и не беда! В сумке за спиной, доверху набитой автоматными рожками, патронов хватит на всех! На всякий случай, за спиной второй, дулом вниз, на ремне, прижатый локтем, как учил Леший. Сам он тоже шагает где-то рядом, вселяя уверенность. Она шла, вытирая чужую кровь с лица, внимательно всматриваясь в темные переулки. Никого. Сбежали, сволочи. Ну, ничего. Сейчас она их всех найдет. Вот оно, логово этих тварей. Где-то здесь и ее похищенные дети… 
Внимательно осмотрев «свечку», Надя пристально уставилась на ярко освещенный верхний этаж. 
- Ты со мной? – устало спросила она, не оборачиваясь, боясь увидеть пустую улицу за спиной.
- С тобой, - прошелестел ветер, и Кикимора, преодолевая дикую усталость, двинулась вперед. 
- Ну, все, Отче, береги свои шарики, Кикимора пришла… - прошептала она и, распахнув двери подъезда, вошла в темноту… 
***
- Братья! – вещал брат Олег с высокой трибуны.
Огромный зал, чуть ли не во весь этаж, был заполнен людьми до отказа. Среди толпы ходили послушники с огромными кастрюлями и раздавали всем небольшие пакетики с каким-то розоватым песком. 
- На наши земли снизошел демон! – подпустив голосу важности, устало и грустно проговорил брат Олег. – Он пришел к нам в образе женщины. Однажды умершая, она впустила в себя демона, и теперь он жаждет смерти… - толпа заволновалась, загомонила. – Но не беспокойтесь! – простер мужчина руки к застекленной стене. – Сегодня мы казним ее первенцев, и тогда тело, которое выбрал демон, снова станет уязвимым! Братья и сестры! Сегодня мы свершим то, к чему готовил нас Великий Шар! – толпа заулюлюкала, запихивая в рот песок из пакетиков, тщательно его пережевывая. – Великий Шар ждет, братья и сестры, так помолимся ему и воздадим ему наши голоса!
Толпа завыла на разные лады, подняв руки к потолку. Постепенно увеличивая ритм и голос, они слились в унисон, что-то невнятно бормоча. Внезапно в здании напротив вспыхнул огонь, и толпа заверещала, входя в экстаз. Огромный шар, венчавший соседнюю «свечку», вспыхнул синим пламенем, озаряя крышу. В этот же момент дверь в зал с треском разлетелась, осыпав стоявших рядом сектантов трухой и шрапнелью. Пыль, еще не успев осесть, взвилась, закружилась, соткала из себя человека. Усиленное наркотиком сознание людей воплотило в реальности все их кошмары, сконцентрировав их в одной темной фигуре. Фигура двинулась вперед, разгоняя мрак.
- Дьявол! – простонал кто-то, и толпа заверещала, перекрикивая рев автоматного огня. 
***
Утопая в крови по колено, распинывая трупы, Кикимора медленно шла к огромному панорамному окну, не веря своим глазам. В доме напротив полыхал огромный шар, а у его подножья стояли четыре человеческие фигуры: две высокие, в черных остроконечных капюшонах и две поменьше. 
Кикимора, не веря своим глазам, подошла к окну. Все, что ей теперь оставалось, это лишь приложить окровавленную ладонь к стеклу и плакать в бессилии. Она ошиблась! Она ошиблась зданием! Эти чертовы уроды казнят детей у нее на глазах… 
- Сашенька, Катенька, - прошептала Кикимора, ощущая, как сердце в груди рвется от горькой несправедливости этого мира.
Она только что убила сектантов, очистила город от скверны, сделала жизнь тех, кто жил здесь, чуточку свободнее, но взамен отдала жизни своих детей… 
- Простите, - опустившись на колени, закрывая лицо руками, прошептала Надя. 
Невероятно горький плачь разнесся над окрестностями города, а в небе, безразлично ко всему, на миг выглянула практически ровная, круглобокая луна, осветив темный город внизу. Женский плач лился, путался, закручивался меж пустых домов, проникал в них, находил своего слушателя. Молодые и старые, мужчины и женщины, дети… Этой ночью все узнали, насколько печальным бывает женский плач. 
Луна скрылась в тучах, в последний момент высветив своим мрачным, призрачным светом одинокую фигуру, крадущуюся к ослепленным жарким пламенем людям в остроконечных балахонах, которые, пребывая в наркотическом дурмане, напевали странную песню, подталкивая двух подростков к огромному полыхающему шару… 
- Горите в синем пламени, дети дьявола! – крикнул один из них, толкнув в спину паренька, который, хлюпая носом, держался из последних сил.
- Мой папа тебе кадык вырвет, - прошипел он и с силой наступил балахоннику на ногу. 
Сектант взвыл, запрыгал на одной ноге. Второй шаропоклонник нахмурил кустистые брови и оскалился, глядя паршивцу в глаза… 
- Ах, ты, маленький гавнюк!.. – мужчина занес руку для удара, но через мгновение забулькал перерезанным горлом и упал на колени.
Руки его пытались удержать рвущуюся наружу кровь, но сделать этого у сектанта не выходило. Выпучив глаза, он пытался заглянуть себе за спину, где точно так же, булькая горлом, хрипел и его напарник.
Тень, оказавшаяся за пределами круга света, медленно двинулась к перепуганным детям, жавшимся друг к другу. 
- Леший? – робко пропищал мальчишка из-за спины своей старшей сестры.
- Не бойтесь, дети... - раздался, голос и человек вышел на свет, – меня зовут Вадим, и меня прислала ваша мама… 
***

Глава 14. "Старые знакомые"

Она спускалась, громко громыхая автоматом по ступеням. Ремень, обмотанный вокруг запястья, не давал оружию потеряться. Женщина шла, тупо глядя перед собой. Внутри была пустота. Сердце рвалось на части, душа была где-то далеко. Сейчас ее не волновало абсолютно ничего. Мать не уберегла своих детей, и в этом виновата только она и никто иной… 
После бесконечно длинного спуска Кикимора вышла из подъезда на ярко освещенную улицу. Огромный пожар, поглощавший два последних этажа двадцатиэтажки, вздымался чуть не до небес, с жаром и жадностью уничтожавший здание, превратив его в гигантскую свечку, которую этой ночью увидели все. Свеча горела, плача каплями раскаленного металла, стекавшего вниз перекрытиями этажей. Холодный ветер облизал измученное, грязное лицо женщины и скрылся где-то среди улиц города, затаившегося в ожидании чего-то очень плохого. 
Она сделала еще пару шагов и опустилась на колени. Слезы застилали глаза. Гул пламени заглушал всхлипы. Содрогаясь плечами от безудержных слез, Надя упала на грязный асфальт. Сердце - противный кусок мышц никак не хотело останавливаться, все работая и работая, исправно гоняя по венам кровь. Мозг не хотел отключаться от перегрузки, удерживая в сознании. Звук вокруг превратился в хоровод из стона и воя. В уши словно ваты напихали. 
- Мам, - раздался искаженный восприятием голос умирающего здания. 
– Мама! – прошелестел вернувшийся ветер. 
- Надя, - звал ее гул пламени.
Что-то ударило в плечо. Плевать, кусок осколка, сорвавшегося с высоты, или пуля. Плевать. Чьи-то руки потянули ее в сторону, повалили на асфальт. Вот и мертвяки подоспели… - отстраненно подумала женщина. - Ну да, такой факел, наверное, отовсюду видно… 
- Мама! – снова звали призраки, кружа вокруг нее голосами погибших детей. – Маааам… 
- Да очнись же ты! – кричала Катя, пытаясь оттащить рыдающую мать подальше от рушащегося дома. 
Обломки бетона и стальных балок уже начали падать в опасной близости от них, а мать все еще не могла прийти в себя.
- У нее шок! – выкрикнул Вадим, подхватывая женщину на руки. – Уходим! Скорее!.. 
Жуткий грохот раздался за их спинами, и вниз, просев, один за одним начали обрушаться целые этажи. Пыль, грязь, осколки камней свистели, барабанили совсем рядом. Они бежали, словно в каком-то коконе, куда по счастливой случайности не угодил ни один обломок. Чудом вынеся женщину из-под обрушающегося здания и отнеся в безопасное место, Вадим устало привалился к стене. Дети суетились вокруг, пытаясь привести ее в чувства, но она все никак не могла очухаться.
- Ну, мать, ты и устроила тут армагеддон! – закуривая нервно трясущимися руками, прошептал Вадим, и тут, наконец-то, Надя подала признаки возвращающегося сознания.
- Катя!? Саша?! – простонала она, вроде бы сконцентрировавшись на лицах детей.
- Да, мам, - рыдала дочь, обнимая ее за шею. 
Рядом скулил Сашка, прижавшись к родному человеку всем телом. 
- Мам, ну, ты как?! 
- Катя? – все еще не веря своим глазам, уже осмысленнее и тверже произнесла Надя.
Глаза ее расширились и она, наконец-то, прижала детей к себе. 
- Как же, как же так?! Детки мои, как же так? Я же... Я же ошиблась… Как?! Как вы спаслись? Я думала, что потеряла вас! 
- Нас Вадим спас, - указала пальцем девочка на сидящего невдалеке мужчину. 
Тот устало улыбнулся, поздоровался легким движением запястья и выпустил в ночное небо клуб дыма. 
- Спасибо! – прошептала женщина, все еще боясь проснуться.
- Надо уходить, - осмотревшись по сторонам, предложил Вадим, и Надя, кивнув, встала. 
Ноги еще дрожали от напряжения, но уже стояли чуть тверже, чем несколько минут назад. Она подняла лицо к небу. Все же есть кто-то там, на верху, кто бережет их. Все же есть!.. 
***
- Нас дядь Вадим спас, - рассказывал Сашка, как всегда тараторя, стараясь поспеть за своими мыслями. – Он этих гадов раз, два… Ножом по горлу, и они, короче, умерли! - Мальчишка, видимо, тоже пребывая в состоянии адреналина после всего случившегося, жестикулировал очень красочно, описывая, как некто в виде Вадима борется с «гадами», раскидывая их налево и направо, словно супергерой. 
- Как вас вообще поймали? – спросила Надя у дочери, немного придя в себя.
- Не заметили, - вздохнула та. – Мы даже не слышали ничего. Выскочили из ниоткуда, двери открыли, выволокли нас… начали бить, потащили к машине…
- Катька в одного из них из его же ружья пальнула, - поддакнул брат.
- Да, - скромно улыбнулась Катя. – Но все равно не смогла отбиться. Их было трое, хотели машину нашу тоже взять, но когда я одного ранила, то вести некому джип наш стало... Прости меня, мам…
- Да что ты?! – всплеснула женщина руками. – Главное, что все закончилось… Спасибо, Вадим… Я думала, ты отказался…
- А у меня был разве выбор? – грустно пожал плечами мужчина. – Баба в логово тварей идет, а я что, дома отсиживаться буду? Рискнул и, как видишь, не прогадал… Основную банду уничтожили, остальных добьем утром и будем жить, как раньше. Спасибо тебе большое. У тебя яйца крепче, чем у нас оказались. Пришла, шороху тут навела… так что, мы в расчете. Я спас всего лишь двоих детей, а ты, вероятно, не один десяток. Скольких бы эти сектанты еще украли, пока мы собирались бы с духом? Так что … 
- Обращайтесь, - улыбнулась Надя, все так же прижимая к себе двух самых близких людей. 
- Ну, нет, - ухмыльнулся Вадим, снова закуривая. – Мы уж теперь сами постараемся, ты нам дала силы на борьбу, показала, кем мы были… Я так понимаю, оставаться вы не намерены? 
- Нет, нам нужно дальше, в Железногорск… Я там пару машин видела, возьмем их и поедем назад. Ты про какую-то деревню говорил…
- Да, есть такая. Давай, ты меня до завода докинешь, а то я пока сюда бежал за тобой, подустал немного… Мы вам хоть в дорогу припасов дадим каких, в награду за помощь городу, так сказать… Да за одно можете переночевать, а утром в путь уже…
- Нет, мы лучше сейчас двинем, не хочу в этом месте задерживаться. – Надя вздохнула, опустив глаза.
- Понимаю, - Вадим докурил, выкинул окурок. – Ну что ж, тогда давайте, в путь, а то сейчас мертвяки набегут на такой фейерверк, повылазят из нор. 
***
Старенькая Нива тряслась по разбитой дороге, с натугой взбираясь в гору, ревя и гудя всем, чем только было можно. Катя сидела рядом, Сашка подпрыгивал на заднем сиденье, стуча зубами. Древняя, еще, наверное, старше самой Нади машинёшка едва ползла, освещая дорогу единственной правой фарой. Она не шла ни в какое сравнение с комфортабельным джипом, на котором семья приехала сюда, но, как говорится, лучше плохо ехать, чем хорошо идти. 
Надя вела машину, морщась от боли в заживающем плече. Сил на управление детищем российского автопрома уходило в разы больше. Руль был таким тугим, что на крутых поворотах ей приходилось наваливаться всем своим не великим весом, чтобы провернуть баранку. Тормоза у машины отсутствовали, благо, что хотя бы ручник работал, а коробка ревела и выла так, что даже перекрывала собственный хруст при переключении скоростей. 
Наконец-то фара узким оранжевым лучом уперлась в небо, и машина, перевалившись через вершину, поехала прямо уже заметно веселее. Сашка, убаюканный кочками и уставший от приключений, сообщил, что отправляется спать. Катя же пока даже и не думала ложиться. Видно было, что нервов она потратила за эти несколько дней столько, что и не снилось. Даже вон, полосы седые в ее черных как ночь, смоляных волосах появились, а ведь ей всего шестнадцать. Сама Надя тоже не могла похвастаться крепкими и здоровыми нервами. Сердце стало покалывать после событий в городе, и перед выездом ей даже пришлось выпить немного успокоительного. Катя лично вытребовала у жителей завода витамины и прочие лекарства, бесцеремонно завив, что если бы не они, то гнить бы им тут в цехах до конца своей жизни. Молодец! Не пропадет. В этом плане дочь ушла намного дальше своей матери.
Съезд с дороги они благополучно проскочили. Когда спидометр отмотал почти двадцать пять километров, Надя все же развернула "Ниву" и поехала обратно, ведь Вадим четко говорил, что от города до съезда ровно десять километров… 
Отыскав все же дорогу со второй попытки, семья насторожилась. Тусклый свет единственной фары высвечивал следы автомобилей, четко видимые на раскисшей грунтовке. Накатанная и разбитая колея вела в том же направлении, в котором нужно было двигаться и им. Вадим говорил, что деревня не обитаема, но через нее иногда проезжают караваны железногорцев и жителей других городов и деревень. Наконец-то решившись, Надя двинула машину вперед. 
Ехать было сложно. Глубокая колея норовила засосать и опрокинуть легкую машинку, но женщина с горем пополам справлялась с управлением. Местами она выезжала на обочину, двигаясь по ухабам ранее засаживаемых полей, но тогда скорость была совсем черепашьей, а топлива при этом уходило в разы больше. Его, кстати, оказалось не так и много, даже с учетом того, что Вадим смог слить бензин и из второй стоявшей перед разрушенным блокпостом машины. 
Деревня появилась на горизонте через полчаса. "Нива" вынырнула из густого леса и тут же замерла. Надя сдала назад и погасила фары. 
- Твою мать, - выругалась она, осматривая местность.
- Мам, это они? – встревоженно глядя вперед, сглотнув пересохшим горлом, поинтересовалась дочь. 
- Да, - обреченно проговорила мать. 
Несколько грузовых автомобилей, что они видела будучи в плену, пара знакомых БРДМ, и толпы сновавших туда-сюда людей с факелами, да фонарями в руках разгружали машины, устанавливали палатки, таскали ящики и тюки. Мародеры. Те самые, что уничтожили их дом… 
Надя замерла в нерешительности. Нужно было срочно уезжать. Разворачивать машину и гнать как можно дальше от этого места, но что-то не давало ей этого сделать. 
- Мам, надо ехать, пока они нас не заметили…- аккуратно дернула Катя мать за рукав.
Женщина задумчиво пожевала губы. С одной стороны дочь права, но с другой… Узнать судьбу друзей, попавших в плен, попытаться кого-нибудь спасти или устроить погром исподтишка было бы очень кстати. 
- Так, Кать, - засуетилась наконец-то она, - я сейчас машину отгоню назад и разверну, сама схожу и аккуратно осмотрюсь. 
- Не надо, мам, - заволновалась дочь. – Поехали отсюда!
- Кать, - нахмурилась Надя. – Я аккуратно, не беспокойся. Мне нужно узнать, что случилось с Юрьичем, попытаться освободить наших друзей и попробую устроить этим уродам диверсию… У нас такой отличный шанс, они нас не ждут, мы должны отомстить за погибших, за Лешу, за Олега… 
Девочка печально вздохнула, нервно осмотрелась по сторонам. 
- Мам, ну ты только аккуратнее, пожалуйста, я тебя прошу… 
- Я-то аккуратно, - укоризненно посмотрела мать на дочь. – А вот вы не прозевайте, и если кто-то к вам приблизится, стреляй. 
Надя протянула дочери пистолет, доставшийся им от благодарных жителей города. Сама женщина осмотрела трофейный автомат, проверила магазин, достала из сумки еще пару, распихала их по карманам и, вздохнув, не желая больше вдаваться в спор, отогнала машину назад. 
- Если не сможете ехать, то бегите. Дорога там сама видела какая, так что бросайте машину при первой опасности и в лес. Встретимся потом на трассе, где съехали, поняла? 
Катя кивнула, сжала в потных ладонях оружие. Стрелять она умела, спасибо, Леший научил стрелять практически из всего. С десяти-пятнадцати шагов, думается, она сможет попасть в человека, даже в условиях плохой видимости и дикого тремора в руках. Надя поцеловала дочку в лоб и, не затягивая с прощаниями, выскользнула из машины, аккуратно прикрыла двери, дождалась, пока дочь переберется на водительское сиденье и, махнув на прощание рукой, двинулась в сторону деревни. 
***
Попасть в лагерь бандитов труда не составило. Ни патрулей, ни дозорных не было. Народ безалаберно шатался по лагерю туда-сюда, не особо-то и заботясь о безопасности, наверное, понадеялись на свою многочисленность. Надя без проблем смогла подкрасться, проникнуть на территорию и даже осмотреться. 
Бандиты заняли несколько домов, а рабов поместили в каком-то сарае, выставив у дверей охрану. Возможно, ей показалось, но народу в лагере прибавилось. Ей даже удалось рассмотреть пару знакомых лиц, но выдавать себя она пока не спешила. 
Взгляд женщины зацепился за избу, куда внесли носилки. Сразу вспомнился Юрьич. Как он? Жив ли?.. После того, как старый врач помог организовать им побег, наверное, вряд ли. Зная крутой нрав главаря банды, надеяться на то, что он пощадил Юрьича, не стоило, но не проверить она не могла. 
Осмотрев людей, шатавшихся тут и там, она пришла к выводу, что не очень-то и отличается от них. Грязная куртка, грязные штаны, все как и у остальных… В голове сам собой созрел план. 
Чтобы попасть в хату, куда внесли носилки, ей нужно было пересечь улицу, а чтобы не обратить на себя лишнего внимания, она схватила первый попавшийся мешок и, закинув на плечо, спрятав короткий автомат под курткой, двинулась вперед. 
Добравшись до середины улицы, она внезапно отметила для себя, что страха в душе нет совершенно. Если заметят, она откроет огонь и сбежит в лес. Сперва вон к той избе, а оттуда за сарай, от сарая деревья уже недалеко, и ищи потом ее свищи. Тех, кто бросится за ней, перестреляет из темноты и спокойно уйдет к детям. Кикимора твердо знала, что если что, то так оно и будет. Еще б, наверное, неделю назад в подобной ситуации ее ноги тряслись, словно при танце чечетки, а сейчас она была абсолютно спокойна. 
Пересекла улицу без труда. Никто ее не окликнул, никто не заподозрил в женщине диверсанта. Скинув мешок у стены дома, дождавшись, когда носильщики покинут его, она натянула кепку поглубже на глаза, расстегнула куртку так, чтобы легко можно было выхватить оружие, и, опустив голову, так же нагло вошла в дом. Темный тамбур. Дверь. Ручка. Потянуть, открыть. И вот тут-то сердце заколотилось как бешеное, по ногам словно потек огонь, заставляя мышцы мелко подрагивать. Нет. Это был не страх. Это было волнение, адреналин. А что если то, что она сейчас увидит, ее не обрадует? Что если она узнает, что Юрьич мертв и причиной его смерти стала она?.. Но узнать все равно было необходимо!.. Хотя бы для своего успокоения. 
Тяжелая, обитая тряпками дверь тихо шаркнула, скрипнула. Надя вошла, быстро осмотревшись, и замерла… Впереди на почерневшем от времени столе стояли носилки, в которых находился он…
***
Приходить в себя было мучительно больно. Болело все тело от зубов до ногтей. Голова гудела, хотелось пить и дышать. Горло саднило так, словно там кто-то дрелью с ершиком прошелся. Каждый вздох вызывал неимоверную, адскую боль. Легкие горели, в них что-то булькало, тяжело перекатывалось. Крик боли погас, так и не вырвавшись из обожженного горла. 
- Тише, тише, - раздался чей-то голос над головой. 
Темнота окружала его, не давая возможности осмотреться. Темнота и боль. Кто-то аккуратно дотронулся до него, и это прикосновение вызвало новый приступ боли. 
- Держись, мальчик, держись, - продолжал звучать голос откуда-то из темноты. 
Петька бился в панике. Любое движение причиняло страдание. Казалось, даже от того, что он думает, ему уже становилось больно. Постепенно в полыхающем огнем теле появилась ледяная струйка. Она потекла откуда-то из левой руки, достигла груди, а оттуда, разветвляясь, двинулась к животу, ногам, шее, голове, правой руке. Ледяная струя гасила адское пламя, принося удовлетворение и утихомиривая невыносимую боль. 
Во второй раз очнулся он, почувствовав дикое желание пить. Губы едва прошептали, но тот, кто был рядом все это время, расслышал его мольбы. Какая-то тряпица коснулась губ, в рот упала первая горькая капля. Губы мгновенно лопнули от прикосновения, и в рот уже устремилась соленая кровь. Петька попытался передернуть плечами, замычал, протестуя, и неизвестный быстро чем-то прыснул мальчику в лицо. Кровь зашипела, мальчик ощутил на губах странный привкус и пузырьки. Глаза по-прежнему видели лишь черноту. 
Очнувшись в третий раз, он уже чувствовал себя заметно лучше. Боль поутихла, отошла на второй план, но никуда не делась. Двигаться он по-прежнему опасался. Но вот думать уже можно было значительно легче. 
- Пить, - снова прошептал он, и его снова коснулась влажная горячая ткань. 
На этот раз губы выдержали и в рот попало несколько сладковатых капель, которые, как показалось парню, испарились, едва коснувшись распухшего языка. 
- Кто здесь? – смог прошептать он и попытался дотронуться до лица, чтобы понять, почему он ничего не видит, но руки не подчинились приказу.
Точнее они попытались подчиниться, но по ощущениям казалось, что они просто привязаны к кровати. 
- Это я, мальчик, – снова раздался голос над самым ухом и лба коснулась рука. – Алексей Юрьевич, ты помнишь меня? 
- Да, - шепотом ответил парень, узнав голос старого врача. – Где я? Позовите папу… 
- Петь, - немного помолчав, печально ответил врач. – Папы больше нет… Сынок, он погиб, защищая остров. Мы в плену у мародеров… 
Петька едва сдерживал слезы и ком, давящий грудь, пытавшийся вырваться из груди. Самих слез не было. Глаза заболели, набухая, губы сжались в узкую полоску, вновь треснув. Ладонь сжалась в кулак, разрывая тонкую корку, покрывающую страшные шрамы. 
Старый врач с грустью смотрел на лежащего перед ним ребенка. Обожженный до неузнаваемости чертовой кислотой, он больше походил на мертвеца, с которого сняли шкуру. Все его тело кровоточило и было покрыто гноем. Ему кое-как удалось стабилизировать состояние мальчика, но оно по-прежнему оставалось критичным. Три дня не отходил он от его кровати. Юрьич посмотрел на свои искалеченные ноги и ухмыльнулся. Отойти, ну да… Как же… Тут бы просто встать на них теперь… 
После того, как он помог Наде с детьми сбежать, глава мародеров избил его и сломал обе ноги, чтобы врач не надумал сбежать.
- Тварь! – рычал Сиплый, яростно прыгая на ногах пожилого врача, ломая старческие кости тяжелыми берцами. – Ты у меня тут вечно ползать будешь! Гнида!..
Юрьич смог выторговать жизнь себе и безнадежно обожженному парню, пообещав лечить бандитов. Такого классного хирурга у мародеров не было. Он смог доказать свою полезность, вытащив с того света нескольких важных, приближенных к Сиплому бандитов. Одному даже спас жизнь после укуса мертвяка, ампутировав руку так аккуратно, что уже через пару дней мародер смог встать на ноги. 
- Я буду лечить вас при условии, если ты сохранишь парнишке жизнь и дашь мне все необходимые лекарства для него. Иначе просто застрели, ибо я и пальцем не пошевелю, чтобы спасти твоего сына… - выхаркивал слова Юрьич, сплевывая кровавую слюну, ерзая на грязном полу, пытаясь не кричать от боли в конечностях. 
- Ах ты, тварь! – взревел Сиплый, но смягчился, глянув на побелевшего парнишку, чья рука была туго перетянута жгутом. 
В тот же вечер Юрьич совершил невообразимое. Аккуратно отделив раненую и отравленную конечность, он зашил культю, дав парнишке второй шанс на жизнь, после чего Сиплый приказал снабдить передвижной медблок всем необходимым, что потребует калека. 
И вот уже третьи сутки Юрьич не отходит от постели умирающего мальчишки, а сегодня, наконец-то, результаты анализов показали хоть какой-то прогресс. 
- Держись, Петь, - ласково прошептал врач, выходя из задумчивости.
Парнишка лежал, беззвучно содрогаясь всем телом. Кто знает, какие муки сейчас переживает этот битый жизнью парень? Какие адские страдания приходится ему терпеть?.. Юрьич грустно вздохнул.
Работа по штопанью ран после огнестрела или холодняка сменялась заботой о ребенке и перемежалась коротким сном и отдыхом. Ехали они долго и раненых приносили регулярно. То пьяные бандиты вопросы решать возьмутся на ножах, то какой-нибудь дурачок себе в ногу выстрелит, то сломает ребро еще кто-то из вольнонаемных, упав с крыши… Юрьич штопал и лечил всех, без остановки, круглосуточно. Петька пошел на поправку физически, но не морально. Он замкнулся в себе и постоянно молчал. Врач регулярно менял окровавленные бинты, ухаживал за ребенком как за собственным сыном. Сложнее всего оказалось с глазами. Пары кислоты повредили их, и врач боялся, что мальчик ослепнет навсегда. 
***
- Петь?! – раздался тихий голос, мальчик вздрогнул. 
- Кто здесь? – насторожившись, он, попытался повернуть голову так, чтобы лучше слышать. 
Голос был смутно знакомым, но узнать его он смог не сразу. 
- Петя, - ахнула женщина, и по каким-то ноткам он наконец-то смог узнать говорившую.
- Теть Надя? - улыбнулся он обожженными губами. – Это вы? А Сашка? Сашка тоже тут? 
- Петенька, - выдохнула Надя, подойдя ближе.
Она хотела дотронуться до лежащего, но побоялась. Все его тело было покрыто язвами и шрамами. Женщина прижала руки к лицу, вновь ощущая, как слезы наворачиваются на глаза. 
- Петенька, как ты? – поинтересовалась она, не найдя что сказать. 
- Ну, не очень, - слегка пожал мальчик плечами. 
- Наденька! – раздался старческий голос с кровати в тени стены.
Надежда узнала говорившего, кинулась к Юрьичу, обняла его, прижалась всем телом. 
- Алексей Юрьич, я за вами пришла, как я рада, что вы живы! Нужно срочно уходить, у меня тут машина…
- Дочка, - аккуратно отстранил врач женщину. – Как детишки? Живы, здоровы? 
- Да, хорошо с ними все, собирайтесь, надо уходить… 
Врач, печально улыбаясь, снова отстранил женщину, откинул одеяло и приподнялся на локтях, подтянул к себе костыли. Надя охнула. Слезы радости сменились на слезы разочарования.
- Как же так, Алексей Юрьич, кто это, за что? Неужели?!.
Она не договорила, снова прижав руки к лицу, боясь, что ее голос могут случайно услышать люди снаружи. 
- Не переживай, - все так же улыбаясь, отозвался врач и, неуклюже переступая непослушными конечностями, подошел к носилкам с мальчиком. 
Старческая рука аккуратно погладила Петьку по лбу. Врач с любовью смотрел на раненого и задумчиво молчал. Наконец-то, собравшись с мыслями, он обернулся к ней. 
- Наденька, мы не можем. Видишь, я калека теперь, Петьке лекарства нужны… Без них он еще не может. Я заключил договор с Сиплым. Лечу его бандитов, а в замен он меня больше не трогает и Петьке лекарство привозит… Так что, - врач развел руками, свесившись на костылях, – никак, дочка, понимаешь… Спасибо, что вернулась, но лучше уходи…
- Но как же, - растерялась Надя, совсем не готовая к подобному повороту событий.
Ее раздирали обида, злость и досада. Обида за друзей, видеть которых в таком состоянии было очень тяжело. Злость на бандитов, из-за которых они все оказались в такой ситуации, и досада за то, что она ничего не может изменить. 
- Уходи, дочка, - устало улыбнулся врач. – Если они поймают тебя, я уже не смогу тебе помочь… Уходите как можно дальше от этого места… 
- Юрьич, - грустно опустила Надя голову, пытаясь подобрать хоть какие-то слова. – А как остальные? Я видела тут наших…
- Наших? – рассмеялся старик. – Нету тут больше, дочка, наших. Теперь только ихние… Те, кто с нами на острове жили, теперь и знать нас не хотят. Продались Сиплому. Я выяснил, кто тебя с детьми сдал тогда… Сосед ваш, рыбак… За булку хлеба продал. Не так все, Наденька, радужно оказалось. Это там в деревне они улыбались нам, дочка, а тут, зверьми оказались. Завидуют бабы тебе и дочке твоей. Ведьмой называют, мол приворожили вы мужиков своих, а про тебя так еще и небылиц наплели, мол Леший тебя с того света вызвал и вовсе не человек уже ты… 
- Твари, - опустила голову, сжимая кулаки Надя. – Может все же поедем? 
- Не надо, - тихо попросил Петька. - Уходите, теть Надь… Сашке передайте привет. Жаль, что не увидел его… 
Мальчик горько вздохнул, и сердце женщины готово было разорваться от того, сколько боли и печали было в этом вздохе. Утерев слезы, она поцеловала Юрьича в щеку, нежно и аккуратно коснулась щеки мальчика. 
Вышла она совершенно опустошенная и разбитая. Народу в деревне поубавилось, теперь передвигаться в открытую было опасно. Снова смахнув слезы, Надя осмотрелась и скрылась в темноте, решив обойти деревню по большой дуге. 
***
Юрьич уснул, а Петька все так же лежал, прислушиваясь к звукам. Он украдкой смог развязать удерживающие его бинты и теперь медленно, морщась, ощупывал свое лицо. Мокрые, пропитанные какой-то лечебной вонючей жижей бинты обильно обматывали голову. Отыскав узел, мальчик попытался развязать его. Тетя Надя ушла, оставив в душе какую-то пустоту. На миг он снова ощутил себя дома. Знакомые голоса окружили его, затопили сознание. Не в состоянии видеть, ему приходилось придумывать мир вокруг себя, но теперь ему это надоело. Пальцы пытались справиться с тугим узлом, но постоянно соскальзывали, и тогда Петька дернул его, срывая с головы слой бинтов. За ним второй, третий… Пальцы путались в тряпках, но парня уже было не остановить.
- Петь? – проснулся врач и, судя по звукам, старался дотянуться до костылей. – Не надо, мальчик, не снимай бинты, сынок, остановись, - кряхтел старик от своей кровати. 
Петька сдернул последний слой, зажмурился от ударившего по глазам света. В доме было темно, лишь небольшая коптящая керосинка разгоняла мрак, но парнишке и это показалось настолько ярким, что он чуть не взвыл. По щекам что-то потекло. Слезы? Или кровь от раскрывшихся ран?! Взгляд влево. Старик поднялся на костылях, торопливо двинулся к нему, но споткнулся и с грохотом упал. Петя поднес освобожденную руку поближе к лицу и ужаснулся. Окинул себя взглядом и заплакал. Он ожидал увидеть нечто похожее, но надеялся все же на лучшее. Все его тело было обожжено и изуродовано.
- Петенька, - плакал с пола старик, пытаясь привлечь внимание ребенка, который раскрывал рот в немом крике. – Петя, смотри сюда! Петя! Это зарастет все, не беспокойся, мальчик. Не все так плохо!..
Петька, войдя в ступор, слышал слова копошащегося на полу старика, но не понимал их суть. То, что он увидел… Нет, это не вылечить, это не пройдет… Все тело было покрыто сморщенной кожей, словно кора у дерева. Сердце застучало сильнее. Он никогда больше не станет, как раньше… Он останется уродом… 
- Петя!.. - расслышал мальчик последние слова, прежде чем пальцы нащупали лежащий рядом в лотке скальпель, которым врач срезал с мальчика прилипшие бинты. 
Взмах, блеск инструмента в тусклом свете и вспыхнувшая боль, постепенно угасающая, заменяемая непроглядной темнотой… 
***
Он очнулся вновь. Алексей Юрьич был рядом. Старик спал, сидя на стуле, положив голову на руки. Мальчик тяжело сглотнул, слеза скатилась по его щеке. Даже умереть не получилось. Зачем он его вернул? Почему не дал уйти за отцом? 
- Петь? – вздрогнул старик, расслышав тихий всхлип. – Ты чего, Петенька? – старик погладил парня по голове, мотая головой, скидывая с себя дремоту. – Ну что ты, не плач, сынок… Я не злюсь на тебя… Не надо, не плач…
- Почему? – тихо спросил мальчик, глотая соленые, едки слезы. – Почему ты не дал мне уйти к отцу?! Я не хочу так жить… 
- Ну, малыш, - заерзал старик на стуле, пытаясь поймать взгляд ребенка. – Что ты такое говоришь? Тебе туда еще рано… Успокойся, давай.. Слушай меня, слушай! – уже громче потребовал старик, и мальчик, все еще всхлипывая, уставился на врача. – Слушай сюда! Ты забыл? Ты спас кучу народа! Ты! Именно ты спас тех людей! Все не напрасно, сынок. Ты что! Давай держись, нужно жить дальше. У нас еще не все дела закончены ведь! 
- Зачем? Жить? – сквозь слезы спросил обожженный парень, зажмурившись. – Я урод!.. 
- Сынок, - погладил врач парня по лбу. – Посмотри на меня. Открой глаза, я тебе кое-что скажу, и тогда ты сам решишь, договорились? – мальчик кивнул и поднял веки. – Слушай внимательно. Твой героический поступок спас множество жизней. Ты – герой! Слышишь меня? – мальчик робко кивнул. – Какая разница, какой ты снаружи? – голос врача стал таким ласковым, что Петьке стало даже стыдно за свой поступок. - Главное ведь, каковы твои поступки! Так говорил отец, помнишь? – мальчик снова кивнул, пытаясь сдержать новый поток слез. 
Старик, кряхтя, поднялся, простучал костылями до вешалки, где болтался его рваный тулуп. Загадочно улыбнулся и слегка отодвинул его подкладку. 
- Какая разница, как ты выглядишь, если на тебе костюм? Ведь главное твои поступки… 
Петька уставился на кусок торчащей, спрятанной под подклад тулупа зеленой тряпки, сделанной словно из лесного мусора. Зеленые, бежевые, черные ниточки колыхнулись, распрямляясь, и мальчик узнал ту самую легендарную лохматую накидку, что носил сам Леший и его отец, когда друг пропал на долгое время. «Леший, сынок, это не какой-то конкретный человек…», - вспомнились слова отца, когда Петька однажды застал его за тем, как он прятал в шкафу этот костюм. «Леший, Петь, это мы все…». Мальчик сглотнул. Во все глаза глядя на зеленую тряпку, пропитанную потом, грязью, порохом и кровью, он ощущал, как в душе его крепло убеждение, что он должен жить, что у него есть цель, что к отцу действительно рановато, есть у него тут еще дела… По комнате пронесся холодок, словно кто-то потусторонний прошелся совсем рядом, и Петька ощутил на разгоряченной коже чье-то ледяное прикосновение. 
- Папа, - прошептал ребенок одними губами и зловеще улыбнулся. 
Старый врач, приложив палец к губам, спрятал зеленые нитки обратно в подкладку, заговорщически подмигнул. С этого дня Петька старался быстрее идти на поправку. Он каждый день разрабатывал одеревеневшие и стянутые мышцы, тренируя не только силу тела, но и духа, мечтая о том, как одним прекрасным днем он отомстит за смерть своего отца… 
***

Глава 15. "Конец истории"

Вернулась Надя в подавленном состоянии. Пустота от увиденного и услышанного заполнила душу. Не все так, значит, радужно в деревне было, как ей казалось раньше. Друзья продались, а остальные погибли. Юрьич с Петькой вынуждены с бандитами ехать, куда, кстати, так и не понятно. Случайно ли они оказались на ее пути? Может, стоит вернуться и предупредить Вадима об угрозе под боком? А толку? Они сектантов-то вытравить не могли сколько времени. Приспособятся, ничего страшного. Сейчас, будучи в одном шаге от заветной цели, она не может рисковать детьми. Душа требовала покоя. Тело было с ней солидарно. Она изрядно вымоталась за эту неделю, а каково детям? Можно было бы, конечно, остановиться и здесь, остаться, перезимовать, Вадим ведь предлагал, мол, ни в чем отказывать не будет, сможет обустроиться с комфортом, но нет, мародеры. И что-то к тому же неумолимо тянуло ее вперед. Нужно было добраться до города, во что бы то ни стало. 
- Мама! – обрадовалась Катя, когда женщина вынырнула из мрака, словно призрак. 
- Все хорошо, - коротко описала она ситуацию, не желая сейчас вдаваться в подробности. – Саш, ты спишь? 
- Нет, - буркнул мальчишка с заднего сидения. – Ты почему ушла и мне не сказала? – мальчик обиженно насупился.
- Ну, ты спал, и я не хотела тебя будить…
- Ага, а если бы… - мальчик не договорил, потянулся к матери, обнял ее. 
- Да что ты, - погладила она сына по спине. – Что со мной будет-то?.. Нам нужно двигаться дальше. Через деревню не проехать, по полям тоже, так что, - Надя вздохнула, - придется идти пешком… 
Дети тоже вздохнули. Быстро привыкнув к передвижению на машинах, им совсем не улыбалось тащиться снова пешком, да еще по такой грязище, которую сотворил первый снег. Сейчас он начал таять, превращая поля в непролазные дебри, но другого выбора не было. Мародеры остановились тут на несколько дней и потому им нужно успеть добраться до Железногорска, предупредить тамошнего правителя о грядущей угрозе. Эх. Если бы кто-то предупредил их заранее, возможно, исход битвы был бы совсем другим… 
Собрав не хитрые пожитки, семья двинулась в путь. Сколько могли – ехали, пока машина наглухо не увязла в черноземе, а даже если бы и ее удалось выдернуть, ехать дальше не получилось бы. Путь перегородил арык, использовавшихся ранее в поливных работах. Через высохшую бетонную траншею Ниве никак не переехать, а искать объездной путь было опасно. В темноте фары в чистом поле могли заметить, и потому, хочешь-не хочешь, а пришлось дальше идти пешком. 
Прохладный воздух быстро разогнал сонливость. Часы перевалили за полночь, и теперь Наде подумалось, что все же следовало сперва как следует выспаться в городе, а уж потом отправляться в путь, но кто же знал, что в деревне, где она планировала остановиться на ночлег, обоснуются бандиты?.. Вот и брели они теперь практически на ощупь, подсвечивая слабым фонариком себе под самые ноги. 
- Мам, я устал, - закончил не выспавшийся Сашка, зевая и протирая глаза. – Я спать хочу… 
- Потерпи, Саш, - попросила мама, тоже ощущая дикую усталость во всем организме. – Дойдем хотя бы вон до тех деревьев и там уже передохнем, хорошо? 
Мальчик тяжело вздохнул, ничего не ответив, лишь и дальше продолжил ширкать уставшими ногами. Добравшись до лесочка, они все втроем обессиленно повалились на траву. Последние метры детей Наде пришлось тащить чуть ли не на себе, настолько тяжело было передвигаться. Налипшая, холодная грязь тянула ноги, словно к ним были привязаны гири. Кочки норовили подвернуться так, чтобы уронить усталых путников, но им все-таки удалось. 
- Ууууууф, - тяжело выдохнули дети в унисон, пытаясь отдышаться.
- Дааа, - осмотрела темные поля вокруг Надя. – Если и завтра так идти придется, то это капец… Ладно, давайте спать укладываться, нужно отдохнуть… 
Кое-как справившись с небольшой приземистой палаточкой, которую Вадим дал им в дорогу, семья, еще больше пачкаясь грязной одеждой, кое-как смогла в ней разместиться. Укрывшись от хоть и легкого, но довольно кусучего ветерка, дети задремали очень быстро, а вот мать еще долго лежала, пытаясь выстроить в голове дальнейший план действий. 
По дороге идти нельзя, бандиты могут случайно их заметить или отыскать по следам. По полям - сложно, к тому же шестьдесят километров им быстро не одолеть, а ведь нужно поторопиться, чтобы успеть предупредить город… Оставался один путь. Через болота. 
Все тот же Вадим настоятельно не рекомендовал туда соваться. Да, так путь заметно короче, практически по прямой. Болота уже застыли и пересечь их не составит особого труда, но тамошние земли скрывали иную угрозу, нежели топкие трясины. Большая группа изгнанных из города уродцев и калек, не брезговавших человечиной, обосновалась в них. Здесь и могут возникнуть трудности. У Нади есть оружие и достаточно боеприпасов, но дети… Идти с ними было очень опасно. Один бронежилет на троих, автомат и пистолет… Не густо, но иного выбора нет…
Утром их разбудил шум ветра. Невысокое, разлапистое дерево, под которым они укрылись, шумело голыми ветвями, скрипело могучим стволом. Палатка тоже ходила ходуном при каждом порыве. Похолодало. Идти под пронизывающим ледяным ветром не хотелось абсолютно. Дети, словно воробушки, жались друг к другу, укрытые теплым пледом, пока Надя разогревала остатки каши в банках и топила собранный грязный снег. 
Утро оказалось хмурым и неприветливым. Настроение было таким же. Внутри поселилось неприятное, липкое ощущение от чего-то, что ждет их впереди. Надя проснулась от тоски, накатившей на нее как-то внезапно. 
Каким будет их новый дом? Как сложится дальнейшая судьба? Мир, который она узнала за эту неделю, был не таким и приветливым. За какой-то год он скатился в такую бездну, что порой становилось жутко. Тревога, волнение и страх поселились где-то в животе, крутя кишки, сжимая нервы. Хотелось плакать. Наверное, это все из-за беременности, подумалось Наде, когда она чудовищными усилиями смогла побороть накатывающую на нее черную волну. 
Глядя в уставшие лица детишек, мать покусывала губу от досады. Они зверски устали, но нужно было идти. Нужно торопиться… Оставить их тут, а самой рвануть вперед - не вариант. Только все вместе! В уговорах прошел почти час. Сашка с кислой миной, наконец-то, горько вздохнув, поддался, и семья начала готовиться к выходу. 
Последний рывок…
Тащить большие рюкзаки не хотелось. Плечи и спина болели, ноги тряслись от усталости, и потому было решено часть вещей оставить тут. К городу они должны были выйти уже к вечеру, на худой конец еще одну ночь провести где-то на территории болот. Брать палатку? Вроде не тяжелая, но пара килограммов есть… А если сегодня дойдут? Тогда зря тащили… Но, с другой стороны, ночевали они уже и в худших условиях, и ничего. Еще одну ночь как-нибудь да перекантуются… Плед есть, в конце концов, да и если не дойдут, то совсем чуть-чуть, можно на последних силах рвануть будет и по ночи… 
Разложив на полу палатки все вещи в три кучи: важное, не важное и ненужное, Надя несколько раз перекладывала кое-что, меняя местами, в итоге плюнув и решив, что добраться нужно до города именно сегодня, собрала лишь самое необходимое. 
Натопив грязной воды из снега, в кучу, которую нужно будет оставить, пошел полупустой газовый туристический баллон, горелка, кружка и миска. Туда же отправился спальник и еще разная мелочевка. Оружие и боеприпасы, добротный нож, кусок веревки, аптечка и прочее необходимое в пути было завернуто в верхний тент от палатки. Он был легким и мог еще пригодиться. Сама же палатка была разобрана и спрятана под корнями деревьев так, чтобы не привлекать лишнего внимания. Незачем мародерам знать, что по окрестностям кто-то бродит. 
Взгромоздив изрядно опустевший, но все еще тяжелый рюкзак, Надя с горечью отметила, что даже такую ношу нести будет не просто. Тогда пришлось из тента от палатки сделать подобие сумки, которую при необходимости можно было выбросить и, скрутив ткань, словно шинель, какую носили солдаты второй мировой, повесила дочери через плечо. Теперь рюкзак с боеприпасами заметно облегчился. 
Выдвинулись. 
Идти при тусклом свете занимающегося рассвета оказалось проще, чем в полной темноте при дохлом фонарике, а подгоняющий в спину ветер еще больше упрощал эту процедуру, и пересечь огромное поле им удалось уже к обеду. Войдя в небольшой перелесок, отделявший болота от степи, семья сделала небольшой привал. Сашка уже в пятый или шестой раз отлучился по-маленькому, Надя заволновалась, не застудил ли ребенок почки. Когда они доберутся до города, нужно сразу же обратиться к врачу… 
***
- И так, дети, - инструктировала Надя, стоя у самой границы леса, перед тем, как двинуться по болотам, внимательно осматривая окрестности. – Здесь живут опасные люди. Ни с кем в разговоры не вступаем, если кого заметите, сразу говорите мне. Ведем себя тихо, не болтаем, сильно на открытых местах не маячим. Двигаетесь точно за мной, след в след. Болота подмерзли, но провалиться в них еще можно. Все понятно? – дети кивнули. – Саша, идешь за мной, Катя, ты сзади, следи за братом. Пистолет держи наготове, но будь аккуратнее, поставь на предохранитель. Нам до заката нужно добраться до города, который во-о-он там, за деревьями, видите их? – снова синхронный кивок. – Сейчас в туалет и потом идем безостановочно… Я знаю, вы устали, но надо… Еще чуть-чуть осталось и мы в безопасности… 
***
Болота представляли собой лабиринт из ям, словно от разрывов бомб, нагромождений земли, какого-то строительного мусора и жидкого перелеска. Куцые кочки были кое-где покрыты кустарником, а на самых больших иногда даже стояло по паре берез, но все равно пространство выглядело открытым. Ветер стих, снова повалил крупными хлопьями снег.
Идти было не просто. Подошвы кроссовок Сашки совсем стерлись, он постоянно оскальзывался. Пришлось намотать на них тряпки, тогда дело пошло заметно веселее. Семья двигалась цепочкой. Надя ощупывала землю перед собой, идя в паре метров впереди, а дети в это время внимательно осматривались по сторонам. 
Катя первой учуяла запах дыма, принесенный с вновь поднявшимся ветром. Как только они удалились от окраины болот, он снова задул с приличной силой. 
- Мам, дым, чувствуешь? 
Надя, тяжело дыша, устав отыскивать путь, присела, вытерла пот. Принюхалась. 
- Нет, не чую, - ответила она через несколько мгновений. – Может, показалось? 
Катя нерешительно пожала плечами, но мать на всякий случай, прикинув направление ветра, повела группу значительно левее изначально намеченного пути, а через какое-то время и сама она уловила тревожный запах. 
Спрятавшись за большой кучей из битого кирпича и камня, семья затаилась, осматриваясь. Снег все так же беззвучно падал, сильно ограничивая обзор. Казалось, они идут по белому морю. Стены леса ни впереди, ни позади, ни где бы то ни было еще, видно уже не было и ориентироваться приходилось лишь по нитке собственных следов, мысленно продлевая направление, замечая ориентиры впереди. 
- Вон, - указал Сашка пальцем куда-то вправо. – Там костер!.. 
Надя присмотрелась в указанном направлении. Точно. Вроде как вдалеке виднеется более темный массив, наверное, лес или гора какая-то, а на ее фоне блестит огонек. Костер. Точно костер. Сейчас, присмотревшись повнимательнее, напрягая зрение, она смогла рассмотреть его всполохи. Так. Не хорошо. Нужно уходить еще левее, но там, куда ни кинь взгляд, одни лужи. Переходы между ними совсем малюсенькие, в ладонь шириной. Свалиться в лужу ой как сейчас не хотелось бы… 
Людей Надя рассмотреть с такого расстояния не смогла. Осмотрев небо, она решила двигаться дальше. На горизонте тучи темнели еще сильнее, снег мог усилиться, тогда им удалось бы проскочить опасное место, но, видимо, не судьба… Их заметили через несколько минут. 
- Мама! Человек! – негромко проговорила Катя, заметив движение за кустами справа. – Вон там… 
Стволом пистолета она указала в нужном направлении и, заметив еще одно движение, сообщила и об этом. Их окружали. Пять или шесть человек крались по кустам метрах в ста от них, заходя полукругом. 
- Так, дети, - взволновавшись, позвала Надя. – Идем туда…
Семья двинулась влево, пытаясь разорвать дистанцию, но местные, видимо, поняв, что их заметили, кинулись вперед, уже не скрываясь. Катя вскрикнула, схватила брата за воротник и потащила за собой. Надя слегка отстала, выхватила автомат из-под куртки.
- А ну, стоять! – выкрикнула она, прицеливаясь в двигающиеся тени. – Стрелять буду! 
Через мгновение над ее головой что-то просвистело. Звука выстрела женщина не услышала и потому удивленно обернулась, когда рядом что-то, снова коротко свистнув, ударилось в мерзлую землю. Стрела. Это была стрела. Она довольно глубоко воткнулась в болотную кочку, а рядом уже свистела еще одна. Это было не хорошо. Отыскать стрелка, не слыша выстрела, будет сложно. А что если все они вооружены луками?.. 
Опустившись на одно колено, прижимая оружие к плечу, особо не больше не раздумывая, Надя нажала на спуск. Одиночный выстрел прогремел над болотами, вспугнув стайку перепелок, таившихся где-то справа. Преследователи залегли. Надя, не отводя оружия, дала еще несколько выстрелов по кустам, но, не услышав вскрика, решила, что задерживаться тут больше не стоит. 
Они торопились к лесу, который возник на границе видимости. Снег утих и, как на зло, открыл беглецов. Стрелы свистели, пока ударяя в землю с явным недолетом. Боковой порывистый ветер мешал стрелкам прицелиться. Лужи, покрытые тонким льдом, трещали под ногами, затекали в обувь вязкой, неприятной ледяной кашей.
- Не уйти, - тяжело дыша, скинув с дочери сумку с вещами, выругалась мать. – Догоняют… 
- Мам, - заплакал Сашка, - надо бежать!.. 
- Надо, сыночек, надо, - осмотрелась женщина и, заметив движение, вскинула оружие.
Очередь из трех пуль впервые принесла результат. Бегущий нелепо взмахнул руками и, вскрикнув, упал. Заменив магазин, Надя подтолкнула детей двигаться дальше. 
- Стоять, уроды! – неслось в спину беглецам, но те продолжали свой путь. 
До леса оставалось совсем чуть-чуть. Главное добраться до укрытий, и тогда можно попытаться отбиться… 
- Быстрее, быстрее, - звала мать детей, видя, как они вымотались. 
Не останавливаясь, она выстрелила, еще и еще… Второй преследователь закричал, упав в лужу, забулькал, зафыркал. В спину семье понеслись мат и ругань, обещания долгой и мучительной смерти. Надя молчала, боясь выдать себя голосом. Давайте, ближе… Теперь она уже спряталась в сухой яме, выжидая. Дети к этому времени почти добежали до перелеска. Нужно было дать им еще хотя бы чуть-чуть времени… 
- Стоять! – кричали уродцы, лица которых женщина уже могла разглядеть и без оптики. 
Кривые, какие-то косые, некоторые без одной руки, кто-то без ноги на костылях, но все как один жутко злые. Они бежали вперед, огибая лужи, оскальзывались и падали, но поднимались и все бежали, бежали и бежали. Десятка два, не меньше, а позади, в установившемся затишье, когда даже снег перестал падать, Надя разглядела несколько приземистых фигур. Собаки. Злые и голодные. Это конец. Им не убежать и всех не перестрелять… Что же делать? Она обреченно обернулась к детям, которые уже добрались до укрытия. 
- Мама! – махнула Катя рукой, Надя закусила губу. 
- Мааам! – выкрикнул нетерпеливо Сашка. - Там город! Я вижу! Город! Мама! 
Женщина улыбнулась. Дошли. Почти дошли. Нужно еще чуть-чуть!.. Вскочив, она прижала автомат к плечу, повела справа налево, как учил леший, вжимая спусковой крючок. Боль от отдачи ушла в спину, разбудила так и не зажившую до конца рану в другой руке. Уродцы заорали, посыпались на землю уже в считанных метрах от нее. Боек сухо клацнул, и она кинулась прочь. «Сссссс» - пролетела стрела над самым ухом. «Псссынь» - ткнулась вторая в землю рядом, «Ссссссчавак», утонула в луже третья. 
- Мама, быстрее, – взывал Сашка, пританцовывая за деревом. 
Катя, видя, что мать не успевает, вскинула пистолет. «Бам» и следом «вжжжжж», а за спиной жалобный и истошный скулеж. Псы уже рядом, они почти ее нагнали. «Бам, вжжж», и снова скулеж. Молодец девочка, молодец!.. Бам, вжжж, скулеж… Бам, вжжж… Бам, бам, бам… 
Один из псов, хрипя, кинулся Наде на спину, повалил, перекувыркнулся через голову, упал между ней и детьми. Женщина выхватила нож и, не задумываясь, ткнула облезлому псу куда-то в морду. Конечно, животное не виновато, что люди сделали его таким, что натравили на эту женщину, но и у нее не было выбора. Удар, удар, еще удар. Морда пса окрасилась красным. Он заскулил, но тут с диким рыком второй вцепился ей в раненую руку. Надя упала, ударилась о застывшую кочку лицом, разбив нос, а зверюга, вцепившись клыками, принялась драть мощными челюстями ее руку. Женщина закричала, не в силах терпеть боль. Нож выпал, автомат под ней, но в нем нет патронов… Яростный рев над головой сменился глухим ударом и скулежом. Бам, вж, бам, вжжж, снова засвистели патроны. Наверное, Катя опустошила магазин и теперь, перезарядившись, вставила второй. 
Пса со спины куда-то откинуло, Надя наконец-то смогла подняться. Схватив автомат, она не глядя, наугад выхватила из сумки магазин и бросилась вперед налегке, оставив ее валяться на земле. На ходу скинув опустевший, как смогла, перезарядилась. Руку тянуло, разбитое лицо начало сводить от боли. Кажется, нос сломан. Хромая, едва различая дорогу, с диким головокружением, но она смогла добраться до детей. Упала им в ноги.
- Мама, вставай, - теребил ее Сашка, пытаясь поднять мать. – Вставай. Город, смотри! Город!!!
Катя еще пару раз выстрелила, и ее пистолет смолк. 
- Патронов нет, - прокричала она, тоже пытаясь поднять мать. 
- Бегите, - хрипло выдохнула Надя, подтягивая оружие уставшими руками.
- А ты?! Мам! Нет, пошли, город рядом, мы почти пришли!.. 
Женщина привалилась спиной к дереву, печально посмотрела через плечо. Десять метров леса сменялись широким полем, на другом конце которого виднелась огромная, метров, наверное, в десять стена из почерневших бревен. Сзади раздался выстрел, пуля вжикнула где-то над головой. 
- Вот и стрелки подоспели, - грустно подумала женщина и улыбнулась. – Бегите, я их задержу. В поле… нам… не… уйти… 
- Мама, нет! – чуть не плача выдавил Сашка. – Мы сможем! Мы быстро побежим!
- Сынок, - Надя осмотрелась. Вроде бы до преследователей еще далеко, не прут на рожон больше. – Они нас догонят, сынок, и убьют. Мы не успеем добраться до города. Слышал, у них есть ружье… Потому бегите, я их тут отвлеку. – Женщина не удержала слез и разрыдалась, глядя в такие же мокрые глаза сына. Не верит. Взрослый уже… - Приведите помощь, если успеете… 
- Мам, - мальчишка прижался к ней, обняв за шею. – Я тебя люблю, мам… 
- И я тебя, сыночек… 
Слыша приближающиеся голоса, мать толкнула сына в руки сестры. Обняла дочь, прошептала ей на ухо, чтобы заботилась о нем и, поцеловав в щеку, потребовала уходить. 
Сашка сопротивлялся, словно малыш, увидевший в магазине яркую игрушку, которую родители не хотели ему покупать. Он начал кричать и истерить, упираться ногами в землю, но Катя, не особо церемонясь, дала ему пощечину и, когда парень на мгновение замер, чтобы схватиться за горящую щеку, дернула его так, что зубы у мальчика клацнули, чуть не прикусив язык.
- Бежим! – зло прокричала сестра, и пацана словно подкинуло.
Они помчались вперед. Катя тащила брата за руку, пытаясь совладать с бегущими из глаз слезами. Холодный ветер быстро сушил лицо, облизывая ледяными струями. Черные волосы растрепались, спутались, выбившись из-под шапки. Из леса раздалась автоматная очередь. Вторая. Третья… 
Надя спряталась за хлипкой березой, а когда враги подошли достаточно близко, высунула из-за дерева ствол автомата и вжала спуск. Короткая очередь. Вторая, третья… Сразу трое или четверо повалилось на снег. В ответ раздался одиночный выстрел, и кора у соседнего дерева с треском вспучилась. Засвистели стрелы. Одна ткнулась в дерево позади, чуть не угодив Наде в голову. Вовремя она ее спрятала. Нужно было увести преследователей в сторону, чтобы они не заметили детей. Еще одна очередь. Донесшийся вскрик подтвердил попадание. Женщина бросилась в сторону, на ходу глянула в сторону города. Две фигуры мчались к высокой стене, не оглядываясь. Молодцы. Бегите. Вы успеете… А мне… 
Надя не успела окончить мысль. Раздался свист, и стрела ткнулась ей в спину. Ноги запутались, женщина упала, отбив колени. Вскрикнув от боли, она развернулась, вытягивая перед собой автомат. Вжать спусковой крючок, направить на ухмылявшегося врага… Выстрел, второй… Кривой одноглазый мужик упал на спину, вытянув в полете ноги вперед. Бегущий за ним следом с огромным тесаком в лапище схватился за простреленное плечо. Свист и вторая стрела ударила ей в грудь. 
Надя вскрикнула. Боль разлилась по всему телу. В легких сразу что-то забулькало, а перед глазами поплыло. Она медленно упала на колени, выронила опустевший автомат. Тяжело дыша, ощущая, как острый металл неприятно скребет по ребрам, отчего даже в зубах противно стало, она посмотрела вверх. Тело медленно завалилось на бок. Надя сплюнула кровью. До ушей донесся звук проламывающихся сквозь кусты тел и далекий окрик… «Мааааам»… 
Подняться у нее больше не было сил. Ее взгляд устремился к высокому голубому небу. Белые облака, сменившие черные тучи, медленно плыли над ней, абсолютно не интересуясь судьбой всех, кто копошится там внизу, на земле. Это облака. Им все безразлично, их путь от горизонта, до горизонта, от рассвета до заката… Надя умирала. Ее путь был завершен. В душе было немножко обидно, хотелось еще пожить, понянчить внука… Родить ребенка… Но костлявая не спрашивает, кому и когда хотелось бы уйти, она сама решат это за людей. 
Огромное тело закрыло собой облака. Ей хотелось еще хоть чуть-чуть взглянуть на небо, но… Дохнуло холодом. Крики преследователей внезапно стихли. Сквозь кровавую пелену Надя увидела его. Большой, сильный, любимый... 
Леший поднял маскировочную сеть с лица, улыбнулся. Она устало протянула ему руку.
- Пришел, - прошептали губы сквозь кровавую пену.
- Пришел, - ответил ветер его голосом. 
Леший склонился, аккуратно поднял женщину. Сильные руки обняли ее, прижали к себе. 
- Вот теперь все, - радостно подумала Надя, - вот теперь можно и уйти…
***
Катя тянула брата в сторону высокой стены, боясь обернуться. Она не хотела видеть той картины, что развернулась в небольшом лесочке. Не хотела, но должна была. Улучив момент, девочка кинула короткий взгляд и взвыла. 
- Маааааам! – не смогла сдержать она рвущегося ужаса. 
- Мамааааа! – заскулил рядом Сашка, тоже обернувшись. 
Брат попытался вырвать руку из хватки сестры, но Катя удержала его, с трудом, но смогла это сделать. Откуда в хлипком теле шестилетки столько сил? Словно дикий зверь он потянул сестру за собой, оставляя в земле борозды, но Катя все же смогла остановить брата.
- Саша нет, ей уже не помочь! Надо бежать… Ну же, Саша, Сашенька. Сашка!!! 
Девочка снова врезала брату по щеке и получила ответный удар, который просто разъярил ее. Подняв брата за шкирку, она толкнула его вперед. Последний взгляд, печальный вздох и снова бег…
Мама осталась там. Она не смогла уйти. Катя видела, как она лежит, пронзенная стрелами, глядя куда-то вверх, как ее рука поднялась, словно пытаясь ухватиться за плывущие над ними облака… И этот жест навсегда отпечатался в памяти подростка. 
***
- Откройте! – выплевывая легкие, пробарабанила Катя в двери сторожки, упав на колени. – Откройте, пожалуйста! 
- Кто там?! – раздался грубый голос из-за стены. 
Шаги. Шорох отпираемого засова. Скрип петель. 
- Ептыть! – вырвалось из уст не молодого мужчины. – Откуда вы такие?! 
Катя, оставляя последние силы на то, чтобы дотащить брата до ворот, устало покачнулась и упала прямо в сильные мужские руки, подхватившие ее. 
- Васька, дуй за старшим, быстро! Врача сюда, - успела она расслышать, прежде чем отключиться. 
Пришла она в себя уже сидя на стуле. Жуткий запах привел ее в чувства. Девочка вздрогнула. Сразу же попыталась ударить бородатую рожу перед собой. 
- Тихо, тихо! – отскочил старик. – Фига, какая резвая!.. 
- Тише, девочка, тише, - неуклюже отшатнулся от драчуньи врач, закручивая пузырек с аммиаком. 
- Где?.. – оглянулась Катя в недоумении, но увидев сидящего рядом брата, обняла его.
Сашка сидел, тупо глядя перед собой, ни слова не говоря, лишь аккуратно ответив на объятия легким поглаживанием руки сестры. 
- Вы откуда такие? – почесал затылок бородатый. – Что случилось? 
- Мы… - Катя попыталась объяснить, кто они и откуда, но устало выдохнула. 
Это ж сколько времени уйдет на разъяснения?.. Она сунула руку в карман, выудила переданную матерью в последний момент цепочку с несколькими военным металлическими жетонами.
- Мне нужен Курд...
- Хм, - насупил брови бородач, осматривая висящие железки, не решаясь к ним прикоснуться. – Вот так прям с ходу, Курд?.. А не слишком ли круто? Ты нам сперва на вопросы ответь, а там уж решим, что с вами делать, а нет, так мы вас обратно за стенку и всего делов… 
- Мне. Нужен. Курд, – прошипела Катя. – Срочно!
Бородач отшатнулся. Съежился. Проняло и врача, и молодого паренька, топтавшегося в дверях. Бородач протянул руку, взял жетоны, передал пареньку, что-то шепнул ему.
- Скажи, - остановила парня девушка уже на самом выходе, - что мы от Лешего… 
***
- На нас напали мародеры… - придя немного в себя, теребя промокший носовой платок, рассказывала Катя свою историю.
Она сидела на неудобном стуле в кабинете начальника. После того, как ее привели сюда, девочка не сразу смогла начать, постоянно срываясь на плачь. Курд не торопил и не перебивал. Он, молча, задумчиво перебирал в пальцах армейские жетоны, переданные ему девочкой. Высокий, седовласый, стриженный под полубокс, с тяжелым взглядом зеленых глаз. Сильный, даже можно сказать, мощный, одет в зеленый военный китель. Новость, что его военный товарищ погиб, начальник Железногорска воспринял тяжело. Судя по виду, он действительно был опечален. Глаза грустные, уголки губ опущены, частенько тяжело вздыхает, морщины на лбу.
- Мы жили на острове, они пришли с юга. Леший попытался перехватить их в соседнем городе, но не удалось, а когда они пришли к нам, то и сам погиб. Мы держались, как могли, но их было очень много. Сейчас банда стоит неподалеку отсюда, за болотами… Мы спешили вас предупредить, там-то мама и погибла… - девочка вновь разрыдалась.
Мужчина спрятал жетоны в ящичек стола, медленно встал, налил воды в стакан и протянул Кате. Та с благодарностью кивнула. 
- Надо же, - тяжело проговорил он. – А мы с Лешим ведь по весне планировали встретиться… Нам удалось связь как-то наладить с вашим поселением… Наши рейдовые группы обычно не забираются так далеко на север, но два месяца назад побывали в ваших краях, связались с неким Лешим. Через ретрансляторы нам и удалось поговорить. – Мужчина снова вздохнул. – Надо же, как получилось… Я ведь совсем недавно направил в ваши земли большой отряд, жаль, что он не успел прийти на выручку… Я просил заскочить к вам, по возможности, но… - Курд развел руками, пожал плечами и принял опустевшую посуду из рук девочки. – С уродами на болотах мы разберемся. Уже давно нужно было это сделать, а теперь это для меня будет делом чести. Братишка твой у лекаря, досталось пацану. Тебе бы тоже сходить нужно, мои солдаты тебя проводят. 
Курд посмотрел в заплаканные глаза девочки. Вновь вздохнул. Его рука коснулась ее плеча. Пальцы слегка сжались. 
- Мой дом – ваш дом. Вы можете остаться здесь. Я распоряжусь, чтобы вас определили в хороший дом. На первое время провизии дадим, зиму перезимуете без проблем, ну а дальше, - Курд опять развел руками. – Дальше, уже посмотрим… Ну что ж, а теперь извини, вернулась моя группа из дальнего рейда, мне нужно принять доклад. У нас в этот раз большие потери, так что, пойми, пожалуйста. Мне тут нужно делами заняться… - Девочка кивнула и поднялась со стула. – Я обязательно вас навещу вечером. Вещи ваши в подсобке здесь, если нужно, забирай, а нет, так пусть пока полежат. Тебя проводят на обед, а потом зайдешь, потолкуем еще, хорошо? 
- Хорошо. – Катя шмыгнула носом, вышла вместе с Курдом. 
Мужчина направился встречать приехавший караван, а девочка, внезапно вспомнив о старой фотографии, запрятанной среди вещей, попросилась у сопровождающего ее солдата вернуться, чтобы забрать вещи. Боец качнул рукой, мол, иди, а сам развалился на стоявшем у стены диване. 
Фото. Единственное, что у нее осталось от матери. Помятая, с поломанными краями, небольшая фотокарточка, где она была еще молодой. Рядом стоял Леший. Мать хранила этот снимок и никогда с ним не расставалась, передав дочке перед самой смертью. Катя вновь расплакалась, прижала помятый выцветший лист бумаги к лицу. Почему так все вокруг не справедливо? За что им все это? Как жить дальше?.. Она всех потеряла. Друзей. Семью. Цель в жизни. Остался лишь Сашка и наказ матери следить за ним и беречь. Единственное, что ей теперь остается, это постараться уберечь брата от этого сурового и холодного мира. 
Катя встала. Слезы все еще застилали глаза, которые набухли, болели и отказывались видеть происходящее вокруг. Взгляд упал на висящее на стене зеркало, сердце девочки замерло. Она, не веря отражению, медленно коснулась своих некогда черных, как смоль, волос. Сейчас они были белыми, словно снег. Девочка выпустила длинный локон из под шапки, осмотрела его, потеребила в пальцах. Сухие, мертвые, жесткие, словно проволока. Словно сама она. Когда они стали такими?.. Она ведь даже не заметила. Печально вздохнув, Катя медленно двинулась к дверям из подсобки. Внезапно в коридоре раздались голоса и в кабинет ввалился Курд, о чем-то яростно кричащий, а за ним еще кто-то. Девочка, испугавшись, сунулась обратно в подсобку. Вошедших было четверо.
- Вы там что, мать вашу, охренели? – орал Курд на подчиненных. – Что значит, половину бойцов потеряли? 
- Ну, Курд, - отозвался приглушенный голос. – Там такая херня случилась… Местные зубы показали. Мы их прессонуть хотели, а главный их, урод, палить сразу начал… Ну, короче, пришлось село то и раздолбать. Народу потеряли…
- На кой вы туда вообще поперлись?! Я вам куда говорил ехать? 
- Да там пусто было, мы проверили, Курд… - отозвался второй голос. – Мы все ресурсы уже выгребли…
Катя прижалась к стене спиной, продолжая печально глядеть на фотографию. Выйти теперь она уже не решалась, надо было сразу тогда показаться, а теперь… Ладно уж, пересидит. Спор в кабинете все не утихал. Курд отчитывал вернувшийся караван, расходясь уже не на шутку. 
- У меня тут дети друга пришли… У них деревня в тех же районах была, где и вы ошивались, почему не помогли?! 
- Да как бы?! – возмутился третий гнусавый голос, - сам видишь, в войне завязли, там местные все дикие. Друг с другом на ножах. Извиняй, Курд, стал быть, но своих проблем до жопы было… 
Катя вздрогнула. Холодный пот пробежал по спине, в ушах загудело, в висках застучало, а шрам на спине словно налился огнем. Ей показалось? Этот голос… 
- Мы обратно-то сами еле ушли, надо туда большой отряд послать, стал быть. Ресурсы есть. Мы вон два «Бардака» пригнали, правда, без БК, стал быть… Народу набрали в рекруты…. Местных, кто не захотел с нами, отпустили, стал быть, ты ж знаешь, мы-то не беспредельничаем…
- Ты-то и не беспредельничаешь? – перебил Курд и, судя по звуку, сел. – Слушай сюда, Сиплый. Рейдер ты, конечно, хороший, но мне не раз уже говорили про твои зоновские замашки. Ты кончай с этим давай! Все понимаю, нервы, пули и прочее, но и берега не путай, понял?! 
- Понял, - отозвался голос, который набатом зазвучал в ушах притаившейся девочки. 
- Разберись с уродами на болотах, вот тебе еще задание мое. Они мать детишек этих убили. А она была женой друга моего старинного. Это личное. Сделаешь? 
- Сделаю, Курд, - снова отозвался Сиплый, скрипнув стулом. – Только дай передохнуть. В баньку схожу, к девочкам, а завтра, - Сиплый задумался, - нет, послезавтра уже с уродами этими разберемся. Ага? 
- Хорошо, - стукнул рукой по крышке стола Курд. – Иди к девочкам своим, Моргана там говорила уже, ты новых привез. Только без садизма давай своего. Я все понимаю, но, повторяю, берега не путай!.. 
Катя скатилась по стене, зажала рот руками, боясь выдать себя. Они почти неделю бежали от ужаса, идущего по пятам, а в итоге что? Сами же в логово уродов и пришли! Что же теперь будет?! Вскоре ее узнают и тогда тайна раскроется. Нужно было срочно бежать. Брать Сашку и валить из этого места. Нужно было срочно уходить, пока еще есть время… Катя вновь заплакала. Как же все в итоге оказалось… Мама погибла, Леший тоже, они остались одни и при этом в западне, в ловушке, словно мыши, пришедшие в дом, где живут злые коты… Судьба снова вывернулась в непонятной позе, показав им свое мягкое место, но на этот раз Катя не будет прятаться. Она сама нанесет свой удар, пока сытые коты не в курсе, что у загнанных мышей тоже есть зубы… 
Конец.

Глава 16. От автора.

Ну, вот и все… История Кикиморы наконец-то закончилась. Книжка вышла, как и планировалась, мрачной и холодной, очень эмоциональной. Это всего лишь моя четвертая большая работа и кто-то скажет, что некоторые с первой книги уже «стреляют», а у тебя уже, мол, аж четвертая и все как-то не то… Да, возможно не то… На сайте «АвторТудей», где книга выходила еще в черновиках, меня много раз просили вернуть Лешего. Мол, это ж корова дойная, автор, а ты с ним так. Зачем? Бренд раскручен, бери и пиши бесконечные истории о брутальном мужике в лохматом костюме, зарабатывай если не миллионы, то тысячи, а ты его взял и убил... В чем логика? А логика, отвечу я вам в том, что для меня книги это в первую очередь книги. Эксперименты. У меня есть желание написать историю всей проклятой семьи Лешего. Каждый, кто берет имя потустороннего существа, наделяется особой силой. Духовной и физической. Но цена за все одна. Рано или поздно, герои, рвущиеся вперед – погибают. Это логично. Не смотря на то, что все это книги, и написать в них я могу все, что угодно, я всегда придерживаюсь теории о том, что бессмертных героев не бывает. 
Впереди вас ждет история Ведьмы и Домового. Спойлерить не буду, но каждая книга будет отличаться по стилю написания от предыдущей. Каждый герой семьи индивидуален. У каждого своя судьба, своя жизнь и свои привычки. У каждого своя цель. Катя и Саша остались одни… Как сложится их дальнейшая судьба?.. Я – уже знаю, сценарии описаны, и могу сказать, что ждет вас впереди еще очень много всякого интересного. 
Каждая книга получается у меня уже заметно лучше, и я надеюсь, что когда мои фантазии доберутся до «Леший: начало», то читатель наконец-то сможет сказать, что «Вот, это уже хорошо»… Пока я считаю свои книги на троечку, но вот Кикимора вышла уже на твердую «четверку»… 
История Лешего еще не закончена и он обязательно вернется на страницах моих книг. Ведь его герой еще жив в «Стиксе», не раскрыта история того, как он встретил апокалипсис, как впервые повстречался с бандой кабанов, история кота… В общем, про классического трешевого Лешего еще будут книги и не одна, ведь к тому же, как гласят легенды и байки, «Леший это не какой-то конкретный человек, это все мы…» так что, читайте и не переключайтесь… 
Спасибо моим друзьям, которые помогали в создании книги. Супруга Лидия подсказывала решения некоторых сюжетных запутанностей, Ольга Ильинична исправляла тонны ошибок, а Ольга подсказывала художественные несостыковки. Спасибо вам за то, что "Кикимора" стала на много интереснее, чем была на ранней стадии. Также спасибо форумчанам, кто первыми прочел книгу на ранней стадии и вовремя выловили некоторые неувязочки: Максу Фигулькину, Руслану, Евгению Лисину, Сергею Сергеевичу, NK, IceDaill, Горячевой Наталье, Тусельке, Алексею Орлову, Юрию Прыгову и Михаилу Орлову. 
Ну, и по традиции, продолжение истории, для тех, кто дочитал, так сказать, послетитровая сцена, ведь закончилась пока лишь история Кикиморы, а вот история Ведьмы только начинается… 
***

Глава 17. «Ведьма»

Сиплый открыл дверь. Моргана не подвела. На пороге стояла миленькая деваха. Худовата, конечно, как для других, но ему так-то не жениться ведь на ней… Стройная, по его мнению, юная, беловолосая, с короткой стрижкой и агрессивным макияжем, в короткой, едва прикрывающей задницу юбке, в туфлях с высоким каблуком, изящно подчеркивающих длинные стройные ноги, затянутые в чулки-сетки, и черная футболка... Все, короче, как он любит. 
Сиплый запер дверь, прошел в глубь комнаты, уселся в глубокое кресло, отхлебнул из бутылки крепкого коньяка. Ох, сегодня он напьется… Ох, сегодня он наконец-то оттянется!.. Усталость в организме после бани только усилилась, но Моргана обещала, что ее девочки справятся с этим, и, судя по всему, она не ошибалась. Деваха кого-то смутно напоминала, но главная держательница всех окрестных проституток знала вкус старого рейдера и потому подбирала девочек для него лично и по одному стандарту. Вот что хочешь делай, а тянуло его на таких вот миленьких, юных девчонок… 
Сиплый облизнулся, предвкушая шоу, хищно оскалился, распустил халат, заурчал как кот, когда деваха вздрогнула и застенчиво опустила глаза. Ох, знала Моргана, знала… Обучила новенькую, как вести себя. Ай да молодец, ай да профессионалка. Надо будет ей из рейда следующего чего-нибудь в благодарность привезти… Любил Сиплый, когда приходящие девочки так вот себя ведут. Стесняются, боятся его, обожают…
- Ну, с чего начнем? – развалившись в кресле, демонстрируя наготу, пьяно поинтересовался он. 
- А что бы вы хотели?.. – все так же скромно глядя в пол, стеснительно сжав руки в кулачках, спросила деваха. 
- Нуууу, - протянул Сиплый, делая жест рукой, как бы говоря, давай, ты покажешь, что умеешь, а там я уж сам выберу… 
Девушка, краснея щеками, приблизилась, села на колено Сиплому, провела пальцем по небритой щеке, по шее, груди… ее коготок скользнул чуть ниже, и Сиплый взвыл от удовольствия. Не желая больше тянуть, он схватил девчулю за бедра, отчего та пискнула, и повалил на ковер из медвежьей шкуры. Упав на спину, девушка застенчиво свела колени, прижала юбку, которая при рывке задралась, демонстрируя кружевное нижнее белье. Вид белоснежной юношеской кожи, огромных голубых глаз, в которых застыл страх перед ненасытным, похотливым мужиком, окончательно сорвал Сиплому крышу. Он схватил со столика, стоявшего рядом, свой любимый керамбит и, играючи, вспорол футболку на ее теле. Девушка вновь пискнула, заводя рейдера еще больше. Юношеская маленькая грудь в таком же кружевном белье… Еще совсем юная, не оформленная… Кто бы что ни говорил, но Сиплый любил именно такое. Да, от большой груди он тоже не отказывается и частенько ходит по более взрослым девочкам, но вот такое… Такое он любил больше. Любил власть, силу, насилие. 
Нож коснулся белья на груди и легко взрезал, освобождая женское тело от пут. Девушка сдавленно ойкнула. Прикрыла наготу руками. Ее нога скользнула по его ноге, замерла на спине. Сиплый запыхтел от удовольствия, прижал девчонку к себе, ерзая. Тонкие, накрашенные ярко красной помадой губы призывно открылись, и старый рейдер потянулся к ним, чтобы впиться, ощутить кровь на своем языке…. 
Неожиданно сильное девичье тело выскользнуло из объятий. Сиплый, уже разгоряченный, не довольный таким поступком, хотел было возмутиться, но деваха, ужом выскользнув из-под мужского тела, также извиваясь, заползла на него, повалив мужчину на спину.
- Мммм, девочка любит сверху, - улыбнулся он, зажмурившись. 
Откуда-то дунуло ледяным ветерком, словно сквозняк пробежался по полу, заставив Сиплого поморщиться. Окно что ли открылось?.. Успел подумать он, и тут же горло его обожгло чем-то острым. Он открыл, выпучил глаза. Руки сами собой схватились за шею, а из-под пальцев хлынуло красное и горячее. Деваха, восседающая на нем, держала в руке нож. Кривой, похожий на коготь зверя. Керамбит. Его, Сиплого, керамбит! 
Рейдер зарычал, хотел было скинуть тварь с себя, но второй точный удар куда-то в область ключицы заставил тело онеметь. Рука, уже занесенная для удара, внезапно онемела и плетью упала на ковер. Деваха оскалилась. В отражении зеркала, стоявшего у стены, Сиплый смог разглядеть на спине девчонки два шрама, один, идущий от левого плеча до правой ягодицы и второй такой же, от правого плеча до левой ягодицы. Сиплый выпучил глаза еще больше.
- Ты… - прошипел он, зажимая рану. - Тварь. Ты!..
- Я… - также прошипела Катя, испуская флюиды злобы и гнева. 
Еще одно движение, как учил вскрывать тела Алексей Юрьевич и Сиплый вновь зашипел. Кровь с удвоенной силой хлынула, попав горячими каплями на ее белоснежную кожу. Катя оскалилась. 
- Тварь, - шипел Сиплый, ерзая по ковру, пытаясь скинуть убийцу с себя. – Ты дочь этого урода… 
- Да, - улыбнулась Катя, вставая во весь рост, растирая капли крови на щеке. – Я. Дочь. Лешего… 
Она наступила Сиплому на горло коленом, с силой надавила, ломая кадык. Керамбит вновь свистнул, оставляя новый шрам на теле мародера. Сиплый засипел, суча ногами, выпучивая глаза, словно жаба, от дикой боли. Свист и удар. Свист и удар… Катя била точно, но аккуратно. 
Сиплый еще был жив, когда она устало выдохнула, осмотрев свою работу. Гнев наконец-то отступил, но успокоения так и не пришло. Она смотрела в стекленеющие глаза человека, который отобрал у нее семью. Отобрать отобрал, но его смерть их не вернула… Однако Леший и Олег были отомщены, и это хоть чуточку, но заглушило внутреннюю боль. Сиплый умирал долго, мучительно и кроваво. Курсы, что вел Юрьич, не прошли даром. 
- Это тебе за отца, - пнула она ногой мародера в ребра, когда его глаза закрылись. – А это за маму… 
Керамбит свистнул в последний раз, прекратив мучения старого извращенца. Катя устало опустилась на ковер рядом. Она дышала тяжело, прерывисто. Голова была пуста. Лишь одна мысль билась в ней «Месть, месть, месть»… Она должна отомстить всем гадам за то, что сотворили с ней, отомстить всем за все смерти, что она пережила. И она непременно отомстит! 
Девушка встала. Осмотрелась. Цинично ухмыльнувшись, запахнулась в брошенный на кресле халат и вышла из комнаты, заперев ее на ключ. Она шла по темному коридору гостиницы, а в глазах стояли тоска и пустота. 
Этой же ночью Катя с братом покинули Железногорск, а утром, когда в номер к Сиплому вломилась охрана, даже у бывалых бойцов в горле встал противный ком, на столько кровавым зрелище предстало их взорам. 
- Ведьма… - прошептал кто-то из бойцов, перекрестившись, осматривая залитую кровью комнату, даже не подозревая, что дает имя новой легенде. 
КОНЕЦ.

Глава 18. "Байки"

- Народ, а про Сиплого-то слышали?.. – пьяно размахивая кружкой с пивом, начал охранник, сидя после смены в баре, в кругу своих друзей. 
- Что именно? – заинтересовался выпивавший рядом напарник. – Че-то слышали, завалили, вроде говорят… 
- Ха! Завалили! – отпив из кружки, продолжил рассказчик. – Не просто завалили! Там жуть такая, что… Короче. Поговаривают, что ведьма завелась у нас тут. Много уже историй про нее ходит, и вот, Сиплого, поговаривают, тоже она завалила…
- Да ну?!
- Ну да! Я тогда в городе на дежурстве был, а кореш мой рассказывал, он как раз тело-то Сиплого и нашел, что там реально страшно было. Говорит, значится, что когда вошли, то чуть блевать не начали, страх такой стоит, словно кто-то рядом невидимый ходит. Комната вся в кровищи, на стенах какие-то надписи, свечи везде, а Сиплый… 
- Что? Ну не томи, рассказывай уже…
- Говорят, что он, толи еще даже живой был, то ли уже в мертвяка перекинулся... Кишки, в общем, наружу, руки-ноги отрезаны, а на лбу причендалы егоные, стал быть, тьфу ты, Господи, прилипло словечко, как у единорога.
- Фига. И вот прям живой был? 
- Да. Все, кто вошли, говорят, страшно было… Стоят, смотрят на тело, а тот глазами луп, луп на них… - у говорящего от своих же собственных слов мурашки по спине поползли и он поспешил передернуть плечами. 
- Да ну, брешут, - скривился сидящий рядом мужик, отпивая из кружки. – Слышал я, что у него во рту трусы женские нашли, это да, а про причендалы… брешет друган твой, не было такого… У меня кореш в труповозах работает, тело осматривал, все, грит, на месте было.
- Да я те говорю, так и было! - грохнул кружкой о стол первый рассказчик. – Как единорог лежал… 
- Про ведьму еще вон че говаривают, - начал третий. – У меня брат на КПП дежурил в ту ночь. Видел ее. Стою на посту, вижу - девка идет с пацаном каким-то. Ну, комендантский час же, ни впускать, ни выпускать никого нельзя. Я ей «Стоять», а сам понимаю, что ни сдвинуться, ни слова сказать не могу. Девка мимо прошла, за ворота вышла и пропала… 
- Да ну, прям так и вышла? 
- Аха!.. Он когда в себя пришел, побоялся рассказывать, а то начальник-то наш суровый, к стенке еще за такое поставит…
- Ну дааааа… 
- Так че, реально Ведьма что-ли? – поинтересовался еще кто-то.
- А то! Говорят еще, то в старуху оборачивается, то в девчонку, то в женщину… Про шаропоклонников слыхали? 
- Ну… 
- Вроде, местные, поговаривают, и призвали… Обряд совершили какой-то, чтобы сектантов извести. Вызвали Ведьму, так их и положила всех.
- Прям всех?! 
- Прям всех. В зале ихнем, где они шару своему молятся. Говорят, баба была. Пули ее не брали, а сама взглядом убивала. Призраки вокруг нее летали… Отче сбежал тогда, к нам пришел, Курду рассказал, тот его на смех поднял. Пил, говорят, три дня и три ночи Отче, а потом… 
- Что потом? 
- А потом все, - загробным голосом продолжил рассказчик. – Утром повешенным нашли. Говорят, кричал вечером что-то, что Кикимора пришла. За детьми пришла… Ну, он и так-то на голову такой был, - мужик повертел пальцем у виска, - сектант же… Так что, никто и не поверил ему… Да только про Кикимору с чертова болота тоже легенды ходят…
- Это кто такая еще? 
- Да тот же Отче рассказывал, что был такой мужик где-то на севере. Лешим кликали. Сектант-акультист. Тоже, значца, пули его не брали, а сам как черт из табакерки всегда появлялся… Так вот, говорят, жену его убили. Мертвяки покусали. А Отче тогда в банде Кабана ходил, пахан тамошний. Так вот, говорит, когда Леший этот Кабана замочил, Отче в кустах схоронился и все сам видел. Выкопал, говорит, Леший этот могилу. Что-то посыпал туда, полил, жена еще живая была, пошептал что-то над ней, да и убил…
- Прям так, убил? 
- Ну да, пулю в голову… Закопал, говорит… А через месяц она опять живая.
- Как так?! 
- Да вот так… Приехал Леший, говорят, раскопал могилу и вытащил жинку свою. Деревенским сказал, что лекарство искал, мол, не укусили ее вовсе, а просто заболела, но бабы поговаривали, что другая она стала… 
- Чертовщина какая-то…
- Так и я о чем!.. Сиплый, когда на ту деревню напал, Лешего того, значца, убил… А теперь там, где пруд раньше был с деревней ихней, там теперь болота раскинулись. Трясина кислотная… Говорят, что там-то Леший с Кикиморой и живут дальше… 
- Так ты ж говоришь, убил Лешего Сиплый.
- Да. Убил… Да только недавно кожевник наш, дед Давид, знаете? 
- Ну…
- Повадился Давид к жене кузнеца в соседней деревне захаживать, когда тот на торговлю уезжал. Ну, и как-то заплутал в лесу. Три дня говорит ходил, молился богам всем, но когда уже невмоготу стало, нечистую силу призвал… Сижу, говорит, плачу. Сил больше нет. Страшно. И тут передо мной кочка болотная поднялась. Форма человека, а глаз никак зацепиться не может. Рукой мне машет, мол, пошли за мной… А мне, грит, что делать?.. Ну, пошел я за хозяином леса. Вывел, говорит, меня на окраину. Я ему спасибо мол Леший, не дал заплутать, кланяюсь, плачу, а сам чую, как холодом от него веет адским… Спросил, чем отплатить могу, а тот молчит. Давид возьми да попроси зачем-то Лешего лицо показать, мол, встречу если когда, то узнаю, отблагодарю.
- Ну и? 
- Ну и показал… Давид чернявым был, помните, хоть и старик. А волосы как ночь, так вот, поседел вмиг, белый, что девка та… Лицо говорит у Лешего пламенем обожжено, из ада самого вернулся… Словно в кислоте какой искупался. Ни ресниц, ни бровей, а кожа морщинистая, словно кора дерева… 
- Так стало быть не умер Леший-то?..
- Ну так, а как он умрет-то, нечистая ж сила… Так вот и поговаривают. Баба же его тут умерла, уродцы ее убили, когда детишек своих искала на болотах, стрелами ее осиновыми истыкали. Пули не брали, а вот осина нечисть хорошо губит, вот ими-то и смогли убить… Потом говорили, что когда окочурилась она, туман появился какой-то, поляну окутал, где Кикимора та лежала, а когда схлынул, то тело ейное уже пропало. Чернь потом эта рассыпалась быстро, и теперь на поляне той ничего не растет, ни трава, ни мхи какие, словно земля выжженная стала. Так вот и говорят, что на тех болотах, где раньше озеро было, с деревней, в полнолуние призраков Лешего с Кикиморой увидеть можно. Если ты с плохими мыслями, гнилой стало быть человек, то не выйти из болот тех. Причем если ты мужик, то Кикимора утащит, а если баба, то Леший схватит, но если ты от лихого люда убегаешь или от зверя дикого и ничего за душой плохого не имеешь, то Леший с Кикиморой укроют, из болот выведут и до полнолуния следующего удача тебя ждет… 
- Да ну, сказки какие-то, - отозвался внимательно слушавший разговор пьяной компании старичок от соседнего стола. 
- Не бред, а правда, - воздел палец к потолку один из рассказчиков. – Времена лихие наступили, мертвые не умирают, а среди живых ходят, из могил встают, нечисть всякая повылазила… 
- Да говорят, сектантов из автомата положили, а не призрак этот ваш…
- Это уже местные добили, Кикимора их усыпила, а они добили гадов просто… 
- Да сектанты-то ваши укуренные, им не только призраки померещатся но и еще каких сказок вам понарасскажут…
- Слушай, старик, – обернулся второй из рассказчиков. – Не веришь? Твои проблемы, но когда Ведьму увидишь, сам все поймешь… Но тогда уже поздно будет…
Старик медленно поднялся, махнул на пьянчуг рукой и, прихрамывая, опираясь на костыли, двинулся прочь из бара.
- Придумают же, - буркнул Юрьич себе под нос, загадочно улыбаясь. 
- А еще говорят, - расслышал он за спиной, - что Ведьма та черные метки раздает мужикам, которых убить хочет… Белье свое оставляет, как с Сиплым дело было, и если такое найти… 
Дальнейшее Юрьич не расслышал, он наконец-то доковылял до дверей и вышел из прокуренного бара на свежий воздух. Тяжело вздохнув, он отправился домой, где его ждал Петька. Сегодня мальчику снова предстоит примерить свой костюм, так как, поговаривают, что один из местных торгашей дочку новой молодой жены по ночам домогается… Что ж, кому-то другому придется исправить это, раз местным властям не до этого.
***
Курд сидел в своем кабинете, сложив руки на подставленные кулаки. Плохие дела творились в его владениях. Сиплого убили, расследование зашло в тупик... Он догадывался, кто и за что убил старого зека-рейдера, но отдавая дань покойному другу, расследование велел мягко спустить на тормозах.
- Эх, девочка… - тяжело вздохнул глава города, открывая ящик стола, чтобы взять цепочку с армейскими жетонами, но вместо холодного металла пальцы коснулись чего-то мягкого. 
Уже понимая, что он увидит, Курд вытянул из ящика кружевное черное белье, разрезанное посредине острым ножом. Мужчина ухмыльнулся. Помял тряпочку в руках и тяжело вздохнул.
- Эх, девочка, - прошептал он, печально опустив голову. – Как же ты ошиблась… Но я тебя понял, я буду тебя ждать…
КОНЕЦ.

Николай Малунов, май-июнь 2020 год.
В оформлении обложки использованы материалы автора и сайта www.viewbug.com